ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Если бы Беф-Цур знал о том, что дом пуст, а ворота открыты, он бы не стал ждать два часа до наступления сумерек, а спокойненько выполнил то, что надумал. Да и Чекко Кавальканти приехал бы сюда пораньше. Но и тот и другой со своими людьми терпеливо выжидали, когда стемнеет. Беф-Цур с зилотами коротал время на пустыре возле забора, а Чекко Кавальканти — в каштановой роще неподалеку. Когда солнце скрылось за горизонтом, оба они произнесли одну и ту же фразу:

— Пора!..

Зилоты перебросили железные крючья с веревками через высокий забор, а латники рысью выехали из каштановой рощи.

Сандра проснулась от скрипа половиц на лестнице. Она встала, присела к зеркалу, поправила прическу. Осторожные шаги приблизились к ее комнате и замерли. «Наверное, это Роже, — подумала она. — Видно, заблудился». Сандра поднялась и открыла дверь, шагнув в темный коридор.

— Роже, — позвала она. — Где вы?

В это время чья-то рука сзади зажала ей рот. Она ударила локтем в солнечное сплетение, но резкий дурманящий запах какого-то снадобья перехватил ее дыхание, и она почувствовала что уплывает в туманный и неведомый мир…

Роже, погнавшись за Этьеном Лабе потерял его из виду на центральном рынке Яффы, где проходимец, спрыгнув с коня, затерялся в толпе торговцев и покупателей. Тщетно Роже и Нивар рыскали по всему базару, расталкивая людей — вор спрятался словно иголка в стогу сена. Разочарованным преследователям пришлось вернуться назад. Когда они подъезжали к дому, с другой стороны улицы к распахнутым настежь воротам спешили Бизоль и Виченцо, встретившиеся возле приюта паломников. С изумлением они узрели приближающихся Роже и Нивара.

— Вы что — оставили Сандру одну? — крикнул им возмущенный Бизоль. — Почему ворота нараспашку?

Виченцо уже выхватил свой меч и вбежал во двор. Следом за ним поспешили Бизоль, Роже и Нивар. По песку тянулись следы крови, скамейки в саду были перевернуты, кусты измяты, на крыльце дома лежал мертвый латник с кинжалом в спине.

— О, Господи! — проговорил Виченцо, толкнув дверь. Внутри дома картина, представшая их глазам была еще более ужасна. Похоже, что тут произошло настоящее побоище. На первом этаже все было разгромлено, окна выбиты, мебель разрублена и вспорота мечами. Всюду валялись мертвые люди: на полу, на лестнице, свесившись с подоконника… Роже насчитал семь трупов.

— Здесь еще трое! — крикнул со второго этажа Бизоль. Виченцо в это время рыскал по комнатам, открывая одну дверь за другой, перешагивая через убитых. Некоторые из них были в кольчугах, с зажатыми в руках короткими итальянскими мечами; другие — с кинжалами, в просторных белых одеждах, с выбритой узкой полоской на волосах — от затылка ко лбу.

— Ее нигде нет! — в отчаянье крикнул Виченцо, спускаясь по лестнице. — Ее убили или похитили!

— Зачем похищать мертвое тело? — усомнился Бизоль. — Она жива, непременно жива, и мы найдем ее!

— Может быть, Сандра испугалась и спряталась где-нибудь? — предположил Роже; ему было совестно смотреть Виченцо в глаза: ведь это по его вине Алессандра осталась одна в доме!

— Я разыщу ее или умру, — пообещал он молодому генуэзцу.

— И я тоже, — подтвердил Бизоль.

Но Виченцо будто не слышал их. Он опустился на ступеньки лестницы, закрыл лицо руками и замер, словно каменное изваяние.

У входа в дом послышался шум, голоса, бряцанье оружия. Встревоженные соседи по кварталу, слышавшие некоторое вреди назад резню в доме, вызвали стражников, и сейчас они осторожной боязливой толпой поднимались на крыльцо. Заглянув в прихожую, начальник стражи увидел трех рыцарей с обнаженными мечами и целую кучу окровавленных трупов. Ситуация была ясна.

— Сложите оружие! — потребовал он, делая знак стражникам окружить рыцарей. — Я арестовываю вас по подозрению в убийстве всех этих людей!

— Бизоль, давайте подчинимся, — промолвил Роже, перехватывая руку друга, с занесенным над головой мечом.

3

Замок Аламут, расположенный в горах Эльбруса, был главной резиденцией Старца Горы, великого магистра ассасинов Дан Хасана ибн Саббаха и считался самой неприступной крепостью не только Востока, но и всего мира. Вырубленный в каменной гряде, нависающий над отвесными скалами, обнесенный сторожевыми башнями и бойницами, поднятый выше облаков, поддерживающий связь с населенными пунктами через узкие, непроходимые тропы, которые в любой момент по сигналу Старца могли быть разрушены камнепадом, — он являл собой пример могущества и неуязвимости, и недаром носил название Орлиного Гнезда. Другие замки и крепости Хасана ибн Саббаха находились в труднодоступных районах Сирии, Ирана и Ливана. Железной рукой магистр ассасинов утверждал свою силу и власть. Его изощренности и коварства опасались все монархи Европы и Востока без исключения. Простой крестьянин-перс, благодаря своему выдающемуся уму, стальной воле, хитрости, жестокости, звериной интуиции, жажде власти и отсутствию каких-либо нравственных норм, сумел подняться и вознестись, подобно своему замку Аламут над облаками людских страстей и желаний. Те же качества, присущие больше дикому зверю, чем человеку, он прививал и своим фидаинам-убийцам, ибо всегда делал ставку на острый кинжал, яд, тугой шнурок, вырытую западню… Ассасины наводили ужас на весь свет. Их ненавидели. Но и сам Хасан ибн Саббах также ненавидел весь мир. Своими кровными врагами он считал европейских рыцарей, хлынувших в Палестину, их противников — сельджуков, египтян, персов, иудеев, византийцев, — всех. Все были его врагами, а весь мир подлежал уничтожению, чтобы на его обломках выросло новое царство — с железной дисциплиной и единственной религией, где поклоняться будут только Хасану ибн Саббаху!

В ближайшее время семидесятилетний, полный сил и энергии великий магистр ассасинов, задумывал предать смерти прежде всего — Бодуэна I, Иерусалимского короля; султана Мухаммеда, верховного правителя сельджуков; главу католической церкви Пасхалия II, а заодно и пребывающего где-то в немецких землях антипапу Сильвестра, — воздав каждому из пап по серьге; византийского басилевса Алексея Комнина; и императора Священной Римской Империи Генриха V. Над судьбой египетского султана Аль-Фатима и моссульского — Малдука — он еще раздумывал. Казнь правителя Мардина — Иль-Газм ибн Артука и сивасского эмира Данишменда — пока откладывалась. «Ничего, — думалось магистру в холодной, вырубленной в скале опочивальне (он не любил тепла). — Они никуда не уйдут от фидаинов. Смерть настигнет и их». Сам Хасан ибн Саббах рассчитывал прожить еще пятьдесят лет. До установления своего царства во всем мире. Огорчало его сорвавшееся по чьей-то вине убийство французского короля Людовика IV. Когда ему доложили, что помешал приведению приговора некий рыцарь, по имени Гуго де Пейн, Старец Горы, затрясшись от ярости, велел уничтожить его, стереть с лица земли. Но следы де Пейна затерялись, а теперь он объявился в Иерусалиме. Приказав готовить повторное покушение на Людовика IV, Хасан ибн Саббах отдал распоряжение выделить трех ассасинов для Гуго де Пейна. Подумав немного, он решил, что для рыцаря будет достаточно и двух убийц-фидаинов.

В отношении покушения на собственную жизнь он не беспокоился. Хасан ибн Саббах не покидал неприступный замок Аламут, а проникнуть в него, несмотря на то, что в крепости было постоянно не более пятидесяти ассасинов, мог только человек, обладающий крыльями орла, или изворотливостью змеи.

Дремота овладела магистром, сидящим в мраморном кресле. Холод от каменных стен, стужа из распахнутых окон, мерзлота от белого, в кровавых прожилках мрамора, — действовали на него как самый горячий жар из камина. Он растворялся в этом холоде, соединялся с ним всеми клеточками своего тела, наслаждался, словно бы погружая свой разгоряченный, безумный мозг в ледяное, мертвое озеро, где не было ни жизни, ни света.

72
{"b":"25680","o":1}