ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Не сидеть же и не ждать, когда нас передавят как кроликов, — поддержал великого прецептора маршал ордена, барон де Кижерю.

Брат Гийом посмотрел на маршала с особым вниманием и богатырского вида рыцарь потупился и схватился толстыми пальцами за свой пышный ус.

— Конечно же, мы готовим ответный удар и госпитальеры очень скоро почувствуют, что зря затеяли то, что затеяли. Все присутствующие будут введены в те детали плана, выполнение которых будет зависеть от них. А сейчас важно решить один насущный и вместе с тем деликатный вопрос. И вот в чем его суть.

Как бы повинуясь некому сигналу, присутствующие плотнее окружили графа де Торрожа, тем самым, сделав теснее свой круг. Брат Гийом сказал.

— Иоанниты колеблются, несмотря на все собранные ими силы. Для того, чтобы начать, им нужен внешний толчок, последняя гиря на чашу их весов. И Ваша… смерть, мессир, — брат Гийом замедлил течение своей речи, — была бы для них наиболее подходящим сигналом. Поэтому я бы просил вас о следующем — это дает нам право скрыть факт вашей смерти до того момента, как мы изберем нового главу ордена, полностью разберемся в хитросплетениях иоаннитской пакости и соберемся с силами. Я понимаю всю неделикатность и даже жесткость этого обсуждения, но вы, мессир всегда избегали мелких сантиментов, когда речь шла высшей выгоде нашего ордена.

Брат Гийом остановился, ожидая ответа.

Граф Торрож лежал в прежней позе, все также закрыв глаза. Пар уже менее обильно поднимался над лоханью во потихоньку остывала.

— Мессир! Граф де Торрож!!

Монах сделал шаг к спящему, наклонился и понял что тот не спит.

Не было произнесено ни единого слова, но все сразу же поняли в чем дело.

Общее молчание продолжалось довольно долго. Хотя все присутствовавшие были готовы к смерти великого магистра, а многие даже ждали ее, она явилась, как всегда, внезапно.

Первым оправился брат Гийом.

— Мне кажется никто не станет сомневаться в том, что граф де Торрож согласился с моими последними словами. Слух о его смерти не должен покинуть пределов этого здания.

— Вы могли бы и воздержаться от ваших поучений, брат, — недовольно сказал граф де Ридфор.

— Помилуйте, господа, — примирительным тоном сказал граф де Марейль, — не станем же мы препираться над телом почившего друга!

— Даже рискуя навлечь на себя ваше острое неудовольствие, господа, я рискну повторить: для всего окружающего мира граф де Торрож по-прежнему великий магистр ордена тамплиеров.

— Вы тоже, брат, не забудьте выполнить последнее указание великого магистра де Торрожа, — криво улыбнулся де Ридфор.

— Что вы имеете в виду?

— Не забудьте разослать уведомления о сборе великого капитула, брат.

Монах поклонился.

— Чего бы я стоил на своем месте, если бы не сделал этого уже неделю назад.

Коротко поклонившись в знак прощания де Ридфор, де Фо и де Нуар вышли из купальни.

Граф де Жизор с сожалением посмотрел им вслед.

— Иногда ваша склонность говорить загадками, брат может и раздражать. Вы знаете об этом?

— Знаю, — кивнул монах, — пойдемте, господа, поднимемся в бело-красную залу. Я отдам первоочередные распоряжения слугам. Нельзя же оставить тело здесь до самых выборов.

Когда, после хлопот по поводу тайных похорон, он присоединился к де Жизору и де Марейлю, они о чем-то оживленно спорили.

— Весьма прискорбно, что в такой час некоторые из высокородных братьев более думают о своем месте в ордене, чем о месте ордена в мире.

Брат Гийом сказал.

— В ваших словах много правды, господин местоблюститель, но к счастью не вся.

Граф де Марейль вдруг раздраженно вмешался беседу.

— Что заставило вас так волноваться?

— Разве может быть другая какая-то причина кроме одной: Жерар де Ридфор, — угрюмо сказал сенешаль. Де Марейль согласно кивнул. Когда этот небольшого роста старик мрачнел, то очень напоминал нахохлившегося попугая. Глядя на него в этот момент, брат Гийом наверняка бы улыбнулся, если бы ему хоть в малейшей степени был свойственен юмористический взгляд на вещи.

— Вы не хотите, чтобы он стал великим магистром? — спросил он у «попугая».

— А вы видите ситуацию, при которой этого можно было бы хотеть? — огрызнулся старик.

— Мне не хотелось бы подходить к делу с этой стороны. Скажу честно, да, мне не слишком нравится граф де Ридфор. Но нужно, на мой взгляд, сейчас думать над тем, что необходимо предпринять в том случае, если выяснится, что его избрание неизбежно.

Де Жизор и де Марейль некоторое, время переваривали сказанное. Наконец старик-граф подытожил.

— Сказать по правде, меня несколько смущает ваша позиция, брат, — он сидел в кресле великого магистра и правою рукою ерошил свою седую жесткую бороду.

Брат Гийом по привычке подошел к окну, выходящему во двор.

— Вы мне, граф, много симпатичнее де Ридфора, более того, я считаю, что вы были бы намного полезнее ордену на этой должности, чем он. Но при этом я не стану скрывать, что для меня настолько важнее благо ордена, чем мои собственные симпатии, что мне все равно, будет ли он верховным магистром или нет. Но не захотите ли вы за эту откровенность перевести меня из разряда своих друзей в разряд врагов.

Де Марейль оставил свою бороду и впился белыми пальцами в подлокотники кресла. Такого выпада со стороны этого монаха он не ожидал. Достаточно уже раздражало то — какого влияния в ордене достиг этот выскочка, но к прискорбию своему, он не чувствовал в себе достаточно сил для того, чтобы резко и однозначно поставить его на место. Он, дворянин возможно превосходящий родовитостью всех в Святой земле. Оставалось надеяться, что случай для сведения счетов рано или поздно представится. Время перемен уже наступило. И не только этот монах, но и молодой нахал де Жизор, получит случай раскаяться в своем отношении к нему, графу де Марейлю. А пока разумнее сдержать свой гнев. Выдержка взяла больше крепостей, чем заносчивость.

— Это только старческая раздражительность. Не будем далее дробить наши силы.

В разговор вступил необычайно молчаливый сегодня сенешаль, настоящий глава ордена в сложившейся ситуации.

70
{"b":"25675","o":1}