ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Это было последнее, что запомнил молодой сержант. Как только Нексо выкрикнул свой приказ, камень, выпущенный из пращи, угодил под его знаменитый «золотой шлем», раздробив ему череп и убив на месте.

В толпе раздались торжествующие выкрики. Хорошо обученные солдаты, несмотря на гибель своего офицера, выполнили бы его последний приказ. Но Золотые Шлемы не были настоящими солдатами. В их рядах возникло замешательство.

В этот роковой момент бунтовщики перешли в наступление. Камни полетели градом – как выпущенные из пращи, так и брошенные меткой рукой. На крышах и в окнах верхних этажей появились люди с булыжниками, кирпичами и другими тяжелыми предметами. Сраженные кавалеристы вылетали из седел, обезумевшие лошади поднимались на дыбы, брыкаясь от боли и ярости.

Вместо того чтобы разогнать толпу, Золотые Шлемы сами пустились в бегство. Они развернули своих лошадей и пустили их галопом, врезавшись в три другие колонны. Хаос распространялся все дальше, а толпа наступала.

Где-то посреди общей свалки капитана Аберкорна стащили с лошади и избили до полусмерти. Через год он выписался из госпиталя несчастным калекой, потерявшим память и не сохранившим воспоминаний о том, что случилось в тот день.

Среди мятежников были люди, знавшие свое дело, – возможно, обученные Товиети. Люди с ножами подкрадывались к лошадям и обрезали упряжь. Другие, пырнув бедных животных в брюхо, резали им глотки и приканчивали всадников, когда те падали на мостовую.

Сержант, рассказавший эту печальную историю, был сбит с лошади метко брошенной бутылкой. Осколком ему выбило глаз. Он проявил достаточно благоразумия: дополз до ближайшего дверного проема и улегся там, прикидываясь мертвецом, пока стычка не закончилась.

Эскадрон С наверняка был бы весь уничтожен, если бы кто-то не закричал, что подходят армейские подкрепления. Теперь уже в рядах мятежников поднялась паника. Толпа в одно мгновение превратилась в сотни обезумевших от страха горожан, каждый из которых стремился спасти лишь собственную шкуру. Ирония ситуации заключалась в том, что никаких подкреплений не было. Те, кто распорядился послать кавалерию против бунтовщиков, полагали, что одной колонны будет вполне достаточно, а наши командиры и не подумали о прикрытии. Когда вести о разразившейся катастрофе достигли расположения нашего полка, все было кончено, и мне, как и всем остальным, не оставалось ничего иного, кроме как скрежетать зубами в бессильной ярости.

Из ста девятнадцати человек, выехавших в то утро из казарм Золотых Шлемов, вернулось тридцать два. Сорок шесть были убиты или умирали. Сорок один выбыл из строя из-за ранений.

И это было только начало.

Трудно описать последовавшую за этим бурю возмущения и негодования. Солдаты и их командиры порывались отправиться в квартал Чичерин и убивать всех, кто попадется им на глаза. Потом пришел страх: люди решили, что весь город восстал против своей некогда любимой блестящей игрушки, Золотых Шлемов. Страх был почти парализующим. Лишь пятеро человек из полка находились в отлучке, что было большой редкостью. Среди легатов начались разговоры о переводе в другие, более отдаленные места, или о длительных отпусках со своими семьями.

Домициус Лехар и большинство других офицеров выглядели беспомощными, не имея представления о том, что делать дальше.

Еще до похорон погибших из эскадрона С я обратился к домициусу с просьбой о встрече наедине, и в вежливых выражениях (хотя меня распирало от гнева) напомнил ему, что участвовал в настоящих боевых действиях на границе. Кроме меня и Карьяна в полку не набралось бы и горстки людей, принимавших участие в настоящих сражениях. Я выразил уверенность в том, что трагедия – это не случайный эпизод, а лишь первое звено в цепи тщательно разработанного плана, и в дальнейшем нас могут ожидать более кровавые события.

Он с безнадежным видом оглядел свой кабинет, не находя утешения в статуэтках, именных табличках и призах, завоеванных Золотыми Шлемами на многочисленных парадах, и с неохотой признал мою правоту.

Мне предписывалось немедленно составить программу боевой подготовки для Золотых Шлемов. Домициус Лехар сразу же одобрит ее, и я смогу обучать солдат практическим приемам военного мастерства.

– Сэр, – сказал я. – Не можем ли мы сразу приступить к обучению? Разве все должно сначала быть изложено на бумаге, и только потом выполняться?

Но с таким же успехом я мог бы предложить нам всем отрастить крылья и стать Небесной Кавалерией. Осознав тщетность своих попыток, я отсалютовал и собрался уйти.

– Пожалуйста, поторопитесь, – по-отечески напутствовал меня командир полка. – Скоро нам понадобится ваш опыт. И еще одна вещь. Этот улан, о котором вы упоминали, – Курьян или Кирьян...

– Карьян, сэр.

– Поскольку у него есть боевой опыт, я хочу повысить его в звании. Сделайте его сержантом... нет. Я хочу, чтобы его слушались. Сделайте его эскадронным проводником.

Таковы были представления домициуса Лехара о неотложных мерах по укреплению нашей боеспособности.

Когда я сообщил Карьяну о том, какое счастье ему привалило, он отказался поверить в это. Я показал ему письменный приказ домициуса Лехара, и его лицо затуманилось от гнева.

– Я отказался от проклятых нашивок, когда вы предложили мне их в Сайане, сэр, и с тех пор не изменил своего мнения.

– На этот раз у тебя нет выбора, Карьян. Домициус сказал свое слово, и, клянусь копьем Исы, ты будешь носить эти поганые нашивки!

– Не буду!

Я начал выходить из себя: один из немногих компетентных людей, состоявших под моим началом, отказывался от повышения, в то время как окружавшие нас лизоблюды и болваны всеми правдами и неправдами добивались новых чинов, хотя мысль о настоящей ответственности вселяла в них ужас.

– Нет, будешь!

Карьян яростно уставился на меня. Я ответил ему таким же взглядом. Он первым отвел глаза.

– Слушаюсь. Я буду носить их, сэр. Но я даю вам слово, что в первый же день после того, как эта заварушка закончится, я отправлюсь в ближайшую таверну, напьюсь вдрызг и разнесу там все к чертовой матери. После этого меня уж точно разжалуют.

– Ни черта подобного! – взревел я. Ваза, стоявшая на прикроватном столике, упала и разбилась вдребезги. Карьян упрямо набычился.

– Позволь мне выразиться следующим образом. Ты будешь носить нашивки своего звания и выказывать надлежащее уважение к армии, в которой служишь. Ты будешь выполнять обязанности старшего уоррент-офицера, пока я не освобожу тебя от них. А когда все закончится, ты не напьешься и тем более не пойдешь крушить питейные заведения. Это ясно?

Могу выразиться яснее. Если ты не выполнишь мой приказ в точности, то я выведу тебя за казармы, и только один из нас вернется обратно. Я обещаю тебе две другие вещи: тем, кто вернется, буду я, а ты долго проваляешься в госпитале, прежде чем присоединишься к эскадрону, а в тот день, когда тебя выпустят, мы снова пойдем за казармы, и я снова выбью всю дурь из твоей тупой башки!

Карьян молча смотрел на меня. На его мрачном лице было написано что-то вроде невольного уважения.

– Думаю, вы сделаете то, что сказали. И, пожалуй, вы одержите верх.

– Сэр, – напомнил я.

– Сэр.

– А теперь иди пришивать нашивки и не мозоль мне глаза, эскадронный проводник Карьян. Мне нужно составить письменный план тренировочных занятий полка, черт бы его побрал!

Но в тот день я так и не принялся за писанину.

Час спустя в дверь моего кабинета постучался вестовой. Я разрешил ему войти, и он почтительно сообщил мне, что по рекомендации домициуса Лехара мне следует явиться с докладом в Военную Палату через два часа, при всех регалиях.

Я чуть было не спросил, в чем дело, но, разумеется, этот мальчик, новоиспеченный рекрут, не мог ничего знать. Я тоже был потрясен. Военной Палатой называлась штаб-квартира всей нумантийской армии.

– Передайте мою благодарность домициусу и скажите, что я, разумеется, прибуду в указанный срок, – официальным тоном произнес я.

89
{"b":"2574","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Капкан для MI6
Магия утра для влюбленных. Как найти и удержать любовь и страсть
Лунный посевной календарь на 2019 год
Река во тьме. Мой побег из Северной Кореи
Кровь и железо
Алмаз лорда Гамильтона
Архканцлер Империи. Начало
Тобол. Много званых
Книга Таро Райдера–Уэйта. Все карты в раскладах «Компас», «Слепое пятно» и «Оракул любви»