ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Еще два глайдера рагнитов выведены из строя.

— С чего это? — осведомился Одзуки.

— Я сумел запрограммировать компьютер на пиковый разгон энергосистем вплоть до самоуничтожения. Рвануло как раз тогда, когда прибыли спасатели. Один глайдер вдребезги, другой сильно поврежден. Взрыв, конечно, послабее ядерного, но вполне достаточный. ТЭФ-установки рагнитов немножко иные, чем земные. Они гораздо эффективнее и легче, но зато опасны при эксплуатации. Сейчас там воронка метров семи глубиной.

— Неплохо, — улыбнулся Герт. — Ты герой дня, Антон. Если бы не твоя расторопность, рагнитам пришлось бы потрудиться, прежде чем им удалось бы соскрести нас с земли.

— Что будем делать с пленным? — спросил Ковальский, указывая на рагнита, в плече которого зияла обугленная рана.

Он неподвижно лежал на полу.

Герт нагнулся над пленным. Командир сразу собрался, сосредоточился. Он провел руками над лицом раненого, присел, начал осмотр. По тому, как держался Герт, было заметно, что он экзотерапевт класса «экстра».

Я видел, что коричневая аура рагнита была слабой и неустойчивой, она переливалась лиловыми и синими оттенками и старалась уплыть куда-то в сторону от его тела.

— Не жилец, — заключил Герт. — Долго не протянет. От силы минут пять.

— Нужно привести его в чувство, — сказал Ковальский. — Хотя бы на пару минут. Можно успеть выудить у него кое-какие сведения.

— Он вряд ли поможет нам, — возразил Маклин.

— Хоть что-нибудь, но узнаем. Даже если удастся хотя бы немножко разговорить его, — отмахнулся Ковальский.

— Попытаюсь, — кивнул Герт и принялся за пленника, работая с его энергетикой, активизируя биоактивные точки. Я не верил, что рагнита, находящегося в таком состоянии, удастся привести в чувство. К моему удивлению, его аура стала ровнее. Смерть отступала. Но лишь на время. Скоро она вернется, и тогда уже рагниту ничто не поможет.

Пленник глубоко вздохнул и приоткрыл щелки глаз. В них не было ни ненависти, ни злости. Ощущалась лишь беспросветная вязкая тьма, не привязанная ни к каким чувствам, и в этом было что-то жуткое. Так смотрит ядовитая змея. Или крокодил.

Пещеру освещал прилепленный к стене световой шарик. Было хорошо видно, что кожа рагнита потемнела, на губах выступила алая кровь. Он попробовал приподняться. Мы помогли ему и прислонили спиной к стене. Герт присел рядом с ним и начал допрос.

Язык рагнитов по выговору чем-то напоминал французский. Но он гораздо сложнее любого земного языка, имеет головоломные правила и умопомрачительные склонения со спряжениями. В нем имеется несколько десятков конструкций, которые используются для отражения в каждой фразе отношения говорящего к собеседнику. Одна и та же фраза может быть сказана в нескольких десятках вариантов, и в ней ты обязан выразить свои чувства — злость, подобострастие, презрение или куда более сложные эмоции.

— Ты можешь говорить? — спросил Герт, выражая власть и вместе с тем уважение.

— Я могу говорить, белолицый. Но не хочу говорить. — Рагнит избрал конструкцию пренебрежения, которую применяют к представителям самых низших рас и сословий.

Ха, белолицый… Так (или похоже) называли американские индейцы европейцев, пришедших завоевывать их земли. Рагнит будто почувствовал страсть Герта ко всяким индейским историям и историческим аналогиям и решил подыграть ему.

— Если ты поможешь нам, то мы сможем помочь тебе. Ты ранен, а мы многое умеем.

— Мне уже ничто не поможет, — прозвучала конструкция стойкости к жизненным передрягам. — Я уже мертв. Но это не имеет значения, ибо вскоре я, погибший ради торжества Великой Силы, войду в благодатный Синий Поток, стану его частицей, сольюсь с его несокрушимой мощью, и это будет достойная награда за мое честное служение.

— Не знаю, что такое Синий Поток, но вряд ли ты заслужил награду в иных мирах, — произнес Герт, применив конструкцию насмешки. — За пролитую тобой и твоими братьями кровь ты скорее заслужил не награду, но кару, и, упорствуя, делаешь ее еще страшней.

— Ты можешь говорить сколько угодно, ибо слова, далекие от истины, пусты и не имеют смысла. — Он воспользовался конструкцией превосходства и снисходительности. — Ты не чувствуешь величия Истинной Силы, ты не знаешь, что нет ничего, способного противостоять ей и ее проводникам ни в этом мире, ни в иных мирах, скрытых от нас покровом смерти.

Нет ничего, что служило бы преградой Братьям Силы Синего Шара. Не жалей меня, белолицый. Это мне надо жалеть тебя, презренное и ничтожное насекомое, — зазвенела конструкция торжества. Рагнит прикрыл глаза, показывая, что разговор окончен.

— Фанатик, — произнес я по-русски. — Просто безмозглый фанатик. Я немало таких видел за годы работы в МОБС.

— По-моему, ты не совсем прав, — задумчиво протянул Маклин. — Почему ты не допускаешь, что в его словах скрыта известная доля истины? У рагнитов достаточно высокоразвитая цивилизация, а вовсе не такая, чтобы безоговорочно доверять религиозным бредням.

— Ну конечно, — усмехнулся я. — Разумеется, этот тип прав. Тогда, если никто и ничего не может противопоставить Братьям Силы Синего Шара, что мы здесь делаем?

— Рагниты распространяются по Галактике, как чумные вирусы, — сказал Герт, вставая и отряхивая колени. — Пока они на самом деле не встретили достойной преграды на своем пути. Но, думаю, появится некий фактор, и они все-таки расквасят свои длинные носы о стену.

— Какой фактор?

— Это же очень просто. — Герт склонился над рагнитом и вновь сделал несколько движений над его головой. Пленник приоткрыл глаза.

— Что ты хочешь? — прозвучала конструкция усталости и злости.

— Если воины Силы так могучи и непобедимы, если вам нет преград, то скажи, почему твои собратья, а не мои лежат мертвыми? И почему я задаю вопросы тебе, а не наоборот?

— Такова воля Силы. — Конструкция смирения.

— Слова, враг мой, это всего лишь слова, которые, если не соответствуют истине, пусты и лишены смысла. — Конструкция презрения и иронии. — Сила вот в этих руках.

— Да, вы великие воины. Хоть и коварно, из засады, а не лицом к лицу, но вы справились с отборными воинами Братства. — Конструкция невольного уважения.

— Насчет засады ты врешь. Бились мы честно.

— Ладно, я готов признать это. — Силы рагнита убывали, аура его снова стала неустойчивой и текучей. Пленник использовал сложную замысловатую конструкцию, чтобы выразить гордость, ненависть, вынужденное согласие. — Но будь вы хоть самые сильные воины на планетах миллиарда солнц…

— Возможно, так оно и есть.

— Сумей вы даже выгнать нас с этой планеты, все равно это ничего не изменит. На вас уже опустились крылья смерти. Огневое оружие и защитные поля, техника, боевые порядки — все это не имеет никакого значения. Этот мир наш, и никто не сумеет оспорить это. Даже ваши временные успехи обратятся против вас. Я вижу вашу погибель. Я знаю, что так и будет.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, почувствовав, что рагнит проговорился и выложил нечто действительно важное, имеющее для нас огромное значение.

Пленник с трудом повернул голову и посмотрел на меня. Будто рентгеном просветил и увидел во мне нечто, скрытое от иных взоров.

— А вот и он. — Конструкция злорадства и победы. — Ему будет лучше, чем вам всем.

— Почему?

— Тебя выбрал Казагассс. Тебе не избежать встречи с ним, ибо ты отмечен. Неужели ты не чувствуешь, как шею твою все сильнее стискивают ласковые пальцы Казагассса? Неужели тебе не нравятся легкие объятия смерти? Смерть — отдохновение. Смерть — благо. Приближается час Казагассса!

— Конструкция ликования, ненависти и жалости.

— Я ухожу, — прохрипел рагнит. — Придет время, и вы будете завидовать тому, что я ушел легко. Грядет час Казагассса.

Аура рагнита поблекла, затем последовала легкая вспышка — и некая серебристая субстанция устремилась в черный проход иного мира.

Как он сказал — чувствую ли я на шее ласковые пальцы Казагассса? Он совсем близко, и свидание с ним (интересно, с кем?) — дело нескольких часов…

50
{"b":"25661","o":1}