ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вместо того чтобы дать Кассини резкий отпор, Янош со вниманием отнесся к словам Кассини.

— Ну так помогите мне, мой мудрый воскреситель, — сказал он, и мы с Кассини оба удивились, не услыхав в его голосе иронической насмешки, — понять вашу мудрость. Не открывая секретов вашего искусства, скажите мне, каким образом вы выбираете то или иное заклинание? И как вам удается узнавать о том или ином эффекте заклинаний?

— Это просто, — сказал Кассини, — просто для тех, то осенен могуществом знаний воскресителей. Мы изучаем все известные записанные заклинания под мудрым руководством старшего воскресителя, запоминаем их и применяем на практике.

— Но ведь заклинаний должно быть бесчисленное множество, — сказал Янош. — И разве мыслимо все их запомнить, даже если очень стараться?

— Ну разумеется, это очень трудно, — отвечал Кассини — Воскресители различаются по степени глубины памяти. У меня, например, память блестящая. И это не похвальба, это признано моим первым учителем тогда, когда я только еще был принят в братство воскресителей. Однако даже я сталкиваюсь с трудностями. Запомнить все невозможно, и потому приходится прибегать к помощи архивов, где записаны все заклинания.

— Но когда вы путешествуете, — не сдавался Янош, — вы же не можете тащить с собой библиотеку.

Кассини постучал себя пальцем по лбу.

— А я храню ее вот здесь, — сказал он. — Именно поэтому вам, капитан, и повезло, что меня включили в состав экспедиции.

— Тут я согласен, — ответил Янош. — Однако одну вещь я хотел бы все-таки понять. То есть заклинания, которыми вы пользуетесь, вы цитируете по памяти. И следовательно, сама мудрость проистекает из тех древних текстов?

— Ну да, — сказал Кассини. — Мы знаем, что заклинания действуют, потому что они всегда действовали. И неважно почему. Да и не может человек постичь это. Только боги могут сказать почему.

Янош надолго уставился на него. Кассини вспыхнул, сообразив, что Серый Плащ готовит ему какую-то логическую ловушку.

— Следовательно, если знания принадлежат богам, мы не можем сказать, почему мы наткнулись на этот маленький рай, — сказал Янош. — Или я чего-то не понял?

Кассини что-то пробормотал, но так и не нашелся ответом.

— И следовательно, нам не дано знать, — не отставал Янош, — создана ли существующая здесь безмятежность людьми или кем-то посильнее. Правильно?

— Правильно, — сквозь зубы согласился Кассини.

— И значит, мы не имеем права менять то, что установлено богами, — сказал Янош. — И обязаны придерживаться установленных здесь правил, поскольку, возможно их установили сами боги.

— И я тоже думаю, что безопаснее поступать именно так, — быстро принял я сторону Яноша. — Тем более что если Янош и заблуждается, то ущерба от этого никакого А в том, что он заблуждается, у нас нет возможности убедиться.

— Хорошо же, — сказал Кассини, стиснув зубы. — Пусть будет по-вашему.

— И мы все соблюдаем местные порядки? — дожимал Янош.

— Да, — сказал Кассини. Он поднялся, не дожидаясь, пока Янош продолжит свои логические упражнения, и удалился от костра.

— Неплохо знать, мой друг, — сказал Янош, — что у магии вообще нет никаких законов — за исключением одного: маги не делятся своими секретами.

— Я и сам считал, что это в порядке вещей, — сказал я.

— Ты в самом деле так думал? — спросил Янош. Я кивнул:

— Мальчишкой я изводил такими вопросами моих учителей.

— Ну а теперь, когда ты вырос?

— Я не Кассини. Со мной не надо играть. Просто скажи, что ты задумал. По твоему оживлению я вижу, ты куда-то клонишь.

Янош рассмеялся над моей проницательностью.

— Ох, как же мы любим слушать самого себя, произносящего речи, — сказал он. — Должно быть, существует маленький демон самовосхищения, который с ума сходит от звуков наших собственных голосов. — Он отхлебнул воды из тыквенной бутылки и передал сосуд мне. — У меня действительно есть собственные соображения, как ты догадываешься, и они немного отличаются от болтовни Кассини типа: вещи таковы, поскольку всегда были таковыми.

Я кивнул, приглашая его продолжать.

— Я полагаю, что в основе всего есть несколько незыблемых принципов, — сказал Янош. — Во-первых, причина и следствие весьма схожи и, значит, обратимы. Во-вторых, если какие-то предметы были одно время в соприкосновении, то они и впоследствии продолжают воздействовать друг на друга независимо от расстояния. Один пример: если воскреситель собирается кому-то навредить, то для этого он берет что-нибудь принадлежащее лично этому человеку, может быть, прядь волос. Что пытались проделать с тобой в Ликантии. Затем он лепит, допустим из воска, фигурку врага, прикрепляет к ней эти волосы и уничтожает фигурку, например, в огне. Если все проделано верно, то враг может здорово пострадать, а иногда и погибнуть.

— Черная магия, — пробормотал я.

— А вот это пример применения законов воскресителей, — сказал Янош. — Это они разделили магию на черную и белую. Добрую и злую.

— А по-твоему, они ничем не отличаются?

— Ничем. Для того, кто собирается уничтожить своего врага, эта магия положительная. Белая, другими словами. Но для жертвы она, несомненно, черная. Так что разница только в том, на какой стороне ты стоишь.

— А тебе-то что за дело до всех этих проблем? — спросил я. — По мне, так лучше оставить их в покое.

— У меня свое отношение, — сказал Янош. — Я заинтересовался этим, когда был рабом, полагая, что чем больше я буду знать, тем меньше буду зависеть от прихотей другого человека.

Я покачал головой:

— Разумно ли это? Или лучше сказать… мудро ли это?

— Я думаю, ни то, ни другое, — сказал Янош. — Поскольку, согласно другой моей теории, любое произнесенное заклинание отражается и на том, кто его сделал. И постепенно, по мере того как маг оставляет все больше заклинаний, особенно вредоносных, он начинает понимать, что и его существо в чем-то пострадало. Проблема в том, что магия — весьма соблазнительная наука, вернее, наукой она станет еще очень не скоро. Просто когда оказываешься устремленным к цели, от которой не можешь отказаться, приходится чем-нибудь рисковать.

Я вспомнил Мелину и любовный напиток и не стал спорить.

— Но чего ты надеешься достичь с помощью этой науки? — спросил я.

— Только моей заветной цели, — тихо сказал Янош. — ничего более. — Он уставился в огонь. — В будущем, Амальрик, люди будут мудрее, — сказал он. — И для них не будет секретов у природы. Почему река течет с гор не в гору? Почему с помощью рычага можно поднять камень, который не поддается голым рукам? Как прутик отыскивает воду? Почему можно поймать духов ветра в кожаный мешок, а затем, выпустив их, можно наполнить паруса? Может быть, я и глупец, но мне кажется, есть законы, которые управляют такими явлениями. И разве это было бы не правдиво, если бы закон для всего оказался единым? И чтобы не оказалось разницы между духовным и материальным?

— Ты всерьез веришь в это? — изумленно спросил я. Янош засмеялся:

— Нет, конечно. Это было бы слишком легко. Но если тебе удастся прожить достаточно долго и встретить в будущем настоящих мудрецов, то, может быть, ты и не удивишься, что в чем-то я был все-таки прав.

На том наш разговор и окончился, но за все короткое время нашего пребывания в этом маленьком раю я не раз задумывался над его словами. И одно я запомнил точно: после того как он высказал свои воззрения, у меня появилась твердая надежда не только на удачный исход экспедиции, но и вообще на счастливое будущее. Ведь если есть правила, думал я, есть законы магии, которые может познать любой человек, то каким же благом это может оказаться для всех. И неужели придет день, размышлял я, когда не только воскресители, но и обычные люди, вроде меня самого, смогут воспользоваться их могуществом? И еще начала подкрадываться такая мысль: да ведь Янош сам по себе стоит целого открытия. Но тут я услыхал у соседнего костра смех Диосе, и все мысли сразу улетучились.

52
{"b":"2568","o":1}