ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Проклятье! — вскричал султан Насир, вскакивая с коврика; следом за ним повскакали и другие военачальники, лишь принц Санджар презрительно остался сидеть, еще плотнее завернувшись в свой белый, верблюжий плед.

— Кто бы мог подумать! — насмешливо бросил он.

— Не время упрекам! — взглянул на него султан. — Мы погоним их обратно и на плечах безумцев ворвемся в Фавор! Киньте на помощь моих мамлюков…

— Боюсь, все не так просто, — покачал головой Санджар.

Он оказался прав: через полчаса пришло известие, что конница христиан атаковала позиции египтян и на другом фланге, обойдя Синай справа. Словно железными клещами они обхватили Син-аль-Набр, где располагались войска султана, сдавливая захват, как бы пытаясь расколоть попавший в них орех. Натиск их был столь стремителен и неожидан (выставленные часовые возле селения были бесшумно вырезаны — о чем позаботились специально натренированные Гораджичем разведчики), что растерявшиеся, сонные, объятые ужасом египтяне почти не оказывали никакого сопротивления, спасаясь бегством, выдавливаемые клещами из Син-аль-Набра. Лишь сельджуки Санджара и конница мамлюков встала стеной на пути рыцарей, пытавшихся овладеть сердцевиной селения, где находились главные шатры командования противника. Горестнее всего мусульманину принять смерть, не вознеся предрассветную молитву Аллаху; и как бы ни было это жестоко, но де Пейн учел и это обстоятельство, зная, что облегченный от греха арабский воин гораздо смелее в бою, нежели не покаявшийся на молитвенном коврике. Пустив в обход Синая пятьсот рыцарей с Людвигом фон Зегенгеймом, он возглавил вторую полутысячу, направившись с другой стороны горы на Син-аль-Набр. Смелая акция, проведенная почти без подготовки, принесла яркий успех: в течение двух часов рыцари били, давили и гнали египтян, ливийцев и эфиопов, стоявших в передних рядах лагеря, производя впечатление многотысячного войска, свалившегося на мусульман с небес. И если бы не отборная гвардия султана — наемники-мамлюки, да не закаленные в боях с рыцарями сельджуки Санджара, то вполне возможно, что попавший в клещи де Пейна орех Насира был бы с треском расколот, а скорлупа от него полетела бы в разные стороны. Лишь на исходе второго часа, арабы наконец-то разглядели, что силы противника не столь уж велики, а больший вред приносит устроенная ими самими давка и паника на узких улочках Син-аль-Набра. Немало народа побили и яростные мамлюки, пытаясь остановить новобранцев султана. Но и де Пейн не стал больше рисковать и не дал втянуть себя в длительный бой, который был бы только на руку приходящему в себя противнику. Две колонны — его и Людвига фон Зегенгейма — едва не встретились в центре Син-аль-Набра, но уже достаточно хорошо слышали друг друга. Послав Виченцо Тропези и Раймонда Плантара к немецкому графу, ужами проскользнувших мимо не пришедших в себя арабов, мессир приказал тому организованно отступать; точно так же поступил и он сам, уведя колонну за гору Синай. Оба отряда, понеся минимальные потери, с триумфом вернулись в крепость Фавор…

В своих расчетах Гуго де Пейн оказался прав: еще целых две недели египтяне не могли опомниться от страшной атаки, подсчитывая убитых и раненых. И хотя распаленный гневом султан Насир, нещадно иссекая плетью своих бежавших воинов, рвался в бой, но теперь уже более благоразумный принц Санджар попридерживал царственного собрата. Он чувствовал, что наскоком взять крепость и победить рыцарей нельзя — они могли приготовить еще много ловушек. Кроме того, в одном из блещущих доспехами рыцарей, наступавших с правого фланга и почти пробившихся к султанскому шатру, его сельджуки узнали его старого обидчика — «Керакского Гектора» Людвига фон Зегенгейма. Разведка Умара Рахмона подтвердила: да, в крепость Фавор прибыли тамплиеры, о которых уже был наслышан весь Восток — об их невероятной, безрассудной храбрости и чудовищном везении. Каждый из них стойл десятка, а то и сотни воинов. Поговаривали даже о том, что эти проклятые тамплиеры попросту неуязвимы, а в запасе имеют, как кошки по девять жизней. Санджар не обращал внимания на подобную чепуху, но наученный горьким опытом сделал все, чтобы внушить султану мысль не торопиться со штурмом Фавора.

Но две недели передышки пришлись как нельзя кстати и Гуго де Пейну. На дальних подступах к крепости были спешно сколочены сторожевые вышки с подготовленным на случай появления египтян хворостом. При их приближении должен был запылать костер и своим дымом известить защитников Фавора о неприятеле. Непонятное, уродливое, созданное из дерева и каменных глыб сооружение выросло на самой горе Синай, прилепившись к ее боку, метрах в трехстах от крепости и значительно выше ее по уровню моря. Построено оно было за четыре дня под руководством маркиза де Сетина, показавшего, что он умеет не только разрушать старые фундаменты, но и строить подобные, совершенно нелепые с виду, и даже отвратительные конструкции. Чудище было названо цитаделью и могло вместить до тридцати человек. Цель ее возведения была не ясна не только затаившимся на склоне горы арабским лазутчикам, но даже самим защитникам Фавора. А комендант Гонзаго, взявший себя в руки после блистательного успеха в первый же день прибытия де Пейна, всякий раз, когда взгляд его ненароком останавливался на выросшем наросте, с проклятиями плевался в сторону цитадели. Дежурили в ней постоянно лишь сами тамплиеры, либо их оруженосцы, охраняя привезенное Андре де Монбаром секретное оружие.

Сам же Монбар удивил Гонзаго еще больше: с сотней солдат он ископал всю площадь возле крепости в радиусе полмили, покрыв ее маленькими отводными канавками, соединяющимися между собой и напоминающими миниатюрный лабиринт. Наполнив канавки каким-то порошком, он велел вновь засыпать их песком, а все пространство приобрело прежний вид.

— И что дальше? — недоуменно спросил Гонзаго, ходивший по пятам за Монбаром.

— Дальше — тишина… — туманно ответил рыцарь-алхимик, приложив палец к губам. Комендант вновь плюнул и, повернувшись, зашагал прочь. По дороге ему встретились Бизоль де Сент-Омер и Роже де Мондидье, верхом, разматывая на ходу гигантскую пеньковую сеть, держа ее за оба конца. Сеть была столь длинна, что ею можно было перегородить весь Иордан и выловить всю рыбу в его водах.

— Ну а это-то зачем? — воскликнул Гонзаго, сам чуть не угодив в ее ячейки.

— На уху потянуло! — уклончиво отозвался Бизоль, приподнимая сеть над головой коменданта, а Роже подмигнул ему единственным глазом и добавил:

— Что-то мы все без рыбы, да без рыбы… Так и умереть можно!

На что Гонзаго, прекратив ломать голову над загадками тамплиеров, махнул рукой, не забыв плюнуть еще раз.

3

Все тамплиеры и их оруженосцы отныне жили в построенной маркизом де Сетина цитадели. Три раза в день из крепости сюда доставлялась горячая пища, за которой ходили слуги Бизоля и его любимый повар Ришар, с которым он не расставался даже во время длительных походов; руководство же всем хозяйством и бытом рыцарей взяла на себя неутомимая, энергичная супруга Виченцо Тропези, Алессандра. Она уже давно стала своим человеком в Ордене, заботясь о тамплиерах, как о старших братьях. Сандра поправилась после падения с лошади, а страшная тень Чекко Кавальканти, сгинувшего в лепрозории, из которого, как правило, не было возврата, больше не витала над ее головой. Дева-воительница оказалась надежным спутником в путешествиях, и ни разу никто из рыцарей — ни словом, ни жестом, не позволил себе какую-либо вольность по отношению к ней. И лишь один человек, оруженосец Гуго де Пейна Раймонд Плантар, ровесник Сандры, в разговоре с нею постоянно краснел, как маков цвет, отводил взгляд и торопился уйти. Причина этого была ясна; но Виченцо не ревновал супругу к юноше, а сама Сандра лишь подразнивала его, со свойственной каждой женщине кокетством. От ее насмешливых слов бедный Раймонд смущался еще больше, а лицо приобретало вообще непонятно какой цвет: от серо-бурого до желто-лилового; заикаясь, он забивался в какую-либо щель цитадели, следя затравленными глазами за амазонкой.

109
{"b":"25680","o":1}