ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Бегущий за ветром
Дом на перекрестке (сборник)
Пёс по имени Мани
Офсайд
Все секреты Minecraft
Две королевы
Щенок Скаут, или Мохнатый ученик
Любовь убитой Снегурочки
Пламя и кровь. Кровь драконов
A
A

В то время я редко виделся с Тенедосом. Он разъезжал по городу под усиленной охраной из специально отобранных офицеров Военной Палаты. Я не вполне доверял им, но мало что мог поделать до прибытия абсолютно надежных людей.

Однажды поздним вечером он вернулся в башню и вошел в мою комнату.

– Сейчас я не отказался бы от глоточка бренди, – вздохнул он. – И к черту чрезвычайное положение! Иногда приходится обманывать самого себя.

Я держал фляжку с коньячком именно для таких случаев, поэтому сразу же налил ему бокал. Тенедос сделал небольшой глоток.

– Могу сообщить тебе один факт, если, конечно, ты до сих пор об этом не знаешь, – сказал он. – Самые упрямые, твердолобые и эгоистичные люди на земле – это чародеи.

Я поблагодарил его за информацию и добавил, что это мне очень хорошо известно.

– Ты слышал о Чарском Братстве?

Название не было мне знакомо. Тенедос объяснил, что это группа наиболее влиятельных никейских магов. Они не образовывали тайного общества, но и не афишировали своего существования, довольствуясь встречами друг с другом.

– Сначала братство возникло как некое общество взаимопомощи, – продолжал Тенедос, – превратившись попутно в весьма влиятельную политическую силу в Никее. Я пытался склонить их к сотрудничеству, но с таким же успехом я мог бы попытаться одновременно соблазнить десятерых монашек или пасти стадо бешеных коров.

– Могу я спросить, зачем?

– Я не буду вдаваться в подробности, Дамастес, поскольку сама идея, возможно, с самого начала была неудачной. Ты знаешь, что магия – наиболее эгоистичное из всех искусств?

Я не знал.

– Чародей творит заклинания в первую очередь для собственной выгоды. Менее охотно он берется работать на клиента, ожидая получить за это богатое вознаграждение. Чем более эгоистично требование клиента, тем больше вероятность его удовлетворения – по крайней мере, мне так кажется. Возможно, поэтому в народе больше говорят о черной магии, чем о белой. Случаи, когда маг творит заклинания, руководствуясь благими побуждениями, например, стараясь примирить воюющие стороны или покончить с голодом, очень редки.

Может быть, сами боги рады видеть, как мы прозябаем в нищете? Как бы там ни было, я задумался над этой проблемой и попытался приобщить своих собратьев по ремеслу к делу спасения Нумантии. Но до сих пор я слышу в ответ только пустую болтовню. Иногда мне кажется, что они и не заметят, как весь мир запылает и начнет рушиться вокруг них.

Я бродил около башни, пытаясь поставить себя на место Товиети, который хочет проникнуть внутрь, и обдумывал возможные способы отражения угрозы. За этим занятием меня и застал вестовой из полка Золотых Шлемов, попросивший от лица адъютанта вернуться в расположение полка, чтобы уладить некий «личный вопрос».

Я не представлял, о чем идет речь, однако согласился, предварительно сообщив Петре о том, куда я направляюсь.

Неподалеку от штаб-квартиры полка стояла покрытая дорожной пылью карета, запряженная парой лошадей. Я спешился, снял свой шлем и вошел внутрь.

Маран сидела на скамье сразу за дверью. При моем появлении она вскочила, и ее лицо осветилось радостью. Потом радость угасла, и я снова увидел выражение невинного ребенка, случайно согрешившего и ожидающего наказания.

Она бросилась в мои объятия, и я прижал ее к себе, не обращая внимания на шлем, с грохотом покатившийся по полу. Я не знал, что сказать или сделать. Внезапно я увидел кожаный чемодан, стоявший возле скамьи.

Некоторое время мы стояли в молчании.

– Я в первый раз обнимаю человека в боевых доспехах, – приглушенно пробормотала Маран, прижавшись к моему плечу.

– Надеюсь, не в последний.

Она отступила назад, и мы посмотрели друг на друга.

– Я оставила его, – просто сказала она.

– Когда?

– Три дня назад. Мы бросили якорь у какого-то острова, собрались отправиться на какой-то банкет у губернатора, и... и я не смогла этого сделать. С меня было достаточно.

Я побросала в чемодан кое-какие вещи, нашла моряка с быстроходным судном, предложила ему золото, и он отвез меня обратно в Никею, – она криво улыбнулась. – По возрасту он годился мне в дедушки, но мне кажется, он втайне надеялся, что я считаю его молодым и похотливым.

– Глупенькая, – ласково сказал я. – Ты могла бы попасть в рабство к пиратам.

– Ты стал бы искать меня, если бы это случилось?

Вопрос казался абсурдным: здесь я занимался куда более серьезными делами. Но я уже научился лгать, а, произнося следующие слова, понял, что говорю вовсе не ложь, а чистую правду:

– Обязательно, хотя бы мне пришлось потратить на это всю жизнь.

Мы поцеловались. Уголком глаза я заметил капитана Лардье, выглянувшего из своего кабинета с потрясенным видом и тут же исчезнувшего.

– Ты уверена в своем решении? – спросил я.

Она кивнула.

– Я никогда не вернусь к нему. Даже если мы... никогда.

Маран отступила от меня.

– Я приехала сюда сразу же, как только сошла на берег. Теперь... наверное, мне нужно заглянуть к себе домой. Я распоряжусь вывезти его вещи. Представляю себе, какой скандал поднимется в моей семье! – она с тоской взглянула на меня. – Как мне хочется остаться с тобой! Но это будет совсем неприлично.

– Хуже того, противозаконно, – добавил я.

Мне не нравилась мысль о том, что она вернется в свой особняк, даже если все следы пребывания там графа Лаведана будут уничтожены. Размышляя логически, я пришел к выводу, что кое-кто, узнав о нашем романе, увидит в Маран средство добраться до меня, а через меня – до Провидца Тенедоса.

Но другого выбора не оставалось.

Но затем меня осенило. Впервые в жизни я решил злоупотребить оказанным мне доверием и впоследствии был рад, что у меня хватило храбрости сделать это. Я думаю так и сейчас, даже зная, что произошло потом. Будь мои силы безграничными – клянусь, я был готов целиком употребить их для защиты Маран.

– Ты не вернешься в тот особняк, – твердо сказал я.

– А куда же я вернусь?

– Ты будешь жить в прекрасной, хорошо укрепленной башне, под охраной людей, которые сделают все, чтобы обеспечить твою безопасность. Со мной. То есть, если ты сама этого захочешь.

Маран взглянула на меня, и я снова утонул в темных глубинах ее глаз.

– Я хочу, – прошептала она. – О, Дамастес, как же я хочу!

– Это беспрецедентный случай, – сказал Тенедос. – Но я могу понять твои чувства. Не думаю, что тебя можно было бы шантажировать, даже если бы графиня стала заложницей, но все-таки согласен, что нет смысла рисковать.

– Благодарю вас, сэр, – я испытал огромное облегчение.

Тенедос пожал плечами.

– Поскольку дело уже сделало, было бы очень странно, если бы я вдруг отменил твои распоряжения.

– Могу ли я предложить вам поступить так же с баронессой Розенной? В башне более чем достаточно свободного места.

– Нет, – твердо ответил Тенедос. – Во-первых, сейчас у меня совершенно нет времени для личных дел, а во-вторых, ей не угрожает никакая опасность.

– Вы уверены?

– Если это тебя успокоит, то знай, что я сотворил защитное заклинание с использованием, в числе других вещей, собственной крови. Розенна в полной безопасности и останется невидимой даже если сам Тхак будет искать ее. А теперь будь добр, не суй свой длинный симабуанский нос в мои дела!

– Слушаюсь, сэр.

Неделя проходила за неделей, но мы напрасно дожидались новостей о подкреплениях, подходивших по реке. Хуже того, из Военной Палаты пришло сообщение о том, что гелиографические станции, расположенные вдоль реки, не отвечают на сигналы.

Куда пропала армия?

Жутко было ехать по никейским улицам. Открытое насилие прекратилось, но лишь потому, что солдаты и стражники передвигались большими группами, а члены правительства выходили только под усиленной охраной. По утрам на улицах по-прежнему находили трупы.

93
{"b":"2574","o":1}