ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Саладин внимательно посмотрел на брата.

— Кто их мог распустить?

Нафаидин отвел глаза.

— Слухи, они и есть слухи.

Султан звучно шлепнул нагайкой по голенищу сапога.

— Когда он ускакал?

— Вчера вечером. С ним еще пятеро или шестеро гулямов.

— Теперь у назореев будет сразу два наших родственника. Что молчишь, брат?

— Что тут говорить?

— Не печалься раньше времени. Я люблю Али не меньше твоего и сделаю все, чтобы его спасти. Чего бы это мне не стоило, я спасу его. А теперь иди и распусти слух, что вчерашние слухи оказались ложными. То, что было до сих пор, это всего лишь прогулка. И учти, все то время пока мы будем догонять Али, он будет презирать нас.

Похожие заботы одолевали в то утро и маркиза Конрада Монферратского. На рассвете его пажи настреляли полдюжины перепелов на краю леса в развалинах Галгала и зажарили на костре, разложенном неподалеку от входа в шатер своего господина. Маркиз одобрил их рвение, велел достать из своих передвижных погребов вина получше, не островного, он не любил сладкие кипрские и хиосские сорта, и не местного, слишком терпкого. Вина доставлялись маркизу с родины, из северной Италии, и он, не будучи гулякой и бражником, знал в них толк.

Приведя в порядок свой туалет, насколько это позволяли условия походной жизни, маркиз послал приглашение обеим дамам находившимся на территории его лагеря, принцессе Изабелле и госпоже Жильсон, попавшейся на глаза его дозору. Маркиз обставил пленение самым изысканным образом, он еще не решил, как ему поступить с этой дамой и не внес ее еще в список лиц опасных для себя, хотя и сильно подозревал в ней чью-то шпионку, но лишить ее возможности отведать печеных перепелов счел слишком жестоким.

Госпожа Жильсон не заставила себя ждать. Не из-за завтрака, конечно. Узнав, что при войске находится принцесса Изабелла, она разволновалась. Что нужно яффской изгнаннице на Иордане? Вчера она не решилась задать этот вопрос маркизу, ибо вопросы задавал вчера он и, по большей части, весьма каверзные.

Утро оказалось не столько мудренее вечера, сколько приветливее. Коря себя за вчерашнюю подозрительность, маркиз был в отношении плененной гостьи весьма любезен. В ожидании появления за завтраком принцессы, они мирно и занимательно беседовали.

Первым стал проявлять нетерпение маркиз. Он справедливо полагал, что для того, чтобы пересечь небольшую рощу меж шатрами, не нужен целый час. Он велел одному из пажей, еще раз сходить к принцессе и поторопить ее, очень любезно, но все же поторопить.

О том, что Изабелла и госпожа Жильсон как-то связаны, маркиз не догадывался и пленница не спешила его просветить на этот счет. Она была готова к тому, что разразится скандал, он мог стать источником очень ценных сведений, которые в чинной, благонамеренной беседе не добудешь. Был, правда, риск, что принцесса захочет свести с ней счеты, но госпожа Жильсон надеялась, что маркиз все же не позволит ей это сделать в своем присутствии. Зачем ему такая слава?

— Однако, — сказал Конрад, косясь в сторону всплывающего над кронами светила. Удивиться еще сильнее ему пришлось, когда прибежавший паж, сообщил, что принцессы в шатре нет, и, по всей видимости, нет нигде в лагере.

— Так где же она? — заорал маркиз на пажа. По сути, вопрос был обращен не к перепуганному юноше, а скорее, даже к себе самому.

В нем звенело все скопившееся за последние дни недоумение и раздражение. Маркиз, бывший одним из самых толковых и предусмотрительных людей королевства, впал в состояние ярости от того, что им вертит, как считает нужным, двадцатилетняя девчонка, а он даже приблизительно не представляет, что ей надо.

— Хотите маркиз, я вам скажу, где принцесса?

Конрад резко повернулся к госпоже Жильсон. Оказывается он глупее не одной только Изабеллы, а всех женщин Иерусалимского королевства. Одна исчезает неизвестно куда, вторая неизвестно почему знает куда исчезла первая!

— Сделайте одолжение, — проскрипел зубами маркиз.

— Она направляется к замку Шант.

— Какого дьявола ей там может быть нужно?

Пленница удивленно подняла брови.

— Это замок Рено Шатильонского.

И тут маркиз… он чуть не ослеп от яркости открывшейся ему мысленной картины. Что же со мной произошло? — вопрошал он себя, и не было ответа на это вопрошание. Ведь он великолепно же знал о том, что у Изабеллы еще совсем недавно был бурный роман с этим негодяем. Знал, но из каких-то непонятных соображений дал мистической пелене упасть на свои глаза. И о том, что Шатильонский разбойник гнездится где-то в Заиорданье тоже ведь слышал. Как же могло случиться что он, человек с государственным умом не свел в своем сознании эти два вопиющих факта, имея на размышление целую неделю медленного дрейфа от Яффы к Иордану?! Говорят, что муж последним узнает о том, что вытворяет его жена. Но он ведь даже еще и не муж, но глупости положенные по этой роли уже делает. Что же будет дальше?!

— Думаю, она сбежала еще вчера вечером, — сказала госпожа Жильсон.

— Почему вы так решили? — подозрительно спросил маркиз.

Пленница усмехнулась.

— Просто ночью темнее, чем днем.

Из-за деревьев, подступавших вплотную к шатру, донесся чей-то плач.

— Это еще что?!

В ответ на этот раздраженный вопрос появился один из пажей, он тащил на веревке карлика Био, единственного из свиты, кто не понадобился при побеге. Карлик размазывал по лицу обильные слезы, богатырская его шевелюра была забита хвойными иголками. Пользы от этого обломка окружения принцессы было немного. На все вопросы был один ответ — спал. И всем было понятно — не врет. Это почему-то особенно разозлило маркиза. Он велел убрать это укороченное существо с глаз долой и высечь.

— Отчего вы убеждены, что Изабелла отправилась именно к Шатильону?

Госпожа Жильсон пожала плечами.

— Привилегия умных мужчин задавать глупые вопросы. Куда же ей еще направляться, мессир?

— Не сочтите за труд, изложите поточнее вашу мысль.

— Извольте. Недавно граф Рено пленил сестру Саладина. И держит ее в замке Шант. Новость эта, дойдя до принцессы, возбудила ее воображение, плодами которого и питается, как известно, ревность. Трудно сказать, зачем она потащила с собою вас и ваше войско, может быть за время вашего совместного путешествия в ее душе происходила борьба, она пыталась подавить в себе ревнивое чувство. Впрочем чужая душа темна для понимания. Особенно чужая женская душа.

140
{"b":"25675","o":1}