ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я называю ее «адвокатесса», хотя и знаю, что так говорить неграмотно.

Я мало училась, но вот зато речь у меня всегда была правильной. Я называю ее адвокатессой только потому, чтобы отличить ее от ее мужа, адвоката. Он известный адвокат по уголовным делам. Но и моя адвокатесса тоже большая умница. Да, она умница.

Мой процесс будет долгим, но я не собираюсь отступать. И даже когда я думаю, что мне, может, никто не поверит, что я проиграю, – даже и тогда я не иду на попятный.

Ну а когда падает духом адвокатесса, то вот тогда-то ободряю ее я. А вот когда прихожу в уныние я, ободряет меня она.

Розальба очень красивая. Красивая и высокая. Она всегда говорит прямо и по существу. Она из тех женщин, которые работают и всегда спешат. Она водит внедорожник с автоматической коробкой передач, курит синий «Пэлл-Мэлл» и не заправляет джинсы в сапоги. И походка у нее крепкая, мужская.

Иногда я даже живу у нее дома. То есть ночевать я возвращаюсь к себе домой, но вот зато день я провожу у нее. Ее дом для меня как убежище. А при доме у нее прекрасный сад, где полно разных растений и цветов. А еще у адвокатессы есть маленькая комнатная собачка по кличке Уго. Я ее просто обожаю, а она обожает меня, и мы ее тискаем и балуем.

Когда я только подхожу к воротам дома адвокатессы и только собираюсь в него позвонить, Уго уже чувствует, что это я, и бежит ко мне навстречу, чтобы поздороваться.

Благодаря адвокатессе и ее мужу я наконец поняла, что это такое – жить нормальной жизнью, по утрам в воскресенье заниматься садом, обедать всем вместе, получать подарки.

С того дня как я подала заявление, в моей жизни столько всего изменилось! И все благодаря карабинерам и адвокатессе. Родные отнеслись к моему решению с пониманием. А вот моя адвокатесса Розальба его поддержала. А это совсем другое дело. Это требует мужества. В своем доме я чувствовала себя опустошенной, но вот в доме Розальбы я набиралась сил. Благодаря ей я уже ни в чем не сомневаюсь. Она меня ободряет – и я терпеливо переношу осмотры гинеколога, беседы с психиатрами и допросы. Благодаря ей я не боюсь участвовать в судебном процессе.

* * *

28 октября 2002 года генеральный прокурор Адорнато потребовал у судьи арестовать шестерых насильников, на которых я написала заявление. А 30 октября карабинеры из полицейского управления Сан-Мартино подарили мне Диану. Они позвали меня в сад и сказали, чтобы я заглянула в печную духовку и посмотрела, что там такое. Сначала я ничего не поняла. А потом открыла заслонку и увидела, что на обожженных кирпичах лежит красное одеяльце, а на нем – белый пушистый клубочек с двумя блестящими глазками.

– Мы нашли его недалеко от нашего участка, и теперь он твой. Или, вернее, она твоя, потому что это не щенок, а собачка. Это, конечно, не Сисси, но вот увидишь, она еще вырастет и станет отличной сторожевой собакой. Это помесь мареммо-абруццкой овчарки[32].

Когда я взяла ее на руки и она начала мне облизывать лицо, мне показалось, что я схожу с ума от радости.

Я ее сразу же полюбила. Заметно, что карабинеры полицейского участка Сан-Мартино просто счастливы, что им пришла в голову эта мысль.

Я решила назвать ее Дианой. Просто так, без всякого повода: это было первое имя, которое пришло мне на ум. Но вот моя адвокатесса объяснила мне одну вещь, которую я не знала. Она объяснила мне, что Диана – это богиня охоты и сражений. И это имя как нельзя лучше подходит тому, кому предстоят суровые битвы.

А еще она мне сказала, что Диана – покровительница женщин.

Вот так Диана и вошла в мою жизнь.

Городок

– Она меня не интересует.

– И меня тоже.

– Я с ней никогда не разговаривал. Хотя она всегда была навеселе и со всеми заговаривала. Она приходила к бару и ко всем клеилась.

– Ну да, охотилась за клиентами.

– Еще с тех пор, как она была совсем девчонкой.

– Это да. Если, конечно, так вообще можно сказать – «девчонкой»… Потому что теперь они уже и в тринадцать лет выглядят как женщины, красивые зрелые женщины. Да и к тому же они еще и красятся, и ходят все разряженные, совсем не как девчонки. Так что приходится быть начеку.

– Это правда, потому что достаточно одного взгляда, одного слова… И знаете, что может случиться?

– Да, то, что произошло, – это все, конечно, ужасно. Но я же не святой.

– И я тоже, боже упаси.

– Но и они тоже не демоны.

На скамье подсудимых сидят четверо. Двое пожилых и двое других, помоложе. Говорят пожилые. А вот остальные посылают с мобильников эсэмэски.

Праздник святого Мартина

Сначала из церковного портала показываются белые и красные перья, которыми украшен шлем святого Мартина. А потом появляется и сам святой – его конная статуя. Она покачивается.

Публика на площади встречает ее аплодисментами.

Сегодня утром я вышла из дому. Сегодня праздник, день святого Мартина. Теперь мне уже больше не нравится бывать среди людей. Я не выношу их взглядов и тех недомолвок, которые читаю у них на губах. Эти слова они никогда не произносят целиком, но их и не надо слышать: и так понятно, что это за слова – это угрозы. И я понимаю это, видя, как они презрительно поджимают рты и поднимают брови. Это видно даже и по морщинкам, собирающимся у них около губ. Эти угрозы можно и не слушать: они уже написаны на их лицах.

И все-таки я не могу сидеть дома взаперти. Сегодня у нас главный городской праздник, день святого покровителя нашего города, и мы с сестрой пришли на площадь. Мы держимся за руки и, смешавшись с толпой, идем за процессией, за статуей святого Мартина. Мы смотрим вперед и идем за нашим святым, потому что святой Мартин принадлежит всем. Хотя я и не хлопаю в ладоши, как все.

Кто-то в честь праздника выстрелил из ружья. Собаки залаяли, а дети заплакали. Все медленно идут за статуей. В первом ряду процессии идут трое церковных служек, одетых в белое. Один из них держит шест, к которому прикреплен громкоговоритель. Священник читает молитвы. Духовой оркестр играет музыку. А святой Мартин, обнажив меч, угрожает своему городу.

Карабинеры здесь повсюду. Когда я их вижу, моя тоска проходит, и я продолжаю свой путь, крепко прижимая к себе сестренку.

Наши девчонки накрасились, надели высокие сапоги и укороченные курточки, купленные на рынке в Соверато[33]. А еще на них джинсы с заниженной талией. И из-под них виден край кружевных трусиков. Они все черноволосые, но все перекрасились. В толпе мелькают белые, рыжие, каштановые головы с накладными прядями и волосы, разглаженные утюжками.

Парни со своими девчонками идут парочками, под руку. У ребят в руках мобильники, и они прямо на ходу посылают эсэмэски. Пожилые дамы накануне побывали в парикмахерской, сделали себе укладки с начесом, и их серебристого цвета волосы не мнутся от ветра. Мамочки толкают вперед прогулочные коляски, к каждой из которых цепляются еще два-три ребенка. Фанфары гремят. Подружки, жеманничая, идут под руку, а мальчишки, собравшись по трое, идут за ними следом.

К празднику город разукрасили. На главной улице развесили иллюминацию. Сегодня вечером ее зажгут. И здесь уже стоят лотки под огромными зонтиками в белую и красную полоску. А на лотках разложены цукаты и сухофрукты.

Мы тут все. Две тысячи человек. Или, может быть, чуть меньше. Мы все друг друга знаем. Здороваемся друг с другом. Друг перед другом красуемся. Идем процессией, за святым.

Стоит ноябрь, но день выдался теплый.

Городок

Машина едет по улицам городка. Анна, свернувшись в клубок, лежит между сиденьями. На ней набросаны куртки. И все эту машину видят. И ее, Анну, видит каждый. Их много. Теперь это уже ни для кого не тайна. Теперь этим принято бахвалиться.

вернуться

32

Порода итальянских пастушьих овчарок. Это большие белые собаки с жесткой и густой шерстью, прекрасные охранники, самоотверженно защищающие владельцев и их жилища от непрошеных гостей.

вернуться

33

Город в Калабрии с населением более 9 тысяч человек.

22
{"b":"256247","o":1}