ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Большое собрание произведений. XXI век
Жестокая красотка
Соль
Очаровательная девушка
Путь к характеру
Мир-ловушка
Несбывшийся ребенок
Манускрипт
В игре. Партизан
A
A

— А пока?

— Беги к келарю, и я расскажу тебе про битву с сарацинами при Алеппо.

Анаэль проснулся, сел на подстилке и еще некоторое время не мог понять, что происходит. Склонившаяся над ним темная фигура негромко прошептала:

— Вставай и иди за мной.

В этом протухшем сарае бывший ассасин утратил свою способность к чуткому сну. Здесь, намаявшись на «легкой» работе в конюшне, он проваливался в сон, как во временную могилу.

Цепляясь за чьи-то ноги, отдавливая чьи-то руки, сопровождаемый обиженным и раздраженным нытьем, Анаэль выбрался наружу. В крепости царила феноменальная палестинская луна. Мелкая пыль, тонким слоем выстлавшая двор, серебрилась и как бы едва заметно дышала, если присмотреться. Оглядевшись, удивленный раб не обнаружил того, кто вызвал его сюда, прервав бездонный сон. Не привиделось ли ему это? Слава всем богам, нет. Монах-прислужник вышел из тени, непроницаемой, как кусок угля, и поманив за собой Анаэля, молча двинулся в сторону церкви. Раб не сразу последовал за ним, некоторое время он заворожено наблюдал за движущимся монахом. Он все еще не полностью уверился в том, что тот не видение, столь бесшумны были его шаги, столь неземно светились в лунном свете, поднимаемые с немой земли, облачка пыли. И только увидев, что монах снова обернулся и манит его требовательной рукой, Анаэль посмел двинуться следом. Они миновали конюшню, кухни, еще какие-то хозяйственные постройки, как некие манихейские ангелы, перелетая из абсолютной тьмы в почти ослепительный свет.

Обогнули монументальное, в этот час особенно многозначительное здание храма. Показались округлые, сверху оббитые железными полосами ворота, за которыми находились рыцарские кельи. Легко представить, сколько разных и не обязательно приятных предчувствий роилось в голове бывшего ассасина. Молчаливая торжественность обстановки действовала скорее угнетающе, было в ней что-то кладбищенское. Холодком легкой, но предсмертной тоски обливалось, временами, его бешено колотящееся сердце. Вот, кажется, и конец пути.

Провожатый остановился у здания, назначение которого Анаэлю не было известно. В большой сводчатой двери бесшумно отворилось квадратное окошко, затем громыхнул внутри тяжелый засов и приотворилась массивная створка. Повинуясь жесту провожатого, раб шагнул внутрь. Он успокаивал себя мыслью, что если бы его хотели убить, то вряд ли бы стали так пышно обставлять дело.

Короткое путешествие по темному коридору. И вот, кажется, цель ночной прогулки.

Помещение было погружено в тяжелый полумрак, во всяком случае, на улице было намного светлее. В двух углах горели неяркие светильники. Между ними, на дальней стене, чувствовалось сквозь полутьму большое белое полотнище. Посреди комнаты стоял стол, на нем горела в грубом подсвечнике тонкая потрескивающая свеча. За столом сидел человек в темной одежде. Голова его была склонена. Он не писал, не читал, но явно был занят каким-то важным делом. По крайней мере Анаэль понял, что мешать ему не надо, его роль заключается в том, чтобы молча слушать тишину в этой торжественно убранной зале.

Не посвятят ли его сейчас в оруженосцы, мелькнула дикая мысль. Барон де Кренье не обманул и попросил об этом комтура. Ведь это кажется комтур сидит за столом.

Человек в темной одежде поднял голову, словно его потревожили шальные мысли раба. Это был не кошмар, но Анаэль узнал его. Он, этот человек, изредка бывал в церкви и всегда стоял в самом первом ряду рыцарей. Ему было лет шестьдесят. Глаз, несмотря на старание свечи, рассмотреть невозможно.

— Как тебя зовут? — спросил сидящий. Голос его был хрипл и неприятен. Да и сам вопрос очень не понравился Анаэлю.

— Анаэль.

— Это не христианское имя.

— Я не знаю, кто мне его дал.

— А как звали твоего отца?

— Я не знаю ни своего отца, ни своей матери.

— Подойди ближе.

Тамплиер — Анаэль уже почувствовал, что это очень важная персона — некоторое время разглядывал замершего перед ним раба.

— Что с твоим лицом?

— Был пожар, покрывало в которое я был закутан… — он не закончил, почувствовав, что заканчивать не обязательно.

— Ты так уродлив, что я затрудняюсь определить, к какому племени могли бы принадлежать твои родители.

— Перед Богом все народы равны, несть ни эллина, ни иудея, говорит апостол Павел, — фразу эту как-то произнес в сарае старый кесарианин, плененный, почему-то, крестоносцами. Фраза эта сама собой отпечаталась в сознании Анаэля, и сейчас он почувствовал, что настал вполне подходящий момент, чтобы ее произнести. Может быть, таким образом удастся произвести хорошее впечатление.

Сидящий не выразил бурного восхищения осведомленностью раба в текстах Священного писания, хотя этот пример богословского начетничества в безродном уроде должен был выглядеть забавно.

— Мне рассказали, что ты направлялся к святой реке Иордан, когда натолкнулся на барона де Руа.

— Да, господин, я сообщил о цели своего путешествия благородному барону, но он набросил на меня аркан и приволок меня сюда, как барана.

Щека сидящего дернулась.

— Тебя это удивляет?

— Еще бы, ведь я слышал, что рыцари Святого Иерусалимского храма поклялись перед папой в совсем обратном, что будут всячески содействовать паломникам в посещении святых мест этой благословенной страны.

Тамплиер, не торопясь, убрал нагар с фитиля свечи.

— Ты говоришь верно, но то, что ты сказал, относится лишь к тем паломникам, что идут к Иордану и Иерусалиму с запада. Ты же шел с востока.

Кровь бросилась в голову Анаэля, он даже покачнулся от неожиданности.

— При этом такое дикое имя… Оно ведь даже не сарацинское. Может быть иудейское?

Раб молчал.

— Знаешь, почему барон де Руа тебя сразу не убил?

— Почему, господин? — окаменевшими губами прошептал Анаэль.

— Он решил, что ты сумасшедший. Ведь только человек явно ненормальный мог с одной суковатой палкой в руках перегородить дорогу целой дюжине рыцарей. И я было согласился с бароном. Но с некоторых пор появились основания заподозрить тебя в том, что ты нормален.

Анаэль исподлобья посмотрел на сидящего за столом, он все еще не знал, чего же ему, собственно, ждать от этого разговора, к чему готовиться.

22
{"b":"25675","o":1}