ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я пришел посмотреть, какие из вас вышли солдаты, – продолжал император. – Вы считаете, у вас получилось отвратительно, и в какой-то степени это так. Но кровь, пролитая сегодня, не была настоящей. Погибшие не отправились к Сайонджи.

Если мы пожелаем, то сможем переиграть это сражение и одержать победу. Главное, за последние несколько дней вы осознали, кто вы есть. Вы молоды, вы сильны, вы учитесь. Все мы – и вы, и я – не можем обойтись без ошибок. Вчера была допущена большая ошибка. Посмейтесь над ней, ибо она того стоит. Но также учитесь на ней, ибо это хороший вам урок.

Вы первые, кто будет носить гордое имя Гвардия. За вами последуют другие. Теперь вы должны заниматься упорнее, работать усерднее. Отныне, доколе в Нумантии будет армия, доколе в армии будет Гвардия, каждый солдат будет знать, что высшая честь, которую он может заслужить, – это сражаться так доблестно, как сражаетесь вы. Я приветствую вас, гвардейцы Нумантии. Вы мои дети... а я ваш отец.

Сегодняшний день – это только начало. А впереди нас ждут слава и честь.

Император приветственно поднял руку, и гвардейцы ответили несмолкаемым восторженным ревом. Они кричали так громко, что я начал опасаться, как бы у них не разорвались легкие, – словно позор можно было похоронить в неистовых криках.

Я понял императора: он рассчитывал, что это глупое поражение во время маневров в пустынной провинции должно было закалить Первый гвардейский корпус прочнее, чем победа.

– Мне следовало бы превратить этого безмозглого кретина в жабу, – проворчал император.

– Не знал, что вы обладаете подобной властью, – заметил я.

– Не обладаю. Но ради такого случая я подыщу подходящее заклинание.

– Кстати, о ком мы говорим? О легате?

– И о нем тоже. Но я имел в виду Гуила. Надеюсь, Сайонджи, призвав его назад на Колесо, поджарит ему шкуру на очень жарком пламени.

– Вы хотите снять его с должности? – спросил я. Последовало долгое молчание. Наконец император вздохнул.

– А как, по-твоему, следует поступить?

– Не знаю, – сказал я. – В этом сражении Гуил потерял полководческое чутье. Но я не знаю ни одного человека, с кем бы этого не происходило. К несчастью для него, произошло это при весьма постыдных обстоятельствах.

– Вот уж точно, постыдных, клянусь своими яйцами, – буркнул император. – Мерзавец опозорил меня, выставил на всеобщее посмешище.

– В первую очередь он опозорил меня, – поправил его я. – Впредь буду умнее и не стану заходить в шатер следом за вами.

Император вспыхнул, но тотчас же у него переменилось настроение, и он расхохотался.

– Ладно, не будем его снимать, – решил он. – Моя сестра перед тобой в долгу. Но проследи за тем, чтобы этот Гуил хорошенько усвоил урок. Я не хочу, чтобы подобное повторилось.

– Не повторится, – заверил его я. – Ни с Гуилом, ни с его проклятой Гвардией. Я попрошу Мерсию Петре и его наставников гонять их до тех пор, пока у них кровь не начнет сочиться из глаз и из-под ногтей на ногах. Соответствующий приказ я отдам, как только мы прибудем в Никею.

– Ты туда не прибудешь, – сказал император. – С сегодняшнего дня ты отправляешься в двухнедельный отпуск.

– Зачем? Я еще не успел устать от предыдущего.

– Перед нашим отъездом ко мне пришла одна дама. Некая графиня Аграмонте. У нее была ко мне просьба. Она сказала, что на ее землях окончание сева кукурузы отмечают праздником. По ее словам, обычай этот восходит к тем временам, когда еще в помине не было Аграмонте, и простые люди считают дурным знаком, если их господин не может присутствовать на празднике.

Маран впервые в жизни о чем-то просила императора.

– Моя жена сказала правду, ваше величество, – подтвердил я. – Но с тех пор, как мы поженились, я уже трижды отсутствовал на празднике, по вашему приказу отправляясь в горячие места.

– Просто ужасно, – возмутился император. – Такие традиции крепче всего привязывают крестьянина к своему господину. В этом году ты не пропустишь праздник.

– Если вы так прикажете, ваше величество.

– К тому же я дал слово Маран. Видит Джаен, у тебя очень красивая жена, а я еще никогда не нарушал обещание, данное красивой женщине. – Тенедос посмотрел на воды реки Латаны, и его настроение снова переменилось. – Выходит, Первому гвардейскому корпусу, вопреки моим ожиданиям, еще очень далеко до боевой готовности, – мрачно промолвил он. – А это значит, остальным частям нечего даже и думать об участии в крупных маневрах.

– Боюсь, вы правы, мой государь, – признался я. Тут император произнес очень странные слова:

– Хвала Сайонджи, мне удалось выиграть для нас немного времени.

– Прошу прощения, ваше величество?

– Не обращай внимания, – поспешил переменить тему Тенедос. – Посмотри вон туда. Эта девочка плывет на самом крошечном в мире плоту или же идет по воде, из чего следует, что мы должны срочно начать ей поклоняться?

Когда наш корабль причалил, Амиэль и Маран встречали нас на берегу – о нашем отплытии из Амура в столицу было сообщено по гелиографу. Несмотря на плохую погоду – промозглая весенняя морось вот-вот грозила перейти в дождь, – подруги приехали в открытом экипаже с небольшим тентом над головой. Маран сияла от радости; Амиэль была чем-то разгневана. Мне стало любопытно, что у них произошло. Присмотревшись внимательнее, я разглядел на лице Амиэль бисеринки пота.

– Вот, – улыбнулась Маран, протягивая мне сверток.

Развернув его, я увидел женские трусики.

– Твоя жена, – прошипела Амиэль, – настоящая стерва.

– Не спорю, – согласился я. – Что навело тебя на это открытие?

Маран хихикнула.

– Пока тебя не было, мы вели себя, как полагается порядочным девочкам, – сказала она. – Целых две недели не трогали друг друга и даже себя.

– Раз ты обходился без этого, мы должны были поступать так же, – добавила Амиэль. – И мы держались. До сегодняшнего утра.

На подругах были самые соблазнительные наряды, в каких только можно показаться за пределами опочивальни. Маран надела кричащую юбку, едва опускающуюся до промежности и открывающую трусики из тончайшего шелка, и черную жилетку, застегивающуюся на одну пуговицу, расположенную чуть выше пупка. Под жилеткой у нее ничего не было.

На Амиэль было платье, наглухо застегнутое до самого подбородка, но со смелым вырезом в форме полумесяца чуть ниже ключиц. Крепко стягивая талию, платье от бедра раскрывалось разрезом.

Маран объяснила, что на случай непогоды захватила в экипаж легкий дождевичок.

– Лгунья, – оборвала подругу Амиэль, продолжая рассказ. – Не успели мы отъехать от дома, как она набросила дождевик нам на колени, а потом запустила руку мне под платье и начала меня ласкать. Я... э... ну... не стала ей мешать. Ведь мы действительно держались почти две недели. Каким-то образом Маран удалось стащить с меня трусики, и она запустила пальцы... ну, ты понимаешь куда?

Я думала только о том, как бы не закричать, как бы не застонать и как бы не дать догадаться этому чертову кучеру, что происходит у него за спиной. Я просила Маран прекратить, но она меня не слушала. Тогда я сказала, чтобы она довела дело до конца. Но как раз когда я была готова кончить, она остановилась. Сучка!

– Я прочла в одной из тех книг, что ты мне одолжила, – стала оправдываться Маран, – что сексом всегда лучше заниматься тогда, когда ты уже заведен. Я просто оказала тебе маленькую услугу, позаботилась о том, чтобы ты не разочаровала нашего дорогого Дамастеса.

– В таком случае, во имя Джаен, поспешим домой, а то я взорвусь, – взмолилась Амиэль.

По обеим сторонам нашей просторной кровати мерцали свечи. Амиэль полулежала на спине, подложив под спину подушки, приподняв и раздвинув ноги. Маран лежала на спине у нее между ног, и Амиэль с силой массировала ее груди. Ноги Маран покоились у меня на плечах, а я поддерживал ее за ягодицы.

Вскрикнув, Маран дернулась и обмякла. Ее ноги, сорвавшись с моих плеч, упали на кровать. Я по-прежнему оставался внутри нее. Осторожно вытянувшись рядом, я подложил под руку подушку.

60
{"b":"2572","o":1}