ЛитМир - Электронная Библиотека

– Значит, я первый?

– Угу… Спасибо тебе…

Если б в эту минуту Маруся приказала луну с неба до­стать, я, наверное, постарался б. И так мне захотелось, чтобы она поверила, что для нее я готов в огонь и в воду!..

– Какие красивые, – любуется Маруся букетом. – И где ты достал? Я такие в оранжерее видела, в райцентре.

В эту секунду я возненавидел себя, что не сбегал в рай­центр, в оранжерею, и не притащил оттуда охапку самых лучших цветов. А так, что я отвечу Марусе? Она же смот­рит на меня ласково-ласково и ждет ответа.

– Оттуда и есть! Из оранжереи! – выпалил я и отвел в сторону глаза.

– Из райцентра?! – Маруся смотрит с недоверием. А недоверие в такую минуту для меня ровно что нагайка для коня.

– Из райцентра, – подтверждаю вполне уверенно.

– Так туда ж двадцать километров! – недоумевает Маруся.

– А что для меня лично двадцать километров? – спрашиваю. – Встал пораньше и сбегал.

– Пешком?

– Напрямик. На гати еще упал, руку зашиб. – И, под­вернув рукав, показываю огромный синяк – след от коро­мысла Явдохи.

Маруся посмотрела на мою руку, потом вдруг… чмок меня в щеку! От неожиданности я чуть с липы не слетел. Еле успел за ветку ухватиться

– Давай слезем, – смеется Маруся, – а то упадешь, и… в армию тебя не возьмут.

Я первым соскакиваю на землю, подставляю руки Ма­русе. Снял ее с ветки, а сажать на скамеечку не хочется. Так бы век и держал на руках. Тем более за шею она меня обняла

Опустила Маруся руки с моей шеи, и я бережно поса­дил ее на скамейку.

– Ты рад, что в армию уезжаешь? – спрашивает.

– Ой, еще как! – отвечаю.

– Рад, что от меня уезжаешь?!

– Да что ты, Марусь! – испугался я. – Как ты могла подумать?

– Ну ладно, верю, – Маруся придвигается ближе ко мне и запускает руку в мою шевелюру. – Только волосы там не стриги.

– Нельзя, не положено, – объясняю ей.

– А ты все равно не стриги! – настаивает. – Не­красиво!.. Хотя, впрочем… Стриги! – и с таким лукав­ством поглядела на меня. – Стриги, стриги!.. И смотри там…

– Ты о чем? – спрашиваю.

– Ни о чем, – и уже на значки мои смотрит. – Для чего столько нацепил? На петуха похож…

– Чтоб знали. Человек заслуженный.

– Заслуженный? Ха! Небось половину выменял!

Ох, и язычок у Маруси. Никакой деликатности.

– Ну да, – отвечаю. – Придумаешь еще!

– Конечно! Ну, откуда у тебя значок парашютиста, на­пример? – и ухватилась за значок; того и гляди оторвет.

– Как откуда? Отпусти.

– Ну, откуда? Ты что, прыгал?

– Прыгал, – сердито отвечаю. И как она не понимает, если я и не прыгал, то могу хоть сто раз прыгнуть! Я же все книжки о парашютистах перечитал!

– С дерева. Ясно, – засмеялась Маруся.

Если бы она не засмеялась, я бы смолчал. А тут…

– Ничего тебе не ясно! – говорю. – Вот уеду в ар­мию, еще услышишь обо мне!

Ну, слово за слово, и пошло…

– Максим! – Маруся уже смотрит на меня волчон­ком. – Если ты не отучишься хвастаться, вечно брехать… то…

– Что «то»?

– То.

– Подумаешь, учительница выискалась! Я тебе почтя никогда не вру.

– А что толку? А другим? У тебя вечно язык свербит!

– А ты всегда правду говоришь? – ставлю ей вопрос ребром.

– Конечно, – отвечает.

– Конечно… Небось матери сказала, что в клуб пошла, а не на свидание с Максимом

– Эх, ты!.. Во-первых, если хочешь знать, я ей ничего не сказала, так утекла. А во-вторых – это же для тебя!..

– И я для тебя…

– Для меня? – в глазах Маруси опять насмешливые чертики запрыгали. – Зачем за тобой Мусий гнался? Го­вори!

– Так… – отвечаю, – разминка. Тренируется дед.

– Вот видишь, и мне врешь… Самый настоящий брехун!

Вроде пощечину мне влепила.

– Я брехун? – и вскакиваю со скамейки.

– Брехун, – спокойно отвечает Маруся.

– Брехун?

– Угу… – и еще при этом кокетливо косит на меня глаза.

– Так чего ж ты тогда со мной встречаешься?! – Мне даже чуть-чуть смешно стало. Что она ответит на такой вопрос?

– Да так, из жалости, – безразлично, не моргнув гла­зом бросила Маруся. – Кому ты еще такой нужен?..

Я даже взопрел.

– Ах, не нужен? – переспрашиваю.

– Не нужен, – подтверждает и еще усмехается.

– Не нужен, значит?.. А-а… а думаешь, ты мне очень нужна?.. Да я только свистну, и девчата табунами за мной побегут…

О! Попал в самую точку. Уже не улыбается Маруся. Вскочила с места, впилась в меня своими глазами-колюч­ками и даже побледнела.

– Ну и свисти… свистун, – сказала тихо, спокойно, а букетом так залепила в лицо, что у меня, кажется, и па­мять отшибло. Когда пришел в себя, Маруси и след про­стыл…

Вот тебе и последний вечер!.. Вот и простились назы­вается… Ну, что мне делать?.. Пойду в клуб. Маруся пере­кипит и наверняка туда прибежит.

Осторожно шагаю по тропинке, что через огороды ве­дет к клубу. Осматриваюсь: как бы на деда Мусия не на­рваться… В вестибюле клуба замечаю высокую худую фи­гуру. Это мой дружок – Степан Левада. Повернулся он ко мне и смотрит, вроде впервые увидел. Ясно, сейчас что-то спросит: у него такая привычка.

– Что, поругались с Марусей? – задает Степан во­прос и подходит ко мне.

– Да так, – неопределенно отвечаю я. – Чи ты Ма­руси не знаешь? Зашипела, як шкварка, и все. Сейчас при­бежит.

Говорю я так Степану, а сам смотрю на людей, иду­щих через вестибюль в зал. Над дверью захлебывается электрический звонок – оповещает, что собрание начи­нается. Собрание сегодня не простое: посвящено проводам новобранцев – значит, и мне посвящено и Степану. Но мне не до собрания. Придет Маруся или не придет?

Из зала вдруг выскочила Василинка Остапенкова. Уви­дела Степана, обрадовалась и тут же приняла строгий вид. Глядит на него, вроде бить собирается. А Степан на меня смотрит – боится без моего разрешения уходить к Василинке.

– Ну ладно, иди, – позволяю я ему. И Степан вместе с Василинкой убегают в зал.

Вижу, вслед за ними спешит через вестибюль Иван Твердохлеб. Я за деревянную колонну, в тень отступаю. Тем более, остановился Иван – шнурок на ботинке завя­зывает.

Вдруг Маруся влетела в вестибюль. Я к ней. А она сердито повела глазами и отвернулась. Остановилась возле Твердохлеба и сладеньким голоском здоровается с ним:

– Здравствуй, Иванушка!

– Да ты вроде уже поприветствовала меня сегодня, – отвечает Твердохлеб.

– Что-то не помню, – говорит Маруся. – А ты чего ищешь?

– Сердце, Марусенька, потерял, – Твердохлеб вы­прямляется и так, дьявол, смотрит Марусе в глаза, что у меня даже кулаки зачесались.

– Да ну? – удивляется Маруся. – Так без сердца и ходишь? – и прикладывает к его груди руку. – А где твой значок парашютиста? – спрашивает.

Тут мне приходится еще глубже в тень ховаться.

– Внук бабки Горпины стянул, – говорит Иван. – А Максим выменял у него на свисток. Ты не видела Максима?

Я думал – Маруся сейчас укажет ему в мою сторону, а она даже не повернулась. Только презрительно бросила.

– Очень нужен мне этот свистун!..

– А кто тебе нужен, Марусенька? – спрашивает Твердохлеб и берет ее за руку.

А она не отнимает руку, нет, а кокетливо поводит пле­чами, лукаво смотрит на Ивана и отвечает:

– Мало ли гарных хлопцев в селе?..

Все ясно… Маруся с Иваном ушла в зал, а я прикипел к месту и весь огнем горю. Неужели Маруся могла в один вечер разлюбить Максима? Не верю!

Хоть и не чувствую под собой ног, иду в зал. Народу! Как галушек в миске! Вперед не протискиваюсь, а оста­навливаюсь у задней скамейки, на которой уселись рядом Маруся и Твердохлеб. Стараюсь прислушаться, что гово­рит с трибуны наш голова колхоза. Но слова его, точно горох от стенки, отскакивают от меня. Вижу, за столом президиума и мой батько, Кондрат Филиппович, сидит. Сидит и грозно в оркестровую яму, где расселись музы­канты, смотрит. Он же у меня на скрипке играет и сель­ским струнным оркестром руководит.

– …Мы провожаем на службу в родную Советскую Армию наших лучших хлопцев!.. – дошли, наконец, до меня слова головы колхоза.

4
{"b":"25633","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Брачный вопрос ребром
Час расплаты
Венецианский контракт
Бизнес х 2. Стратегия удвоения прибыли
Умрешь, если не сделаешь
Что можно, что нельзя кормящей маме. Первое подробное меню для тех, кто на ГВ
Брачный капкан для повесы
Клыки. Истории о вампирах (сборник)