ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Одет он был в мешковатые серые брюки и свободную белую рубашку, натянутую на его здоровенном пузе, как на барабане.

Я подошел к нему и пожал протянутую мне руку.

Рука была красной и какой-то уж слишком мягкой. Как будто это была не рука, а какая-то губка.

– Рад познакомиться с вами, доктор Визк, – вежливо сказал я.

Мама с папой переглянулись с довольной улыбкой. Они всегда обалдевают, когда я веду себя вежливо. Я понимаю, им сложно в это поверить. Но когда я хочу, я могу быть очень вежливым мальчиком.

Доктор Визк потрепал меня по плечу:

– Я знаю, фамилия у меня смешная. «Визк» и «визг» произносятся одинаково. – Он хихикнул. – Может, мне стоило бы сменить фамилию. Но с другой стороны, согласись, она сразу же запоминается. С первого раза.

Мы все рассмеялись.

А потом доктор Визк вдруг посерьезнел:

– Ты раньше играл на каком-нибудь инструменте, Джерри?

Я задумался.

– У меня было когда-то казу. Знаете, дудка такая.

Все опять рассмеялись.

– Пианино – это немножко не то, что казу, – заявил доктор Визк, все еще продолжая посмеиваться. – Давай-ка посмотрим на твой инструмент.

Родичи извинились в том смысле, что у них куча дел, и ушли наверх распаковывать вещи, до которых раньше не доходили руки.

Доктор Визк внимательно изучил клавиши. Потом приподнял заднюю панель и взглянул на струны.

– Замечательный инструмент, – похвалил он. – Очень хороший.

– Мы нашли его здесь, – сказал я. Доктор Визк удивленно оттопырил губу.

– Вы его нашли?

– Ага. Здесь, в доме. На чердаке. Кто-то его там оставил.

– Странно… – Он поскреб пятерней подбородок, потом расправил пальцем усы и снова уставился на клавиши. – А тебе не было интересно, кто играл на этом пианино до тебя? – спросил он очень тихо. – Чьи пальцы касались вот этих самых клавиш?

– Ну… – Я не знал, что сказать.

– Тут какая-то тайна, – прошептал он, а потом как будто встряхнулся и указал мне рукой на табурет.

Я послушно сел.

Меня подмывало устроить маленькое представление и соскользнуть с табурета на пол. Но я решил отложить это на потом. Я ведь не знал, как доктор Визк относится ко всяким дурачествам. Вот когда мы узнаем друг друга получше, тогда я и буду над ним прикалываться.

Вообще-то он производил впечатление человека веселого. Но не хотелось, чтобы он подумал, будто я несерьезно отношусь к его урокам.

Он опустился на табурет рядом со мной. Мне пришлось сдвинуться к самому краешку.

– А мы будем заниматься у нас дома? Вы будете приходить к нам раз в неделю? – спросил я, ерзая на табурете.

Я никак не мог устроиться поудобнее. Доктор Визк занимал почти весь табурет.

– Сначала мы позанимаемся у вас дома, – ответил он. – А если у тебя будет получаться, тогда ты сможешь ходить ко мне в школу, Джерри.

Я собрался было что-то сказать, но тут он схватил меня за запястья и поднес мои руки едва ли не к самому носу:

– Дай-ка я посмотрю.

Сначала он долго разглядывал мои кисти с тыльной стороны, потом перевернул их и уставился мне на ладони. После чего внимательно изучил мои пальцы.

– Какие красивые руки! – воскликнул он со странным таким придыханием. – Изумительные руки!

Я тупо уставился на свои руки. Ничего особенного я в них не видел. Руки как руки.

– Изумительные руки! – повторил доктор Визк и бережно опустил мои руки на клавиши.

Он показал мне ноты. До, ре, ми и так далее. И научил играть каждую ноту определенным пальцем.

– На той неделе мы начнем заниматься по-настоящему, – объявил он и поднялся с табурета. – Сегодня я хотел просто с тобой познакомиться.

Он полез к себе в сумку, достал какую-то книжку и протянул ее мне. Это был учебник игры на пианино: «Играем на фортепьяно: пособие для начинающих».

– Полистай этот учебник, Джерри. Попробуй выучить ноты со страниц два и три.

Я проводил доктора Визка в прихожую.

– До свидания, – сказал я. – Увидимся в следующую субботу.

Я был немного разочарован. Не ожидал, что мой первый урок будет таким коротким. Я-то думал, что уже сегодня смогу сыграть какую-нибудь крутую рок-композицию.

Доктор Визк натянул свое красное пальто.

– Я думаю, что ты будешь хорошим учеником, Джерри, – улыбнулся он.

Я только буркнул «Спасибо» – и тут с удивлением заметил, что он смотрит на мои руки и что-то бормочет себе под нос. Что-то типа: «Замечательные. Изумительные». Меня вдруг пробрал озноб. Мне не понравилось то жадное выражение, с которым он рассматривал мои руки.

«Да что в них такого, в моих руках?! – удивился я про себя. – Чего он к ним привязался?!»

Все это было странно. Очень странно.

Но тогда я еще не знал, что странности только начинаются.

6

До, ре, ми, фа, соль, ля, си, до…

Я играл ноты со страниц два и три. В учебнике было показано, каким пальцем надо играть каждую ноту. Это был очень хороший учебник. Подробный.

«Ничего сложного в этом нет, – думал я, тюкая пальцами по клавишам. – Абсолютно ничего. Когда же я наконец начну изучать настоящую музыку? Рок-н-ролл, например, или что-нибудь из тяжелого?!»

Я все еще тренировался играть ноты, когда в гостиную заглянула мама. Ее длинные волосы выбились из-под косынки, которой она повязала голову. На щеке у нее я заметил грязное пятно.

– А что, доктор Визк уже ушел? – удивись она.

– Ага. Сказал, что сегодня он хотел просто со мной познакомиться. А заниматься по-настоящему мы начнем со следующей субботы. И еще он сказал, что у меня замечательные руки.

– Правда? – Мама откинула волосы, лезшие ей в глаза. – Тогда, может быть, ты спустишься в подвал и поможешь разобрать вещи? Заодно и посмотрим, какие у тебя замечательные руки и как они изумительно распаковывают коробки.

– О, нет! – Я страдальчески закатил глаза, соскользнул с табурета и плюхнулся на пол. Мама даже не улыбнулась.

В ту ночь я снова услышал музыку.

Я сел на постели, прислушиваясь. Теперь музыка доносилась снизу.

Из гостиной.

Я встал с постели. Тапки опять куда-то подевались. Пол под босыми ногами был просто-напросто ледяным. Вообще-то у меня должен был быть ковер. Но у папы пока не хватило времени его положить.

В доме было тихо. За окном шел снег. На фоне черного ночного неба снежинки казались серыми.

– Кто-то играет на пианино, – произнес я вслух и сам испугался собственного голоса, сдавленного и хриплого со сна. – Кто-то там внизу играет на моем пианино.

Я подумал, что родичи тоже не могут не слышать музыку. Их спальня располагается в самом дальнем крыле дома. Но тоже на первом этаже. Так что они должны слышать музыку.

Я осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор.

Все та же тихая, печальная мелодия. Сегодня за обедом я как раз ее напевал. Мама еще спросила, что это за мелодия. А я не смог вспомнить.

Я напряженно прислушивался. Кровь стучала в висках и мешала мне слушать. Но я все равно различал каждую ноту.

Кто там играет?

Кто?

Я должен был это выяснить. Я решительно пошел к лестнице. В коридоре было темно, и мне приходилось держаться за стену. У лестницы папа поставил ночник, но я всегда забываю его включать.

Я спускался вниз, опираясь обеими руками о перила и делая по шагу за раз, чтобы подо мной не скрипели ступени. Я старался не шуметь.

Я не хотел раньше времени вспугнуть того, кто играл на пианино.

Ступеньки все же поскрипывали у меня под ногами. Но музыка продолжала играть. Тихая и печальная. Очень и очень грустная.

По коридору первого этажа я шел на цыпочках, затаив дыхание. Для того чтобы попасть в гостиную, надо было пройти через зал и столовую. В зал падал свет от уличных фонарей. За окном по-прежнему шел снег.

Я засмотрелся в окно и налетел на нераспакованную коробку с мамиными вазочками, которая уже неделю стояла у кофейного столика. Я бы, наверное, упал. Но, к счастью, рядом был диван, и я ухватился за его спинку.

5
{"b":"25654","o":1}