ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Хтонь. Зверь из бездны
Ты поймешь, когда повзрослеешь
Преступный симбиоз
Бессердечная
Дни прощаний
Татуировка цвета страсти
Француженка. Секреты неотразимого стиля
Здоровая, счастливая, сексуальная. Мудрость аюрведы для современных женщин
Императорский отбор
A
A

На учениях после парада герои на колесницах заходили во фланг к воображаемому сопернику, совершая мгновенные маневры, магические машины метали снаряды в пустоту, а смуглые могучие пехотинцы с легкостью рубились с собственными тенями.

Я и принц наблюдали за воинскими утехами из королевской ложи в компании с двумя тиренскими генералами – Эмерлем и Трэйдом. Присутствовавший здесь же маг Вакрам вел себя не как маг, а как обитатель казармы.

Когда какой-нибудь особенно искусный маневр привлекал его внимание, а это происходило часто, он обнажал свои лошадиные зубы и восклицал:

– Божественное зрелище!.. Посмотрите на этого фехтовальщика!.. Мы заставим демонов жрать пыль!

При этом он хлопал по спинам то Эмерля, то Трэйда, в зависимости от того, подразделение какого генерала вызвало особенное восхищение.

Когда спросили мое мнение, я со всем присущим мне дипломатическим искусством напустил столько туману, что можно было воспринять сказанное как похвалу и только при сильном желании, разобравшись во всей этой болтовне, можно было бы отыскать и скрытую критику.

– Вы с любовью относитесь к армии, – сказал я. – Смотрится как театральное представление.

Принц и генералы расцвели от удовольствия, а Вакрам воскликнул:

– Прекрасно сказано, господин Антеро! Прекрасно! Я не удержался и ехидно заметил:

– Господа генералы, судя по всему, не только прекрасные воины, но и прекрасные хореографы.

– Разумеется, – не понял моей иронии Эмерль. – Мы постоянно отрабатываем каждое движение, как и все действо целиком.

– Ваше сравнение с театром исключительно уместно, – добавил Трэйд. – И мне приятно, что представление моих солдат Доставляет высокое эстетическое наслаждение, как хороший спектакль.

Тут бы моя сестра Рали не выдержала бы и просто покатилась со смеху. Я же лишь кашлянул.

– Какое любопытное явление, – сказал я. – Воины как артисты. В некоторых армиях от случая к случаю применяют для проверки боеспособности… как бы так выразиться, чтобы вы не сочли меня совсем за дилетанта… а, вот как… Применяют маневры с более активным и менее условным противником. Каково на этот счет ваше мнение, господа?

Генералы нахмурились.

– Какой в этом толк? – спросил Эмерль. – У нас детально расписаны все существовавшие в истории стратегии. И на каждое действие есть известное противодействие.

– С такими знаниями и вышколенностью, – сказал Трэйд, – нам попросту незачем подвергать людей риску случайного ранения.

– К тому же хорошо известно, – добавил Эмерль, – что ранения плохо отражаются на моральном состоянии войска.

– Да, наверное, – сказал я. – Да… Теперь я понял.

Мои хозяева довольно улыбнулись, радуясь тому, что убедили меня. Я посмотрел на мага Вакрама и увидел, что тот скорее выглядит задумчивым, нежели довольным. И на мгновение мне показалось, что в этих странных, широко посаженных глазах промелькнуло отражение недюжинного интеллекта.

Несмотря на все мое разочарование, о тиренцах я думал все-таки хорошо. Я побывал почетным гостем на многих званых вечерах. Джанела пропускала их, будучи слишком занята архивами. А количество названных в нашу честь новорожденных несколько ставило под сомнение кислое высказывание короля о том, что его легкомысленные подданные скоро о нас забудут.

На этих вечерах мне встречались исключительно приятные люди – те, кто много знают, но мало болтают. Когда я выпивал достаточно вина, чтобы забыть о тревогах и расслабиться, то признавался, что более красивого народа я еще не встречал. Даже изящные жители Ирайи выглядели простаками по сравнению с этими людьми. Большинство тиренцев имели ясные глаза и здоровую светлую кожу, почти как у детей. Одевались они очень хорошо, со вкусом подбирая цветовую гамму, и надо заметить, что за все время пребывания в Тирении я не видел двух одинаковых нарядов. Ну а поскольку дни и ночи тут всегда стояли теплые, зачастую такой наряд состоял лишь из одной тоги, зато носимой с необыкновенным изяществом, да ювелирных украшений, подчеркивающих красоту лица и тела.

Мои спутники тоже приятно проводили время. Келе и Квотерволз рассказывали, что каждому члену нашего отряда поступали самые романтичные предложения, и их так засыпали деньгами и дарами, что уже невозможно было в случае отъезда захватить все с собой. Они уже жаловались, что слуги так их избаловали в роскошных квартирах, что еще немного – и руки и ноги откажутся им повиноваться, лишенные достаточной практики.

– Ущипните меня, господин Антеро, – сказала мне Келе. – С нами обращаются так, словно мы, а не они потомки старейшин. Каждое утро от меня выходит такой любовник, что я уже думаю, будто я избалованная куртизанка, а не капитан корабля.

Квотерволз со свойственным ему сарказмом добавил от себя:

– Теперь-то я понял, как вам жилось, мой господин, все эти годы. Совсем не так, как мне. Ведь я все время на службе, мне некогда заняться собой, подумать о том, о чем хочется, пойти, куда захочется, прилечь или отправиться куда глаза глядят. Но когда ты знаменит, как вы, мой господин, дело другое. Тебе пожимают руки и приглашают – кто на обед, кто в постель. Но мне-то сейчас эти почести за что? Все, конечно, прекрасно, и все вокруг добры, однако это уже так надоело, что я твержу как попугай: спасибо большое, но, видите ли, я занят.

Каждый торговец знает, что лучшие источники информации о привычках, обычаях и тайнах потенциального покупателя – работающие у него простые люди, с которыми он общается ежедневно. Хоть я еще и не знал, какой товар я могу предложить, но я понимал, что рано или поздно придет день, когда придется или заключить сделку, или умереть.

Поэтому я задал вопрос им обоим:

– Что вы думаете об этих людях?

– Поначалу я думала, что они какие-то салаги, мой господин, – сказала Келе. – Хорошенькие, миленькие и глупенькие, но не настолькомиленькие и не настолькоглупенькие, чтобы пропустить проплывающее бревно.

Я покачал головой, ничего не поняв.

– Хорошо, попробую просигнализировать другими флагами, мой господин, – сказала она. – Те тиренцы, с которыми я познакомилась, готовы расшибиться о палубу ради моего удовольствия. Но если я им не понравлюсь, они вышвырнут меня за борт быстрее, чем мелкая рыбка проскакивает через глотку чайки.

– Понятно, – сказал я. – Значит, у них есть крепость духа, в отличие от их короля. Продолжай. Ну а что… гм… насчет их глупости?

– Они как-то мило глупы, мой господин, – сказала Келе. – Поскольку не желают смотреть в лицо фактам. Они готовы играть в гляделки с демонами, хотя всем известно, что демоны не мигают. Потому что у них нету век. Вместо того чтобы обозревать горизонт, тиренцы смотрят на палубу, замечают там какое-нибудь пятнышко и все заносят в судовой журнал, где и так полно чепухи о других пятнышках. И они переписывают и переписывают этот журнал, пока не узнают все о каждом пятнышке на их корабле. И только тогда, когда журнал о пятнышках станет самим совершенством… может быть, тогда они и примутся счищать эти пятнышки и красить корабль заново.

– Такое ощущение, мой господин, что они какие-то замороженные, – сказал Квотерволз. – И словно бы не уверены, каким путем им идти. И поэтому они идут привычным путем, боясь свернуть с него и вообще заблудиться. С другой стороны, можно ли винить их в этом, когда у них такой король? Никто из них не знает, что ждать от завтрашнего дня. К тому же когда долго живешь в ожидании войны, то начинаешь проживать каждый день именно так, словно завтра уже не наступит.

Келе кивнула и сказала:

– Я хочу вернуться к теме их кажущейся глупости, мой господин. Они очень не любят короля Игнати. Вообще ему не доверяют. Так почему бы не сбросить его с трона? Народ они достаточно самостоятельный и вовсе не походят на тех мальков, которые плавают в надежде, что акула заметит их собратьев прежде, чем их самих. У них есть мозги, мой господин. И весьма неплохие. Тем не менее они позволяют этому недотепе оставаться их королем.

94
{"b":"2573","o":1}