ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сияние черной звезды (СИ)
Никогда, никогда. Часть 3. В любви можно все
Кузнец душ
Вы сможете рисовать через 30 дней
Знак четырех
Искусство бега под дождем
Пять Жизней Читера
Время колоть лед
Земля лишних. Прочная нить
Содержание  
A
A

— Восемь против двадцати, — не без восхищения противником сказал Янош. — Они не испугались, зная, что элемент внезапности удваивает силы. Почему-то, — в задумчивости продолжил он, — в эпосе, когда герой бросает нож, он всегда попадает негодяю прямо в сердце. Что ж, значит, я герой, раз попал в него. А очень боялся угодить в камень.

Я поблагодарил его. Вновь мне спасли жизнь. Янош улыбнулся и попытался шуткой разрядить обстановку:

— На самом деле я бросил кинжал потому, чтобы иметь потом возможность обсудить с тобой тот удивительный выпад, которым ты поразил того воина. Тебе следовало бы присудить победу… если бы это было на тренировке. А если бы мы находились в казармах, я привел бы тебя как пример необыкновенно глупой храбрости и отправил бы на недельку на кухню.

— Благодарю вас, капитан Серый Плащ, — рассмеялся я. — Вы говорите как один из моих стариков наставников. Хотя, насколько я помню, он был один из немногих, кто хоть иногда говорил что-то толковое.

Я перевел взгляд на убитых мною лучника и бойца с саблей. К тому времени я уже обрел достаточный опыт, чтобы не зеленеть при виде трупов.

— А у них хорошие доспехи и неплохое вооружение, — сказал я. — И обмундирование нарядное. Стало быть, не разбойники. И я не думаю, что это пехота наблюдателей.

Янош вдруг побледнел.

— А я могу тебе сказать, кто это такие, — сказал он. — Ликантиане. Посмотри на того малого в сапогах. На сапоги его. Или на доспехи, или на эфес вон той сабли. Я носил такую саблю, когда только начинал служить у них.

— Но что они делают здесь? Не могли же они нас выследить? — сказал я. — Не могли же они проделать вместе с нами все наше путешествие? Я, например, в это не верю.

Янош встал на колени над телом бойца с саблей и осмотрел его. В кошельке нашлось несколько ликантианских монет.

— А ты не обратил внимания, — сказал он, — что, хоть они все и ликантиане, у них не было знамени или штандарта. И никаких нагрудных знаков. — Он поднялся. — Сержант Мэйн!

— Да!

— Обыщите все трупы. Соберите их в кучу. Осмотрите имущество и все, что найдете, несите мне.

— Слушаюсь!

В ожидании результатов мы занялись подведением грустных итогов. Но, к нашему изумлению, убитых у нас не было. Первые двое, попавшие под стрелы, не только остались живы, но позднее быстро поправились; хотя один потерял много крови от раны в бедро, понадобилось лишь несколько заклинаний Яноша, чтобы рана затянулась, а затем ее помазали и забинтовали. У второго рана оказалась еще менее серьезной — стрела пробила панцирь и застряла в нем. Другие пострадавшие от сабельных ударов, а один и от кинжала хотя и выглядели плохо, но быстро исцелились при помощи искусства Яноша. Раненного в бедро и еще одного пришлось везти, а остальные вполне оказались в состоянии продолжить путь пешком. Неосторожное появление наблюдателей подготовило нас к встрече с засадой. Если только это действительно была неосторожность.

Мои размышления об этих призрачных всадниках и об их намерениях были прерваны. Сержанту Мэйну удалось кое-что найти: небольшую эмблему, которую носили на цепочке на шее. Янош без слов покрутил ее. Да и не нужны были никакие объяснения. Я уже видел такие медальоны на солдатах, которые встречали нас в одном поместье в Ликантии. Видел я эту эмблему и на мраморных столбах большого здания в центре этого злого города.

Это был геральдический знак дома Симеонов.

Дорога вновь повернула к реке и уткнулась в небольшие каменные причалы, предназначенные для малых судов, бегающих по реке. Но сейчас причалы стояли пустыми. Янош обнаружил обрывок веревки, свисавшей с одного кнехта; веревка была грязной и старой. Значит, в этой гавани суда уже давно не швартовались. Отсюда мы могли бы отправиться в путешествие более легким способом, нежели отмерять лиги ногами. Я уже собирался отдать приказ разбить лагерь и отправиться в лес за бревнами для плотов, как вдруг вспомнил о тех щепках, что Янош отколол от затонувшей лодки у берега, где некогда жил прибрежный народ.

А он уже сам извлек эти куски дерева и готовился к заклинанию.

— Это просто, — сказал он, рисуя мелом на каменной площадке таинственный символ и выводя рядом с ним шесть замкнутых эллипсов. — Это не такая уж революционная мысль, что часть может стать целым. Если же боги посмеются над моими попытками, то я добавлю еще заклинание возрождения.

Он положил по кусочку дерева в каждый эллипс и принялся творить заклинание. Это теперь я понимаю, что в искусстве Яноша не было ничего особенного. Но тогда был другой случай. Я быстренько распорядился, чтобы осликов разгружали и всю поклажу делили на равные по весу шесть куч, чтобы лодки были одинаково устойчивы, а затем подошел к Яношу и стал наблюдать. Заклинание заняло несколько минут, затем воздух задрожал, стал сгущаться, и на причале оказались шесть плоскодонок. Шесть новеньких, сияющих, надлежащим образом сколоченных, покрашенных и просмоленных лодок.

Этот небольшой сеанс магии, который для Яноша оказался простым, произвел на участников экспедиции большее впечатление, чем предыдущие заклинания. Янош улыбнулся, видя их благоговение.

— Теперь-то вы поняли, почему воскресители большую часть своих занятий проводят в темноте и тайне. Каждый, кто видел, как я создал эти лодки, поневоле задумается, почему такое событие не может быть общим достоянием. И почему ваша жена должна платить гончару за новый горшок, когда можно за медяк попросить кого-нибудь живущего по соседству двумя-тремя словами возродить его из черепка?

— Отличный вопрос, — сказал я. — В самом деле, почему?

— Если бы ты был гончаром, или рудокопом, или кораблестроителем, ты знал бы ответ. Вообще проблема глубже, чем может показаться на первый взгляд, — магия существует, но она способна служить и злым делам, а не только добрым!

— В самом деле, господин капитан, — сказал бесшумно подошедший к нам сержант Мэйн. — Ах, если бы у каждого из нас был магический особняк и мы жили бы словно в Далеких Королевствах, то мы бы сидели себе развалясь, приказывали феям принести очередной кувшинчик вина и только потом уже устраивали бы дискуссии.

— Ну, там бы нам это было ни к чему, — сказал, улыбаясь, Янош.

— Тем не менее разве не так? Мы подготовили груз, и если господа философы не возражают, то можем отправляться.

Лодки спустили на воду, загрузили и составили экипажи так, чтобы в каждом был хоть один человек, знакомый с речным делом. Самым тяжелым оказалось расставание с нашими преданными животными. Но воды и травы кругом было вдоволь, растущие вокруг лиственные деревья указывали на мягкий климат. Вряд ли зима превращала эту долину в промерзлую тундру. Хищников не было видно, а если и найдутся, то ослы не такие уж тупые, чтобы не суметь за себя постоять. Путешествие с нами ничего не приносило нашим животным, кроме усталости, жажды, боли и даже смерти. Здесь они смогут отъесться, размножиться и даже покричать вволю, поскольку Янош снял с них заклинание безголосия. Тем не менее когда мы отплывали, четверо животных стояли на причале, следя за нами печальными глазами, и кричали. Мы с грустью оглядывались на них.

Река становилась все многоводнее по мере того, как в нее впадали новые потоки. Наши лодки несло вниз по течению, иногда опасно подбрасывало на порогах и водоворотах, поднимая тучи брызг, пока мы не приспособились к управлению ими. Мы двигались то быстро, то медленно. Нас то несло по стремнинам, где мы отчаянно выгребали среди острых камней, то мы еле тащились на спокойных участках. Дважды лодки опрокидывались, и нам приходилось выуживать людей и груз. К счастью, никто не утонул.

Иногда приходилось выбираться на берег и на себе перетаскивать груз и суда, когда было слишком опасно испытывать судьбу на особо крутых порогах. Три или четыре раза на пути вставали рухнувшие скалы, через которые вода пробивалась по естественным туннелям. Там мы тоже решали не рисковать и прибегали к волоку. Несмотря на эти трудности, никто не пострадал, и даже более того, наши раненые окрепли. Затем потихоньку река стала шире, глубже и спокойнее. Как ни странно, но нам по-прежнему не встречалось признаков жизни — даже хотя бы заброшенной деревушки. Тут и там попадались каменные причалы наподобие того, от которого мы начали плаванье, но ведущие к ним дороги выглядели заросшими и заброшенными. Местность изобиловала зеленью, земля, очевидно, была плодородной. Непонятно, почему отсюда ушли люди? А затем мы обнаружили и человека, и причину такого запустения.

93
{"b":"2568","o":1}