ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Темные воды
Марсиане (сборник)
Браслет с Буддой
Minecraft: Остров
Перебежчик
Идеальный маркетинг: О чем забыли 98 % маркетологов
Слова на стене
Каков есть мужчина
Искусство убивать. Расследует миссис Кристи
A
A

Выходил как будто и комплимент, но старший офицер почувствовал, что хотел сказать Каврайский, и, словно бы не слыхал его слов и обратился с чем-то к доктору.

III

– К повороту оверштаг! Право на борт! – донесся через люк взволнованный и неестественно громкий голос вахтенного офицера.

И в эту же минуту прибежал сверху рассыльный и доложил:

– Справа шлюпка с людьми! Огонь подали.

Все оживились и бросились наверх.

«Руслан» повернул к огоньку, лег в дрейф, и баркас спустили. Ехать на баркасе вызвался Каврайский. Лейтенант Вершинин, заведующий баркасом, охотно согласился. С Каврайским отправлялся доктор. Взяли одеяла и бочонок с ромом, и баркас отвалил.

– А ведь нас может и залить, доктор! – проговорил Каврайский, правя рулем и не отрывая возбужденных, уже не злых глаз с волн.

– Очень жаль, что вы окажетесь плохим моряком, язвительный мичман… У вас печень не в порядке…

– Не зальет! Людей спасем… – восторженно воскликнул мичман.

И на лунном свете его худое, некрасивое лицо казалось таким проникновенным, счастливым.

Беспокоились за баркас и на «Руслане».

И белокурый барон говорил старшему офицеру с едва тревожной нотой в голосе:

– Надо было послать баркас, но если основательно сообразить, то, пожалуй, и не следовало бы…

– Уже поздно теперь соображать, барон!..

– О, нет. Сообразить всегда необходимо, Евгений Николаевич!.. Положим, Каврайский – толковый офицер… Найдется в трудном положении…

Старший офицер промолчал.

– Это про что «Ганцакурат»? – тихо спрашивал унтер-офицер, подходя к рулевым на штурвале.

– Опасается за баркас.

– Зря. Ежели люди на шлюпке в океане, то по какой такой причине нашему баркасу пропасть…

– И как людей не вызволить! – промолвил старший рулевой.

– Мичман вызволит. Башковатый и отчаянный, – уверенно сказал унтер-офицер и отошел к своему месту на шканцы.

Прошло полчаса.

Барон то и дело взглядывал в бинокль. Ни шлюпок, ни огня не было видно.

Барон вздохнул.

– Я и говорил, что надо было обсудить прежде, – снова проговорил Оскар Оскарович.

Прошло еще четверть часа.

– Сигнальщик, видишь?

– Никак нет, вашескобродие!..

– Конечно, надо было послать баркас, но…

Барон речи не досказал. Он увидал в бинокль, что баркас идет к «Руслану».

IV

Наконец подошел баркас и был поднят.

На палубу вошли десять англичан, видимо, матросов с купеческого корабля, спокойно радостных и счастливо улыбающихся, и совсем непохожий ни на моряка, ни на англичанина немолодой господин среднего роста с большой окладистой бородой, в летнем стареньком пальто, высоких сапогах и с сомбреро на красиво посаженной голове.

Обличье и манера показывали интеллигентного человека. Он, казалось, был равнодушен к своему спасению.

В первое мгновение его приняли за шведа или норвежца.

Но велико было общее изумление, когда доктор весело и радостно проговорил, обращаясь к капитану и офицерам, окружившим спасенных:

– Соотечественник… Русский… Сергей Сергеевич Курганин… Пойдемте, Сергей Сергеевич… Сейчас чаю и закусить…

– А поместитесь ко мне, Сергей Сергеевич! – воскликнул Каврайский, весь мокрый.

Все радостно жали руку бородатому господину. Со всех сторон слышались восклицания:

– Как сюда попали?

– Откуда?

– Куда шли?

– На каком пароходе потерпели крушение?

– Потом расскажете мне подробно, Сергей Сергеевич… А пока отдохните после этого ужасного испытания! – говорил капитан.

Курганин слегка приподнимал сомбреро, показывая кудрявые, сильно заседевшие волосы, и не выказывал никакой радости от того, что находится среди любезных соотечественников, и на все вопросы отвечал коротко и даже суховато: «Шел из Вальпарайсо [4] на грузовом английском пароходе. Вчера ночью он сгорел. Все спаслись и успели взять свои вещи. Другая шлюпка с капитаном и штурманом ночью разлучилась…»

Затем Курганин пошел за инженер-механиком и Каврайским в кают-компанию. Всем бросилось в глаза это равнодушие Курганина, и его посещение Вальпараисо, и какая-то сдержанность.

Особенно он удивил капитана. Подозвав доктора, он ввел его в свою каюту и тихо и несколько значительно спросил его:

– Кто такой этот господин?

– Я назвал: Курганин.

– Это я слышал, доктор. Но я бы спросил вас, какое его общественное положение, так сказать?

– Не знаю. Не спрашивал, барон… Курганин не из разговорчивых… Но по нескольким его словам видно, что он из интеллигентных людей.

– Зачем же он попал в Вальпараисо? – спрашивал капитан, и его лицо выражало недоумение.

– Верно, путешествует, барон! – нетерпеливо проговорил доктор.

– На грузовом пароходе?

– А что ж… Если нет больших средств.

– Без средств не путешествуют так далеко. Вы заблуждаетесь, любезный доктор… Я плавал много, а в отдаленных странах таких туристов я не видал. Не понимаю. Решительно не понимаю, доктор!

И, видимо старающийся понять и обеспокоенный, что не может понять, барон раздумчиво покачал головой и продолжал:

– Очень странно! «Есть много, друг Горацио…» [5] А вы, доктор, пожалуйста, не беспокойте пассажира расспросами… И намекните, чтобы в кают-компании были деликатны… Все-таки не наше дело, почему этот господин в Вальпараисо… Не наше… И вы, доктор, уж пожалуйста, как тоже больше статский человек, позаботьтесь о пассажире, и вообще, чтобы ему было, знаете ли, спокойно и хорошо… Мне кажется, что он болен… Такое у него лицо… Англичане счастливы, что спасены, а он… Может быть, пожар так подействовал на него…

И, несколько конфузясь, прибавил:

– И вот что еще, доктор… Знаете, так деликатно нужно… Если пассажир, вы понимаете… без средств в путешествии, то как-нибудь… предложите ему взять в долг… Я охотно могу передать вам некоторую сумму… У меня есть лишние сто долларов… Так я, доктор…

Все еще ошалелые глаза барона светились выражением доброты и в то же время стыдливости, когда он прибавил:

– И, прошу вас, доктор, чтобы ни одна душа не знала!..

«Славный ты немца», – подумал доктор и сказал:

– Будьте спокойны, барон. Но я думаю, что Курганин не возьмет… Что-то у него в лице есть… И – вы правы – нервы у него, должно быть, не в порядке.

В эту минуту вбежал рассыльный.

– Старший офицер велел доложить: прикажете сниматься с «дрейфы»?

– Разумеется… Сниматься…

И, когда рассыльный вышел, барон, любивший сообщать доктору все свои случайные недоумения, сказал:

– Вот и этих англичан… придется везти до Батавии…

– А им, барон, и Курганину нужно на мыс Доброй Надежды…

– То-то и затруднение. Я решил не заходить на Мыс… Так и доложил в Петербурге управляющему министерством… Мы можем делать шикарный переход… И адмирал мне сказал: «Ну что ж… хорошо!..» И мне хочется оправдать его слова…

– Да разве, барон, министру так и нужно, если он сказал: «Ну что ж… хорошо…» Право, ему все равно…

– Но мне не все равно! – не без горделивости промолвил капитан. – Правда, появилось новое обстоятельство… Эта шлюпка с русским и англичанами… В том и затруднение… Я уже решил не заходить на Мыс…

– Так завезите англичан и русского в Каптаун [6]… И наша команда освежится… и офицеры… Да и вам, барон, надо развлечься…

– Но как же… Вдруг на Мыс…

– И, право, отлично, барон… Матросы уж затосковали… Да и кают-компания нервничает… Еще бы… Ну, я пойду, барон… Пассажира буду угощать…

– Так вы, доктор, можете по долгу службы подать мне рапорт о том, что для здоровья команды необходимо зайти на Мыс?..

– Обязательно и с восторгом, барон! – сказал доктор и, повеселевши, вышел в кают-компанию.

вернуться

4

Вальпараисо – город на Тихоокеанском побережье Чили.

вернуться

5

«Есть много, друг Горацио…» – незавершенная цитата из трагедии Шекспира «Гамлет». Гамлет говорит: «Есть много, друг Горацио, тайн» (акт 1, сц. 5).

вернуться

6

Каптаун (Кейптаун, Капштадт) – город на южном побережье Африки.

2
{"b":"25738","o":1}