ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Критическое состояние Гуго де Пейна не ускользнуло от внимания даже таких ближайших соседей Палестины, как сельджукский правитель Мухаммед, моссульский султан Малдук, сивасский эмир Данишменд и мардинский султан Наджм-ад-Дин; а грозный перс-ассасин Старец Горы Хасан ибн-Саббах воскликнул по этому поводу хвалу Аллаху, покаравшему наконец нечестивца. Тем не менее еще одна группа убийц-фидаинов была отправлена в Иерусалим, чтобы обратить свои беспощадные кинжалы на остальных тамплиеров, которых безумный Старец поклялся вырезать всех до одного.

Но здоровье Гуго де Пейна теперь неуклонно шло на поправку. Почти непрестанно при нем находились либо Сандра, либо Бизоль, чьим заботам и неутомимости могли позавидовать опытные сиделки. Сандра вообще взяла на себя хлопоты по уходу за всеми ранеными тамплиерами, как их верная и преданная сестра; она сновала между ихними покоями, поднося питье и лекарства, смазывая раны, распоряжаясь о смене белья и прочих удобствах; мало кто мог бы предположить в гордой дочери генуэзского дожа такие способности, она не гнушалась сама выносить грязную посуду и снимать окровавленные бинты, варить питательные бульоны и касаться своими нежными пальчиками заскорузлых ран. Как-то само собой, на ее хрупкие плечи легли и все остальные хозяйственные заботы по Тамплю: наем новых слуг, закупка продовольствия, финансовые распоряжения по поддержанию дома, его украшению и процветанию. Это она велела оборудовать во дворе Тампля серию больших и малых фонтанов, связанных между собой канальчиками, вокруг которых были высажены прекрасные розы и георгины распространявшие благоуханный аромат; это благодаря ее женскому вкусы внутренние покои были оббиты бархатными разноцветными портьерами — ласкающими взор и успокаивающими нервы; это ее руки украсили стены и коридоры Тампля затейливыми сувенирами с различных сторон света — африканскими колдовскими масками, китайскими фарфоровыми статуэтками, византийскими чеканками, русскими соболиными шкурками, индийскими многорукими божками.

Но была еще одна женщина, часто появлявшаяся в жилище тамплиеров, вызывавшая неосознанную ревность Сандры, хотя у той даже и в помыслах не было как-либо претендовать на ее роль маленькой хозяйки большого Тампля. Судьба ее была неопределенна, а перенесенные испытания столь тяжелы, что крепость ее духа держалась лишь на воспоминаниях о прошлом и призрачных надеждах на будущее. Этой женщиной была графиня Катрин де Монморанси. Она снимала небольшой домик возле Западных ворот, ведя уединенную жизнь. События последних месяцев тяжело отразились на ее душевном состоянии: смерть сына, чума в Египте, бегство оттуда вместе с князем Гораджичем, скитания по пустыне, долгожданная встреча с Гуго, его скорый отъезд к Син-аль-Набру и, наконец, возвращение — израненного, полуживого… Она понимала, что он уже давно не принадлежит ей. Возможно, он никогда не будет принадлежать ни одной женщине на земле, потому что его удел — одиночество, пусть даже он станет окружен сонмом людей, находиться в центре событий, в пламени войны или на перекрестке мировых дорог под пристальным вниманием тысяч глаз, но всегда и всюду ему предстоит бороться с одним противником, с самим собой, и, одолевая себя, он будет терпеть поражение, а побеждая — находиться у черты, отделяющей жизнь от смерти. Гуго де Пейн станет кумиром, идолом для многих и многих, он вознесется на недоступные простым смертным вершины, но простое человеческое счастье ему не будет доступно. И та женщина, которая полюбит его — станет подобна огню, обжигающему холодный мрамор; она раскалит его до мерцающего красного света в ночи, но, неизбежно погаснув рано или поздно, не сохранит температуру его души. И мрамор остынет на новые тысячи лет…

Катрин подумывала о том, чтобы вернуться обратно в Алжир, к спокойному и мудрому султану Юсуфу ибн-Ташфину, к привычному ей укладу жизни, к упорядоченным будням, с их суетой и мелкими праздниками. Но сейчас она была нужна Гуго де Пейну. Когда она держала в своих ладонях его тяжелую руку, слабо пожимая пальцы, Катрин чувствовала, что ее силы передаются ему, а полуприкрытые глаза наблюдают за ней и дыхание его становится ровнее. Она думала о том, что не может сейчас покинуть его, уехать во Францию или в Алжир; и он, и она — еще не определили до конца свои отношения. Кто знает?.. Кто знает… Она думала и о другом человеке, вставшем на ее пути и находившемся где-то рядом, — о князе Гораджиче. Его любовь к ней не вызывала у нее сомнений, она и сама чувствовала к нему особую симпатию, признательность, как к отцу, старшему брату, или… На этого закаленного воина можно было положиться и доверить ему свою судьбу и жизнь. Будут ли благосклонны к ней небеса на сей раз?

В этот день Катрин дольше обычного задержалась у постели забывшегося тревожным сном мессира. Батистовым платком она вытерла его влажный лоб, прикоснувшись к нему губами. Стоявшая у окна Сандра, уже немного привыкшая к частым посещениям графини, недовольно передернула плечами: ей были известны прошлые злоключения Катрин де Монморанси, и, невольно ставя себя на ее место, она считала, что, произойди подобное с ней, она не имела бы права появляться больше в жизни Гуго де Пейна; с горячностью молодого порывистого сердца ей казалось, что лучше было бы умереть тогда — при нападении на судно пиратов, чем жить в неволе, и более того — стать наложницей магрибского султана! Но раз уж подобное произошло и ты осталась жива — то уйди в монастырь и живи там тихо и мирно, замаливая свои грехи. И оставь благородного мессира в покое. Так думала Сандра, глядя на печальное, освещенное страданиями лицо графини.

Дверь тихо отворилась и в комнату заглянул Бизоль, смущенно кашлянув. Сандра предостерегающе подняла палец.

— Там… — начал Бизоль, взглянув на двух женщин. — Пришли к Гуго.

Сандра замахала на него руками, но в это время с постели раздался негромкий, спокойный голос, с хорошо знакомыми всем им насмешливо-холодными нотками:

— Так пусть войдут — доступ к телу пока свободен и, главное, бесплатен.

— Хорошо, — улыбнулся Бизоль, приоткрыв дверь и сделав кому-то знак. В комнату стремительно вошла молодая женщина в изящном наряде, подчеркивающем все ее несомненные прелести, откинув с лица вуаль. Не обращая внимания на Катрин и Сандру, она пошла прямо к постели протянув обе руки в белых перчатках. На чувственных губах ее играла улыбка, а зеленые глаза излучали умиление и восторг.

— Боже мой! Что с вами сделали! — воскликнула Юдифь, взглянув наконец-то на Катрин и Сандру, словно это именно они искололи мечами Гуго де Пейна. — Вы так осунулись!

— Болезнь никому не идет на пользу, дорогая донна Сантильяна, — заметил Гуго, снисходительно наблюдая за ее нарочитой суетой. — Но поверьте, я чувствую себя даже лучше, чем после нашей последней встречи.

— О, мы славно повеселились тогда! Князь Василько, кстати, часто навещает меня; мы и сейчас едем верхом в Гефсиманский сад.

— С таким спутником вы теперь в полной безопасности, Эстер.

Но позвольте представить вам моих друзей и ангелов-хранителей, и Гуго познакомил Юдифь с обеими женщинами и Бизолем. Сандра и Катрин, не сговариваясь, лишь холодно кивнули ей головой и отошли к окну.

— Почему вы уехали, ничего не сообщив мне? — прошептала Юдифь, наклоняясь к лицу мессира. — Я думала, что я вам небезразлична.

— А как же князь? — насмешливо спросил Гуго. — И потом: что я должен был вам сообщить? Какую военную тайну, дорогая? Только намекните, и я передам вам все секреты всех своих знакомых королей и императоров — все что угодно! Для вас — с величайшим удовольствием, это для меня все равно что съесть устрицу.

— Противный! — капризно сказала Юдифь, грозя пальчиком. — Вы просто ревнуете меня к князю Васильку. И совершенно напрасно.

— А как же иначе! — поддержал игру Гуго. — Вы ездите с ним по Гефсиманским садам, а мне в это время лекари отпиливают одну ногу за другой, и я теперь обречен лишь ползать по вашим следам. Где уж мне угнаться за вами!

— Нет, правда? — озабоченно спросила Юдифь, косясь на прикрытую покрывалом нижнюю часть тела мессира.

126
{"b":"25680","o":1}