ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Гридень. Из варяг в греки
В глубине ноября
Попрыгунчики на Рублевке
За гранью слов. О чем думают и что чувствуют животные
Гормоны счастья. Как приучить мозг вырабатывать серотонин, дофамин, эндорфин и окситоцин
Тета-исцеление. Тренинг по методу Вианны Стайбл. Задействуй уникальные способности мозга. Исполняй желания, изменяй реальность
Темнотропье
Атлант расправил плечи
Инферно
A
A

На учениях после парада герои на колесницах заходили во фланг к воображаемому сопернику, совершая мгновенные маневры, магические машины метали снаряды в пустоту, а смуглые могучие пехотинцы с легкостью рубились с собственными тенями.

Я и принц наблюдали за воинскими утехами из королевской ложи в компании с двумя тиренскими генералами – Эмерлем и Трэйдом. Присутствовавший здесь же маг Вакрам вел себя не как маг, а как обитатель казармы.

Когда какой-нибудь особенно искусный маневр привлекал его внимание, а это происходило часто, он обнажал свои лошадиные зубы и восклицал:

– Божественное зрелище!.. Посмотрите на этого фехтовальщика!.. Мы заставим демонов жрать пыль!

При этом он хлопал по спинам то Эмерля, то Трэйда, в зависимости от того, подразделение какого генерала вызвало особенное восхищение.

Когда спросили мое мнение, я со всем присущим мне дипломатическим искусством напустил столько туману, что можно было воспринять сказанное как похвалу и только при сильном желании, разобравшись во всей этой болтовне, можно было бы отыскать и скрытую критику.

– Вы с любовью относитесь к армии, – сказал я. – Смотрится как театральное представление.

Принц и генералы расцвели от удовольствия, а Вакрам воскликнул:

– Прекрасно сказано, господин Антеро! Прекрасно! Я не удержался и ехидно заметил:

– Господа генералы, судя по всему, не только прекрасные воины, но и прекрасные хореографы.

– Разумеется, – не понял моей иронии Эмерль. – Мы постоянно отрабатываем каждое движение, как и все действо целиком.

– Ваше сравнение с театром исключительно уместно, – добавил Трэйд. – И мне приятно, что представление моих солдат Доставляет высокое эстетическое наслаждение, как хороший спектакль.

Тут бы моя сестра Рали не выдержала бы и просто покатилась со смеху. Я же лишь кашлянул.

– Какое любопытное явление, – сказал я. – Воины как артисты. В некоторых армиях от случая к случаю применяют для проверки боеспособности… как бы так выразиться, чтобы вы не сочли меня совсем за дилетанта… а, вот как… Применяют маневры с более активным и менее условным противником. Каково на этот счет ваше мнение, господа?

Генералы нахмурились.

– Какой в этом толк? – спросил Эмерль. – У нас детально расписаны все существовавшие в истории стратегии. И на каждое действие есть известное противодействие.

– С такими знаниями и вышколенностью, – сказал Трэйд, – нам попросту незачем подвергать людей риску случайного ранения.

– К тому же хорошо известно, – добавил Эмерль, – что ранения плохо отражаются на моральном состоянии войска.

– Да, наверное, – сказал я. – Да… Теперь я понял.

Мои хозяева довольно улыбнулись, радуясь тому, что убедили меня. Я посмотрел на мага Вакрама и увидел, что тот скорее выглядит задумчивым, нежели довольным. И на мгновение мне показалось, что в этих странных, широко посаженных глазах промелькнуло отражение недюжинного интеллекта.

Несмотря на все мое разочарование, о тиренцах я думал все-таки хорошо. Я побывал почетным гостем на многих званых вечерах. Джанела пропускала их, будучи слишком занята архивами. А количество названных в нашу честь новорожденных несколько ставило под сомнение кислое высказывание короля о том, что его легкомысленные подданные скоро о нас забудут.

На этих вечерах мне встречались исключительно приятные люди – те, кто много знают, но мало болтают. Когда я выпивал достаточно вина, чтобы забыть о тревогах и расслабиться, то признавался, что более красивого народа я еще не встречал. Даже изящные жители Ирайи выглядели простаками по сравнению с этими людьми. Большинство тиренцев имели ясные глаза и здоровую светлую кожу, почти как у детей. Одевались они очень хорошо, со вкусом подбирая цветовую гамму, и надо заметить, что за все время пребывания в Тирении я не видел двух одинаковых нарядов. Ну а поскольку дни и ночи тут всегда стояли теплые, зачастую такой наряд состоял лишь из одной тоги, зато носимой с необыкновенным изяществом, да ювелирных украшений, подчеркивающих красоту лица и тела.

Мои спутники тоже приятно проводили время. Келе и Квотерволз рассказывали, что каждому члену нашего отряда поступали самые романтичные предложения, и их так засыпали деньгами и дарами, что уже невозможно было в случае отъезда захватить все с собой. Они уже жаловались, что слуги так их избаловали в роскошных квартирах, что еще немного – и руки и ноги откажутся им повиноваться, лишенные достаточной практики.

– Ущипните меня, господин Антеро, – сказала мне Келе. – С нами обращаются так, словно мы, а не они потомки старейшин. Каждое утро от меня выходит такой любовник, что я уже думаю, будто я избалованная куртизанка, а не капитан корабля.

Квотерволз со свойственным ему сарказмом добавил от себя:

– Теперь-то я понял, как вам жилось, мой господин, все эти годы. Совсем не так, как мне. Ведь я все время на службе, мне некогда заняться собой, подумать о том, о чем хочется, пойти, куда захочется, прилечь или отправиться куда глаза глядят. Но когда ты знаменит, как вы, мой господин, дело другое. Тебе пожимают руки и приглашают – кто на обед, кто в постель. Но мне-то сейчас эти почести за что? Все, конечно, прекрасно, и все вокруг добры, однако это уже так надоело, что я твержу как попугай: спасибо большое, но, видите ли, я занят.

Каждый торговец знает, что лучшие источники информации о привычках, обычаях и тайнах потенциального покупателя – работающие у него простые люди, с которыми он общается ежедневно. Хоть я еще и не знал, какой товар я могу предложить, но я понимал, что рано или поздно придет день, когда придется или заключить сделку, или умереть.

Поэтому я задал вопрос им обоим:

– Что вы думаете об этих людях?

– Поначалу я думала, что они какие-то салаги, мой господин, – сказала Келе. – Хорошенькие, миленькие и глупенькие, но не настолькомиленькие и не настолькоглупенькие, чтобы пропустить проплывающее бревно.

Я покачал головой, ничего не поняв.

– Хорошо, попробую просигнализировать другими флагами, мой господин, – сказала она. – Те тиренцы, с которыми я познакомилась, готовы расшибиться о палубу ради моего удовольствия. Но если я им не понравлюсь, они вышвырнут меня за борт быстрее, чем мелкая рыбка проскакивает через глотку чайки.

– Понятно, – сказал я. – Значит, у них есть крепость духа, в отличие от их короля. Продолжай. Ну а что… гм… насчет их глупости?

– Они как-то мило глупы, мой господин, – сказала Келе. – Поскольку не желают смотреть в лицо фактам. Они готовы играть в гляделки с демонами, хотя всем известно, что демоны не мигают. Потому что у них нету век. Вместо того чтобы обозревать горизонт, тиренцы смотрят на палубу, замечают там какое-нибудь пятнышко и все заносят в судовой журнал, где и так полно чепухи о других пятнышках. И они переписывают и переписывают этот журнал, пока не узнают все о каждом пятнышке на их корабле. И только тогда, когда журнал о пятнышках станет самим совершенством… может быть, тогда они и примутся счищать эти пятнышки и красить корабль заново.

– Такое ощущение, мой господин, что они какие-то замороженные, – сказал Квотерволз. – И словно бы не уверены, каким путем им идти. И поэтому они идут привычным путем, боясь свернуть с него и вообще заблудиться. С другой стороны, можно ли винить их в этом, когда у них такой король? Никто из них не знает, что ждать от завтрашнего дня. К тому же когда долго живешь в ожидании войны, то начинаешь проживать каждый день именно так, словно завтра уже не наступит.

Келе кивнула и сказала:

– Я хочу вернуться к теме их кажущейся глупости, мой господин. Они очень не любят короля Игнати. Вообще ему не доверяют. Так почему бы не сбросить его с трона? Народ они достаточно самостоятельный и вовсе не походят на тех мальков, которые плавают в надежде, что акула заметит их собратьев прежде, чем их самих. У них есть мозги, мой господин. И весьма неплохие. Тем не менее они позволяют этому недотепе оставаться их королем.

94
{"b":"2573","o":1}