ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Зегенгейм шагнул в самую гущу драки, пробираясь к дверям, уворачиваясь от ударов, наносимых в кромешном дыму. Прямо перед собой он увидел застывшее, искаженное в какой-то нечеловеческой гримасе лицо Робера де Фабро, его сжатые губы, полные дьявольского наслаждения глаза; руки рыцаря крепко держали металлические кольца в створах ворот. Оторвать его от этих колец было невозможно. Каждая лишняя секунда промедления грозила смертью. Зегенгейм не стал более раздумывать, он выхватил меч и ударил им по левой кисти барона Робера де Фабро. Рука его плетью повисла вдоль тела, а пальцы отрубленной кисти продолжали сжимать кольцо, словно зубы мертвой собаки. И — странно, но ничто не отразилось на лице мрачного рыцаря, будто бы он и не почувствовал боли. Людвиг приналег на левую створку ворот, она открылась, освобождая дорогу к свету и воздуху. Задыхающиеся, обезумевшие от ужаса и страданий люди посыпались наружу, падая и отползая подальше от горящего храма. Людвиг сделал несколько шагов вперед, закачался и его, теряющего сознание, подхватили чьи-то услужливые руки.

Вино, выпитое султаном Юсуфом, графиней де Монморанси и князем Гораджичем было отравлено. Это был яд из сока листьев растения, произрастающего в горных районах Сенегала, вызывающий быструю смерть. Но он не мог подействовать на самого султана, который давно приучил свой организм к нему, принимая микроскопическими дозами и увеличивая их в течении десяти лет. Боязнь смерти от отравления была в крови всех предков правителя Магриба. Султан Юсуф всегда возил яд с собой, зная, что в дороге может случиться всякое… Но, надумав умертвить обоих рыцарей, он не мог предполагать, что Катрин де Монморанси, которую он хотел увезти с собой, сделает непредусмотренный им шаг — возьмет рюмку рыцаря и выпьет ее вместо него. Теперь, раз Аллах распорядился именно так, ему нечего было больше здесь делать. Живым не место среди мертвых.

— Так будь же ничьей… — тихо произнес он и встал с кресла. За окнами поднималось красное зарево.

— Что это? — спросила Катрин де Монморанси, бледнея. — Пожар?

— Да, очевидно, — промолвил султан, в последний раз вглядываясь в ее лицо. — Прощайте, графиня. Мы больше никогда не увидимся.

Катрин протянула ему руку, но тело ее качнулось, она сделала неровный шаг и схватилась за спинку кресла. Грудь тяжело вздымалась, дышать становилось все труднее. Встревоженные рыцари встали рядом с ней, а султан Юсуф уже шел к двери, не обращая внимания на финальный акт трагедии.

— Вино… отравлено… — прошептала Катрин; глаза ее исказились болью, а губы свела судорога. — Все… кончено… Так трудно жить… трудно.

Взгляд графини скользнул по лицам тамплиеров; она слабо улыбнулась им, пытаясь сказать еще что-то, может быть, самое важное, но не смогла более ничего выговорить. Глаза ее закрылись и она повисла на руках Гуго де Пейна. Гораджич, выхватив меч, кинулся на уходящих султана и евнухов.

— А-а! Убийца! Получай же, что ты заслужил! — в ярости закричал он, пронзая мечом бросившегося навстречу евнуха. Султан Юсуф встал около открытой двери, глядя на мертвую Катрин де Монморанси, которую де Пейн бережно положил на ковер. Князь Гораджич сражался с тремя евнухами, пытаясь пробиться к султану, но силы уже оставляли его; смертельная темнота начинала застилать зрение. Он разрубил еще одного алжирца и ранил в плечо третьего, но по лестнице уже бежали остальные слуги. Тем временем султану Юсуфу пришлось обнажить меч против напавшего на него Гуго де Пейна, дравшегося ожесточенно и молча, — он понял, кто перед ним, и какую роль он, султан, сыграл в его жизни. Это был поединок отложенный временем на пятнадцать лет, но который все равно должен был произойти — если не на земле то в ином мире. Смерть Катрин свела их лицом к лицу, и один из них должен был умереть… Краем глаза де Пейн увидел, как упал, выронив из ослабевших рук меч, князь Гораджич, и с удвоенной яростью накинулся на человека, укравшего его любовь, изменившего его судьбу. Клинок мессира, как Божье возмездие, мелькнул перед лицом султана и наполовину вошел в живот, окрасив кровью пышные одежды. Гуго с силой вытащил меч, отступил на несколько шагов назад и отбил атаку трех слуг бросившихся на помощь своему хозяину. Но было уже поздно. Султан истекал кровью, придерживая рукой рану и вываливающиеся внутренности. В комнату ворвались еще пятеро алжирцев, в ужасе замерев при виде шатающегося султана Юсуфа ибн-Ташфина, могущественного правителя Магриба, принявшего столь страшную и неожиданную смерть в центре Иерусалима. Они готовы были разорвать рыцаря, осмелившегося поднять руку на их владыку.

— Остановитесь! — крикнул султан Юсуф, глядя с каким-то удивлением на мессира. Но в его глазах не было ненависти, лишь сожаление и печаль. — Остановитесь! — повторил он, и слуги опустили мечи, повернувшись к нему лицом. — Я не хочу здесь умирать, увезите меня отсюда… Никто не должен знать, что здесь произошло, — речь его прерывалась, а в горле пузырилась густая кровь. — Султан уходит… по воле Аллаха, а не от руки… неверного…

Взгляд его еще раз задержался на суровом лице де Пейна, чей меч был выставлен в его сторону, как неумолимое жало змеи.

— Ваше… имя? — через силу спросил султан Юсуф.

— Гуго де Пейн, — промолвил мессир глухим голосом.

— Я… знал… — голова султана склонилась на грудь; тотчас же слуги и евнухи подхватили его под руки и, не оглядываясь на рыцаря, торопливо понесли вниз, стремясь выполнить последнюю волю своего правителя. Через минуту под окнами раздался топот копыт.

Гуго де Пейн подошел к неподвижно лежащему на полу Милану Гораджичу и опустился перед ним на колени. Сердце сербского князя, вечного странника и искателя приключений не билось…

Глава VIII. КОГДА СОДРОГАЮТСЯ ИМПЕРИИ…

Такая мощь — и прах такой! Глядим,

Как град, что мир топтал неудержимо

И все крушил, как зверь несокрушимый,

Сам в прах затоптан временем глухим…

Ален Шартье
1

Маркиз де Сетина и Андре де Монбар очнулись в кромешной темноте, на зная, сколько прошло времени с тех пор, как они оба потеряли сознание. Оба тамплиера чувствовали себя так, словно сражались с целым войском или несколько часов таскали тяжелые камни. С трудом зажегши факел, они огляделись. Тот же узкий, наклонный коридор, пропитанные плесенью пол и стены, сломанный меч маркиза, но — никаких следов присутствия посторонних, неведомых существ со страшными когтями, никаких ран на теле…

— Что же это было? — спросил Монбар. — Мне чудились ползущие на нас твари… кто-то же бросил меня на стену?

— А мой меч? И зеленые глаза, эти красные огоньки из темноты? Кто-то играет с нами в скверные игры, — добавил маркиз. — Если только мы оба с вами не впали в состояние гипноза. Так бывает, Восток — таит много загадок. Я знаю, что существует подземный газ, способный вызвать подобное нарушение психики, когда сражаешься с воображаемыми врагами и принимаешь собственную тень за исчадие ада!

— В таком случае хорошо, что мы не напали друг на друга, — заметил Монбар. — Однако, нам надо как-то выбираться отсюда. Путь назад отрезан завалом. Пойдемте вперед — и будь что будет…

Оба рыцаря осторожно двинулись дальше, с тревогой всматриваясь в неведомую пустоту и прислушиваясь к каждому шороху. Коридор уходил глубоко вниз и они шли уже достаточно долго, а конца его все не было видно.

— Вам не кажется, что мы скоро пройдем всю толщу земли насквозь и вынырнем на поверхность где-нибудь в Индии? — невесело пошутил Андре де Монбар.

— У нас нет иного выхода, — отозвался маркиз. — Чувствуете? Кажется, повеяло свежим воздухом?

— Да, несомненно, — согласился Андре. — Пламя качнулось.

Он сделал несколько шагов вперед, и маркиз едва успел схватить его за руку, поскольку земля под ним разверзлась. Барахтавшегося в пустоте Монбара крепко держал маркиз, уперевшись ногами в края колодца. Наконец, с трудом ему удалось вытащить Монбара обратно. Слава Богу, остался цел единственный факел! Колодец, находившийся на их пути был неширок, около полутора метров, но глубина его была неизвестна — огонь не мог осветить дна, а звук брошенных камней достиг их ушей лишь через несколько десятков секунд. И именно отсюда веяло свежим воздухом и прохладой.

132
{"b":"25680","o":1}