ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Вы узнали меня, брат? — спросил я тамплиера, казавшегося древним седобородым богом войны, сошедшим на землю.

— Узнал, мессир, — глухо ответил тот. — Годы прошли.

— Где комтур? — с душевным трепетом вопросил я.

— Там! — указал тамплиер. — Смотрите, мессир.

Я посмотрел и ужаснулся: корабль, на который указывал старый рыцарь, был весь, от носа до кормы, охвачен пламенем.

— Благодарю вас, брат, — сказал я, но вместо прощания у меня вырвались горькие слова, — Зачем вы ввязались в эту грязную затею?! Вы здесь погибнете все!

— Я знаю, мессир, — хладнокровно ответил рыцарь. — За этим мы сюда и пришли.

— Помоги вам Бог, — только и оставалось сказать мне.

— Помоги Господь и вам, мессир, — отвечал один из последних настоящих тамплиеров, не поднимая меча и все еще честно дожидаясь, пока его благородный противник не оправится от гнусного и позорного удара. — Помолитесь за всех нас.

— Я помолюсь, — искренне пообещал я и ринулся обратно.

Прихватив с собой кривую саблю, я соскочил обратно в лодку и, напрягши все силы, вырвал топор из тела корабля.

— Вы нашли своего брата, мессер? — донесся из-под щита робкий голосок Фьямметты.

— Нет, — отвечал я, — но теперь знаю, где он.

— Я могу посмотреть? — с облегчением спросила Фьямметта.

Несколько мгновений я колебался, но потом, скрипя сердце, позволил своей черепашке высунуть головку из панциря.

— Милосердный Боже! — в неописуемом ужасе воскликнула она, увидев посреди моря жаркий костер. — Там же все горит!

— Я надеюсь именно на милосердие Господне, — твердо сказал я и вновь повелел ей спрятаться под щитом.

Весла стали горячими — такую я задал им работу, да и ладони мои уже пылали, точно обожженные греческим огнем.

Я немного не успел достичь цели, когда черная лапа морского чудовища вдруг ухватилась за край лодки. Одним махом сабли я отсек эту лапу и услышал крик, захлебнувшийся спустя пару мгновений. И вдруг со всех сторон потянулись ко мне бородатые чудовища, сверкавшие глазами и скалившие пасти. Выглянув из-под щита, Фьямметта завизжала от ужаса.

Теми чудовищами были обожженные сельджуки, которые попрыгали с пылавшего корабля в воду. Я бросил весла и теперь размахивал саблей, с хрустом разрубая головы, ибо больше мне ничего не оставалось делать. Наконец их всех поглотила пучина, но, опасаясь мести изувеченных утопленников, я еще долго приглядывался к темной глади, поблескивавшей призрачными багровыми огоньками, отражениями губительных огней.

Когда я поднял голову, зарево, охватившее половину неба, поднималось над злосчастным кораблем.

Уцепившись топором за его бок, я на этот раз решил-таки поднять из укрытия Фьямметту.

— Сударыня! — грозно произнес я. — Вот вам моя сабля. Если кто-нибудь, кроме меня и брата, полезет в лодку, лишайте его жизни без жалости. Иначе придется отдать свою собственную жизнь.

Я вложил рукоятку сабли в дрожавшие пальцы моей возлюбленной, сжал их и благословил коротким поцелуем.

Фьямметта не проронила ни слова, когда я снял с себя кольчугу, потом прыгнул с лодки, чтобы основательно намокнуть и остыть, а потом, уже без промедления, полез наверх, в огнедышащее пекло.

Оказавшись на корабле, я решил, что угодил прямо в преисподнюю на раскаленную жаровню с углями.

Посреди ослепляющего пламени возвышалась мачта, напомнившая мне позорный столб парижского эшафота.

«От одного медленного огня я спасся, чтобы по своей воле залезть в другой», — думал я, чувствуя, как, высохнув за один вздох моей груди, уже спекается с кожей холщовая одежда.

— Эд! Брат мой Эд! — крикнул я и с трудом вновь наполнил свою грудь обжигающим плоть эфиром.

И Господь проявил к нам, грешным, свою милость. Я услышал слабый отклик и, бросившись в ту сторону, увидел наконец комтура. Он сидел, бессильно вытянув ноги и привалившись спиною к борту корабля.

Мне показалось, что он ничуть не изменился за семь лет, даже седины не прибавилось в его роскошной, завитой по краям бороде.

— Брат мой Эд! — в несказанной радости воскликнул я, подскакивая к нему и невольно пытаясь загородить его от огня.

— Это вы, мессир! — со слабой улыбкой проговорил комтур, не выказывая никакого удивления. — Хороший сон.

Мой брат Эд был ранен. Левое плечо и шея у него так и светились алой охрой.

— Не зовите меня мессиром! — потребовал я. — Мы — кровные братья. Я узнал, что мы одного рода.

Взгляд комтура просветлел.

— Хорошая новость, — более живым голосом произнес он и присмотрелся ко мне. — Вы сильно изменились, мес… брат мой.

Губы его плотно сжались, и он решил подняться на ноги. Доски за его лопатками оказались все в потеках крови. Бросившись помогать брату с правой стороны, я заглянул ему на спину. Удар кинжалом явно был нанесен самым предательским образом: сзади, в шею. Но острие прошло мимо позвонков и, по счастью, не рассекло жизненных жил.

Кольчуга рыцаря Эда показалась мне не холодней стенки закипающего котла.

— Какой-то негодяй из османов, — скрежеща зубами от боли, проговорил комтур. — Я не заметил его. Когда они увидели иоаннитов, то подумали, что мы с ними заодно. Проклятье!

Мой брат, в отличие от меня, весил немало и еле передвигал ногами, однако нам удалось-таки пересечь этот «адский мост», хотя и слегка поджарившись с боков. Дважды его белый плащ загорался с краев, и я едва успевал сбивать пламя, пытавшееся отнять у ком-тура последнее сокровище Ордена.

— Откуда ты взялся, брат? — вдруг мрачно спросил Эд де Морей, когда мы добрались до борта. — Ты кто, иоаннит?

— Никогда не считал себя тем, кем ты меня называешь, — довольно грубо ответил я и так же грубо, не говоря более ни слова, стал обвязывать его вокруг пояса веревкой.

И вот, наконец, надрываясь от натуги и обугливаясь с боков, я опустил своего нелегкого братца в лодку. Оставив веревку, я взглянул на свои ладони: они пылали еще жарче наступавшего на меня пламени, на них совсем не осталось живой кожи.

Более не вытерпев жара, я прыгнул прямо с корабля в темное море, стараясь только не угодить в лодку, и, как мне показалось, в воде сразу зашипел весь, как головешка.

Я содрогнулся, когда вынырнул перед лодкой: какой-то неверный уже успел перевалиться в нее, и только его ноги еще свешивались вниз, в воду. Я ухватился за них и изо всех сил потянул на себя. Безвольное тело обвалилось мне на голову, едва не потопив. Это был труп.

Заняв его место в своей лодке, я обнаружил в ней целую лужу крови. Кровь я обнаружил и на нежных пальчиках Фьямметты, все так же судорожно сжимавших рукоятку сабли. Прелестное лицо моей красавицы, даже несмотря на красные отсветы огней, казалось белее тамплиерского плаща. Не меньших усилий, чем спустить своего брата вниз, стоило мне разжать ее оцепеневшие пальчики и освободить из них саблю, которой она так умело воспользовалась в мое отсутствие. Я набрал полную горсть воды и плеснул ей в глаза. Фьямметта вскрикнула и затряслась всем телом. Тогда я обхватил ее руками и стал гладить самую дорогую мою кольчугу, покрывая холодные щечки Фьямметты вовсе не уместными посреди великого сражения поцелуями.

— Представь меня этой столь же отважной, сколь и прекрасной даме, брат мой, — раздался окрепший голос доблестного комтура.

Не успели мы отплыть и на десяток взмахов весел, как Фьямметта уже хлопотала вокруг моего брата, устраивая ему более удобное ложе, промывая его рану, поднося к его губам бурдюк с пресной водой и нанося моему сердцу едва заметные уколы ревности, впрочем весьма приятные.

Вся западная половина ночи пылала невиданными кострами. Вся восточная половина ночи была темна и безвидна.

— Теперь наш путь — туда! — указал я на восток.

— Разве не к нашему острову?! — поразилась Фьямметта.

— Любовь моя! Всему свой черед, — ответил я ей. — На нашем острове мы будем жить долго и счастливо, но пока наш путь лежит на восток. Там — спасение моего брата. Там — Хасан Добрая Ночь, у которого в руках мое главное наследство. Молитесь, чтобы подул западный ветер.

124
{"b":"25679","o":1}