ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И дочь и сын…

О них вспомнил первым, как раз зависающий бездной, бывший переписчик бумаг.

— Но здесь мои дети!

За мгновение до того он бросил взгляд в сторону патриарха и Конрада и понял, что он не имеет права на фразу: «здесь люди, которые знают меня столько лет» — открестятся, не встанут грудью на защиту.

— Но здесь мои дети! Изабелла, Бодуэн, кто ваш отец?!

Бонифация хорошо учили и научили имитировать королевскую речь, за столом, на охоте, в бане. Он мог даже распекать по-королевски, но этот животный отцовский крик вышел у него фальшиво. И как похоронный колокол прозвучали для него имена принца и принцессы из уст безобразного человека с изъеденным ртом и изъязвленной головою:

— Бодуэн, Изабелла, я ваш отец!

Все в этот момент и решилось. Победа была одержана.

Д'Амьена безуспешно извлекали из обморока двое госпитальеров.

Де Ридфор победоносно улыбался.

Дальше было сказано еще немало слов. Прокаженный напоминал дочери и сыну об имевших в прошлом место случаях, о которых могли знать только они и никто другой. Обращался он с такими же воспоминаниями и к патриарху, и другим. Но рассказы не добавляли убедительности достигнутой победе. Просто страдалец из лепрозория не мог остановиться. Сколько ночей он провел в размышлениях, готовясь к этой схватке и сейчас не мог поверить, что вернул себе трон, лишь произнеся имена своих детей.

Де Ридфор понимал происходящее лучше него. Из той же двери, из которой явилось прокаженное видение, непрерывным потоком хлынули вооруженные тамплиеры, создавалось впечатление, что тому извержению не будет конца.

Д'Амьена, единственного человека способного организовать какое-то сопротивление, сразил не просто обморок, его хватил удар.

Даже придя в себя, он не мог произнести ни слова, вся левая сторона омертвела. Но он мог видеть, как бывший писец, бывший двойник короля и бывший король лишается сначала короны, она тут же перешла в руки великого магистра, а вслед за этим и головы, которую корона столь мучила.

Видел Д'Амьен также, что великий тамплиер не спешит водружать знаменитый венец Годфруа на покрытую струпьями голову, извлеченного со дна ада, истинного Бодуэна. Больного просто берут под руки и УВОДЯТ, уводят… Истинный Бодуэн, кажется, тоже надорвал свои силы во время этой схватки, речи его потеряли силу, его голос обратился в лепет.

Конрад, патриарх, многочисленные бароны, королевские дети были оттеснены к стенам, и судя по выражению их лиц, никто ни в малейшей степени не собирался противостоять происходящему.

И Д'Амьен закричал, вернее попытался закричать, понимая сколь ужасное и полное он потерпел поражение. И тут же вновь утратил сознание. Господь сжалился над ним и избавил его слух от обвала последней новости.

— Господа, — обратился де Ридфор своим звучным, командным голосом к гостям, — заверяю вас, что вы все, ваши родственники, ваше имущество находятся в полной безопасности. Все желающие, кроме его святейшества, могут немедленно покинуть дворец. Вас выпустят беспрепятственно.

— Что вы собираетесь сделать со мной? — против обыкновения бледнея, а не краснея, спросил патриарх.

— Я хочу попросить вас выступить в вашем основном качестве, побыть священником. Вы должны сегодня обвенчать принцессу Сибиллу с графом Гюи Лузиньянским и короновать вот этою короной.

— Но, — дыхание патриарха сбивалось, — насколько все мы тут поняли, убит только двойник его величества, а сам он, хотя и болен…

Де Ридфор развел руками.

— Вы еще не знаете, что тяжело больной король, не выдержав волнения этого утра, только что скончался.

Нужно ли говорить, что наступившее молчание было гробовым. Де Ридфор, удовлетворенно оглядев высшее иерусалимское общество, велел кому-то из своих помощников.

— Пусть объявят народу, что сегодня в королевском Доме большая радость — свадьба дочери.

106
{"b":"25675","o":1}