ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
S-T-I-K-S. Брат во Христе. Второе пришествие
Вратарь и море
Магнетическое притяжение
Агата и тьма
Грамматика. Сборник упражнений
Инженер-лейтенант. Земные дороги
Платье невесты
Кукольник
О вещах действительно важных. Моральные вызовы двадцать первого века
Содержание  
A
A

Я поднял залитые слезами глаза и увидел, как он наклоняется надо мной: колышущийся, как поднимающийся дым, но отчетливо видимый. Призрачные губы зашевелились. Он заговорил, хотя и с усилием:

— Жаль… Как жаль…

Рука его поплыла вперед и коснулась моего лица. Я не ощутил ни плоти, ни холода, ни тепла. Скорее прикосновение походило на ощущение чьего-то успокаивающего дыхания на моей щеке.

Вновь послышался шепот:

— Ты должен жить. Не сдавайся.

Я хотел закричать: зачем мне теперь вообще жить? Какой смысл? Вновь дуновение коснулось моей щеки.

— Успокойся, брат, — прошептал он. — Усни, Амальрик. Спи.

Я уснул. Уснул мертвым сном, и никто не мог меня добудиться. Слуги отнесли меня в мою спальню и положили на кровать. Они позаботились о бедняжке Эмили, похоронив ее в саду, рядом с матерью. Я проснулся только через шесть дней. Горе сковало холодом и болью мое сердце. Я бы хотел ее вырезать оттуда ножом, но, размышляя над этой мрачной мыслью, вспомнил просьбу Халаба. И я подчинился, пусть и с громадным трудом. Я ел. Я пил. И изо дня в день перетаскивал свою печаль.

А в городе радость жила вперемешку с горестями. Чума прошла. Черный искатель наелся, и наелся до отвала. Он ушел удовлетворенным, и Орисса была спасена. Но мне все это было безразлично. Жить или умереть, заболеть или быть здоровым — мне было все равно.

А затем как-то поздно ночью в ворота нашего дома постучали. Все спали, утомившись от забот обо мне и моем семействе, поэтому мне самому пришлось пойти открывать. Я отворил ворота и вздрогнул. Израненный, измученный человек сползал по воротному столбу. Это был сержант Мэйн.

— Сержант, — удивленно вытаращил я глаза. — Откуда ты? Что случилось?

Мэйн ответил скрежещущим, хриплым голосом:

— Все пропало, мой господин. Все пропало.

Глава шестнадцатая

РАССКАЗ СЕРЖАНТА

— Что произошло? — расспрашивал я. — Где Янош?

— В… в Ликантии, — с трудом сказал сержант Мэйн. — В их подземельях. А может быть, и хуже того, уже мертв…

Он замолчал. Я обернулся и увидел, что вокруг столпились удивленные слуги. Мы быстренько отнесли Мэйна в дом. Я приказал принести еды и питья, при этом не напоминая домашним, что надо держать язык за зубами. Это и так было у них в крови. Мэйн попытался продолжить рассказ, но я уговорил его отдохнуть хотя бы часик.

Мэйн помрачнел:

— Какой там часик, господин Антеро… Хорошо бы за день выспаться. А может, и вечности не хватит.

Я помог Мэйну добраться до гостиной, где ему уже приготовили еду и питье. Трем наиболее доверенным слугам я поручил опекать его, пока он, изголодавшийся, ел и пил. Затем он уснул. Сжав зубы и набравшись терпения, я прождал четыре часа, понимая, как немилосердно будить его. Его превратившуюся в лохмотья одежду я приказал сжечь. Я видел, он явился без оружия, и, значит, должно было случиться нечто действительно ужасное, чтобы этот солдат лишился своего оружия. Когда Мэйн проснулся, его искупали, помассировали и привели ко мне в кабинет. Я налил ему подкрепляющей травяной настойки, сел за письменный стол и попросил его рассказывать так, как он сочтет нужным. Я ожидал какого-нибудь бессвязного бормотанья, однако плохо же я думал об этом доблестном сержанте, которому впрок пошли все уроки Яноша, включая красноречие.

Измученный, потрясенный, сержант Мэйн докладывал четко и ясно:

— Господин Антеро, вторая экспедиция к Далеким Королевствам уничтожена. Нас настигла магия извне и невежество изнутри. Единственным оставшимся в живых офицером, насколько я знаю, оказался капитан Янош Серый Плащ. Он содержится в качестве заключенного в Ликантии, Я не знаю, в чем его обвиняют, — при аресте он помог мне бежать, и, следовательно, подробности того, что с ним там было дальше, мне неизвестны.

— Но Янош жив? Как ты все-таки думаешь?

— Ликантиане, конечно, могли казнить его или замучить до смерти. Но скорее всего, я полагаю, он жив. При аресте солдаты изо всех сил стремились не нанести ранений капитану.

Я попросил его начать сначала и рассказать мне все, ничего не скрывая. Так он и сделал. Мэйн не был бардом и потому обошелся без вступления о целях экспедиции и о том, как боги отвернулись от них, едва был поднят первый парус. Он обошелся без этих очевидных вещей, сообщив лишь, что с первого же дня все пошло из рук вон плохо. Суда оказались перегруженными, а как только они вышли из речного устья в Узкое море, стало ясно, что они еще и не приспособлены для плавания по морским водам. Слишком много оказалось среди судов речных барж или торопливо переделанных каботажных судов.

Налетела непогода, и хоть не столь свирепая, как буря архонтов, обрушившаяся в свое время на «Киттивэйк», однако же флот разметало. Корабль, на котором находились офицеры, включая Яноша и сержанта Мэйна, первым выкинуло на берег, не так уж и далеко от знакомой нам деревни прибрежного народа на Перечном побережье.

— И это была единственная удача, которую даровали нам боги, — добавил Мэйн.

В течение нескольких недель остальной флот подтягивался к поселку прибрежников, но несколько кораблей так никто никогда и не увидел. Экспедиция торопливо выгружалась: лошадей просто сталкивали за борт, полагая, что они сами доплывут; грузили маленькие лодки туземцев до отказа; выстраивали солдат по мелководью цепочкой, чтобы они передавали груз из рук в руки на берег. Наконец вся экспедиция оказалась на суше.

К тому времени между солдатами и прибрежниками уже успели произойти стычки: несколько местных женщин подверглись насилию, произошло несколько драк, кое-что из имущества экспедиции оказалось похищенным. Потребовалось все дипломатическое искусство Яноша и весь здравый смысл Черной Акулы, чтобы ситуация вконец не ухудшилась. Мэйн, возглавлявший взвод охраны командования экспедиции, присутствовал на большинстве из таких встреч. И он рассказал, что, например, генерал Версред заявлял, что все это ерунда и не стоит на этих прибрежников вообще обращать никакого внимания.

Наконец экспедиция пошла вперед, примерно повторяя маршрут, проделанный нами в моем открытии. Примерно, потому что толпе почти в две тысячи человек невозможно идти, точно соблюдая порядок. Взятые с собой такие не совсем необходимые вещи, как фургоны маркитанток, роскошные палатки богачей, замедляли продвижение. Мэйн поведал мне, что пять или шесть офицеров прихватили с собой подружек, которые вовсе не собирались путешествовать пешком. Да и лошади требовали более разнообразного питания и лучшего ухода, чем ослики. Люди начали погибать уже во время перехода по тем землям, по которым первая экспедиция проходила без проблем. Погибали от собственной глупости, от болезней, от невежества. Дважды экспедиция сбивалась с пути и была вынуждена возвращаться обратно, чтобы выйти на правильный маршрут.

Я спросил — чем же занимались их воскресители? Сержант сказал, что, видимо, их заклинания блокировались или ослаблялись магией еще более сильной, чем та, от которой пострадал Кассини. Я спросил, пользовались ли они картой наблюдателей. Да, карта действовала, но нерегулярно. Наиболее достоверным путеводителем оказалась карта, нарисованная мной. А что же Янош? А Янош увлекся одной из подружек офицера. И офицер этот, похоже, не возражал против внимания, которое уделялось его возлюбленной. Сержант Мэйн сказал, что Янош казался лишь наполовину занятым путешествием, хотя, возможно, он приберегал силы для больших трудностей, ожидавшихся впереди. Я вспомнил о том безразличии, которое овладело Яношем у племени Долины, но ничего не сказал.

Мэйн рассказал, что экспедиция продвигалась вперед толпою шириной чуть не в лигу. Как саранча, сравнил он, только вот саранча-то движется все-таки быстрее. Они добрались до верховьев реки и пошли пустыней.

Я спросил, не досаждали ли им разбойники, сами или посредством магии. Мэйн ответил отрицательно. Я спросил, не вернулось ли могущество к воскресителям, и он ответил, что, насколько он понял, нет.

73
{"b":"2568","o":1}