ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Интересно, – подумал я, – а Вил сегодня свободен? Может быть, мы с ним сходим на болота. Все интересней, чем дома сидеть».

Я быстро оделся: натянул свои старые вылинявшие джинсы и черную с серебряным футболку баскетбольного клуба «Райдерс». (Я не болею за «Райдерс». Просто мне нравятся их цвета.) За завтраком я проглотил целую миску поджаренных хлопьев, разрешил маме потрогать мне лоб, чтобы она убедилась, что температуры нет, и поспешил на улицу.

– Эй, погоди, – крикнула мама мне вслед. – Куда это ты собрался с утра пораньше?

– Зайду за Вилом. Посмотрю, дома он или нет. Может, мы с ним погуляем или еще чего-нибудь сообразим.

– Ну ладно. Только вы не особенно там беситесь. Ты же только-только после болезни. – Мама поставила на стол пустую кофейную чашку. – Обещаешь?

– Ага.

Я распахнул заднюю дверь, вышел во двор, прищурился от яркого света солнца и… заорал как резаный, когда громадное черное чудище с разбегу набросилось на меня и повалило на землю.

12

– Оно меня сцапало! – завопил я, когда чудовище опрокинуло меня на спину и вскочило мне на грудь. – Помогите! Оно… оно меня лижет! В лицо! Языком!

Я был так напуган, что даже не сразу сообразил, что это никакое не чудище, а просто собака.

Когда папа с мамой пришли в себя и бросились мне на помощь, чтобы стащить с меня эту псину, я уже хохотал вовсю:

– Ой, прекрати! Щекотно! Уйди, слюнявый!

Я вытер лицо обеими руками и поднялся на ноги.

– Ты чей такой, пес? – спросила мама, обращаясь к лохматой зверюге. Они с папой еле-еле держали его вдвоем.

Наконец это им надоело, и они отпустили его. Пес встряхнулся и радостно завилял хвостом. Его большой красный язык свисал едва ли не до земли.

– Какой он здоровый! – воскликнул папа. – Наверное, наполовину овчарка.

Я все еще вытирал с лица липкие слюни.

– Он меня до смерти напугал, – признался я. – Так ведь, приятель? – Я протянул руку и погладил пса по голове.

Тот еще пуще завилял хвостом.

– Ты ему нравишься, – заметила мама.

– Ага, так нравлюсь, что он едва меня не прикончил. Ты посмотри на него. Он, наверное, весит под сто килограмм.

– Это ты скребся в дверь вчера ночью? – Эмили появилась в дверях. Она еще даже не переоделась, а так и была в своей длинной футболке, в которой обычно спит. – Кажется, страшная тайна ночного вторжения прояснилась. – Она сонно зевнула и убрала свои длинные волосы за спину.

– Да, наверное. – Я встал перед псом на колени и начал чесать ему спину. Он повернул голову и снова лизнул меня в щеку. – Эй, перестань! – сердито прикрикнул я на него.

– Он чей, интересно? – сказала мама, задумчиво глядя на пса. – Грэди, проверь-ка ошейник. Может, там есть имя и адрес владельца.

Я зарылся пальцами в густую шерсть на широкой собачьей шее.

– У него нет ошейника.

– Может быть, он потерялся, – сказала Эмили. – И поэтому скребся к нам в дверь.

– Да, – тут же выпалил я. – Ему надо где-то жить.

Я умоляюще посмотрел на маму. Мама покачала головой:

– Нам пока рано еще заводить собаку, Грэди. Мы только-только сюда переехали и…

– Но мне очень нужен какой-нибудь зверь. Домашний зверь. – Я решил не отступать. – Здесь так одиноко. А собака – она замечательный друг. Она мне составит компанию. Это же здорово, мама. Правда, здорово.

– У тебя вон олени – домашние звери, – нахмурился папа. Он повернулся к загону. Все шесть оленей стояли у самой решетки, настороженно поглядывая на пса.

– С оленями не погуляешь! – горячо возразил я. – Тем более что ты собираешься их отпустить.

– Может быть, это чья-то собака, – сказала мама. – Нельзя же тащить к себе всякого пса, который забредает к тебе во двор. И потом, Грэди, он очень большой. Слишком большой…

– Пусть он оставит его себе, – сказала Эмили.

У меня челюсть отвисла. Я ошалело уставился на сестру. Так вот, с ходу, я и не мог припомнить ни одного случая, когда мы с Эмили были на одной стороне в семейных спорах.

Мама с папой еще немного поупирались, но в конце концов все согласились с тем, что это славный, добрый и ласковый пес, пусть даже и очень большой. И он действительно был на удивление ласковым для такой здоровенной зверюги. Как я ни отбрыкивался, он все равно норовил облизать мне лицо.

Когда я в очередной раз пытался от него Увернуться, я повернул голову в сторону и увидел, что к нам направляется Вил. Сегодня он был в синей майке и синих велосипедных шортах.

– Привет! – крикнул я ему, не дожидаясь, пока он подойдет. – Смотри, кого мы нашли!

Я познакомил Вила с родителями. Эмили не было. Она убежала к себе одеваться.

– Ты знаешь этого пса? – спросил папа у Вила. – Видел его когда-нибудь? Может быть, он у кого-то из здешних живет?

Вил покачал головой.

– Не-а. Не видел. Не знаю. – Он осторожно, как будто с опаской, погладил пса по голове.

– Ты откуда, приятель? – спросил я у пса, глядя ему в глаза. Глаза у него были прикольные. Необычные. Синие-синие. Словно небо.

– Он больше на волка похож, чем на собаку, – заметил Вил.

– Да, и вправду похож, – согласился я. – Это ты вчера ночью по-волчьи выл? – спросил я у пса. Он попытался лизнуть меня в нос, но я вовремя увернулся.

Потом я обратился к Вилу:

– А ты не слышал этот вой вчера ночью? Жуткий такой…

Вил покачал головой:

– Нет. Я вообще, когда сплю, ничего не слышу. Меня вырубает мгновенно. А по утрам папа приходит ко мне с мегафоном и орет прямо в ухо. Иначе меня не разбудишь. Правда!

Мы все рассмеялись.

– Он действительно похож на волка, – задумчиво проговорила мама, пристально глядя на пса.

– Волки не такие упитанные, – заметил папа. – Они худые, поджарые. И морда у них узкая. Он может быть помесью волка с собакой, но для данного географического региона это весьма сомнительно.

– А давайте назовем его Волком, – предложил я с воодушевлением. – Самое подходящее для него имя. – Я поднялся на ноги и внимательно посмотрел на пса. – Ну что, Волк? Ты теперь будешь Волком. Нравится тебе имя? Волк!

Пес навострил уши.

– Видите?! Ему нравится! – воскликнул я. – Волк! Волк!

Он подал голос: «Гав».

– Ну что, оставляем его? – спросил я.

Мама с папой переглянулись, и мама сказала:

– Посмотрим.

После обеда мы с Вилом пошли на болота. Мне было немного не по себе. Кошмарный сон про болота никак не шел у меня из головы. Но я старался об этом не думать.

Мало ли что человеку приснится…

День выдался ясным и жарким. Солнце палило нещадно. Я весь взмок, пока мы только шли по двору. Оставалось надеяться, что в лесу, в тени деревьев, будет хотя бы чуть-чуть попрохладней.

Я в последний раз оглянулся на Волка. Он дремал на солнышке, лежа на боку и вытянув все четыре лапы вперед.

Перед обедом мы его покормили – выдали целую миску обрезков бифштекса, оставшихся со вчерашнего ужина. Он смел все подчистую. Потом вылакал миску воды и завалился спать на травке у заднего крыльца.

Мы с Вилом шли по тропинке, петляющей между стволами деревьев. В зарослях высоких цветов я заметил трех ярких бабочек с красивыми черно-оранжевыми крылышками. Я засмотрелся на них и сам не заметил, как наступил в мягкую мокрую грязь. Кроссовка тут же увязла. Когда я вытащил ногу, вся кроссовка оказалась облеплена мокрым песком.

– А ты видел торфяное болото? – спросил Вил. – Оно такое… симпатичное.

– Ага. Пойдем туда, – предложил я. – Покидаем в него всякие палки-ветки и поглядим, как они будут тонуть.

– А как ты думаешь, там мог утонуть кто-нибудь из людей? – задумчиво проговорил Вил. Он прихлопнул комара у себя на лбу и почесал коротко постриженную макушку.

– Может быть. – Я шел следом за Вилом. Тропинка свернула и вывела нас к зарослям высокого камыша. – А ты считаешь, там действительно можно утонуть, как в трясине?

– Мой отец говорит, что здесь нет никаких трясин, – отозвался Вил.

8
{"b":"25650","o":1}