ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она вошла в спальню, откуда до меня донеслось поскрипывание кровати, и вскоре я услышал ее голос:

– Ну вот, готово.

Я вошел в каюту. Симея лежала, с головой укрывшись одеялами. Я разделся, оставшись в подштанниках, и, скользнув под простыню, вытянулся поближе к краю на своей половине кровати.

– Как-то раз вы высказали предположение насчет одного из тех качеств, какими должен обладать мужчина, которого я полюблю, – донесся до меня приглушенный одеялами голос.

– Я помню… И помню, как ты чуть не отгрызла мне голову за то, что я тогда сказал.

– Для вас такие разговоры были в то время неуместны, сэр, а я была полностью сосредоточена на делах. Но теперь я намерена сказать вам об одном из непременных, на мой взгляд, мужских достоинств – у него должны быть теплые ноги, когда он находится в постели.

– Это превосходное качество, – согласился я. – Но разве могут быть холодными ноги у человека, лежащего в кровати?

Ответом на мой вопрос послужило прикосновение к моим икрам пары сосулек. Я взвизгнул.

– Да помилуют нас боги, женщина! Неужели ты вымачивала их в реке, пока я купался?

Она хихикнула и протянула ноги дальше, пока они не коснулись моих ступней.

– Теплые, как свежеиспеченный хлеб, – сказала она. – Это хорошо, очень хорошо. Но на самом деле ноги у меня не такие уж холодные.

– Как бы не так! Вокруг проклятого богами острова, на котором меня держали в тюрьме, порой плавали айсберги. Так вот они были куда теплее.

– Прошу прощения, о господин главнокомандующий. Но у меня есть кое-что гораздо холоднее.

Она быстро придвинулась ко мне, и я почувствовал животом и бедрами прикосновение изумительно шелковистой, но очень холодной кожи. Инстинктивно я подался назад – Симея была полностью раздета.

– Клянусь Джаен, пляшущей на канате! Твой зад и впрямь просто ледяной!

– Вы сказали, Джаен?

– Я оговорился, – поспешно отозвался я. – Я хотел сказать, Варумом.

– Слово не воробей. – Она снова захихикала. – А что, вы всегда так одеваетесь, когда ложитесь спать?

– Я пытаюсь быть порядочным человеком, – чуть ли не сердито огрызнулся я. – Не забывай об этом. А куда делась сосредоточенность на делах?

– А на каких делах нам сейчас следует сосредоточиваться? – хриплым шепотом спросила она.

Я уже совсем было решился прижаться к ней и обнять ледяные ягодицы, но тут моя дубина воспрянула и затвердела как камень, так что я решил не двигаться. Девушка немного полежала неподвижно в той же позе, а потом повернулась ко мне лицом и высунула голову из-под одеяла.

– Вы намерены позволить женщине замерзнуть?

– Мне казалось, что мы намеревались вздремнуть.

Она пристально, изучающе посмотрела мне в лицо:

– Дамастес, вы знаете, сколько мне лет?

Я кивнул.

– А вам сколько? Лет тридцать?

– Почти тридцать восемь.

– Эта разница тревожит вас?

Я улыбнулся (улыбка вышла немного кривой):

– Не знаю, почему она должна меня тревожить. – Я говорил правду, потому что Маран, когда я встретил ее, была лишь немногим старше Симеи. Алегрия была старше всего на пару лет, а совсем недавно в деревне женщин я без малейшего колебания овладел Стеффи, которая, пожалуй, была даже младше.

– Или, может быть, я слишком тороплюсь? – Симея высунула руку из-под одеяла и теперь перебирала пальцами волосы на моей груди.

– Конечно нет.

– Возможно, вам никогда прежде не приходилось целовать волшебницу?

– А вот это чистая правда.

– Ну так?..

Ее приоткрытые губы прижались к моим, наши языки соприкоснулись. Я прижал ее к себе, почувствовав, как мгновенно отвердели прикоснувшиеся к моей груди соски, провел рукой вдоль тела, лаская ягодицы, быстро провел пальцем между ними. Симея вздохнула, закинула на меня левую ногу и придвинулась поближе. Я поцеловал ее в шею, легонько прикусил мочку уха, пробежал языком по его завиткам. Она задышала чаще.

Я перевернул ее на спину и лег сверху, опираясь на локоть. Симея открыла глаза.

– Я слышала, что тебя называли Дамастесом Прекрасным, – прошептала она. – И это верно.

– А ты знаешь, что изумительно красива?

Она улыбнулась в ответ:

– Никому не покажется, что ему слишком часто говорят такие слова, правда?

– Любой, кто не говорил их тебе, должен лечить глаза.

Она приоткрыла губы, и я поцеловал их – этот поцелуй длился очень долго, – а затем поцеловал взасос ее шею и спустился ниже, пока не нашел груди. Я целовал их, дразня, прикусывал зубами соски и гладил ладонью живот Симеи.

А ее рука скользнула вниз по моей груди и наткнулась на подштанники. Я распустил завязку, спустил их до щиколоток, стянул ногами и отшвырнул куда-то в сторону. Ее пальцы тут же нашли мой член, очень мягко, лаская, пробежались по нему снизу вверх и легонько обхватили головку.

– Дамастес, ты весь такой большой.

– Изнутри я покажусь тебе еще больше.

Я поцеловал ее живот, сильно прижал языком пупок. Ее ноги раздвинулись, а мои губы скользнули вниз по ее гладкому животу. На лобке у нее оказался лишь маленький кустик волос. Я поцеловал ее нижние губы, быстро двигая языком, а потом опустился еще немного дальше.

Она закинула одну ногу мне на спину, а я продолжал дразнить языком ее потайное место.

– Я уже мокрая?

– Да, – ответил я и засунул в нее палец.

Она громко охнула и подалась всем телом вперед. Я легонько гладил большим пальцем ее клитор, а указательным медленно поглаживал изнутри влагалище.

Симея тихонько ворковала без слов, ее руки гладили мой затылок, а я продолжал ласкать ее.

– Тебе нравится?

– О да… да…

– Я засуну в тебя еще один палец?

– Да…

Когда я это сделал, она громко простонала, а я облизал палец левой руки и засунул его ей в зад.

– О боги!

Я продолжал ласкать ее пальцами и языком.

– Так хорошо?

Она ответила невнятным захлебывающимся звуком.

– Хочешь, я засуну в тебя что-нибудь еще?

– Да, Дамастес. Да!

Я прикоснулся к ее половым губам кончиком члена, она дернулась всем телом, а тогда я немного вдвинул его между ними, Симея не то простонала, не то испустила сдавленный вопль. Я полностью вошел в нее, сразу же почти до конца вышел и почувствовал, как ее ноги обхватили мои бедра.

– Ложись на меня, ну, ложись же, пожалуйста!

Я двинулся в ней еще раз-другой, а потом вышел и начал дразнить ее кончиком моей игрушки снаружи.

– О, не делай этого, не надо, прошу тебя, ты мерзавец, ты ублюдок, засунь его обратно в меня…

– Что положить обратно в тебя?

– Засунь свою дубину, эту твою большую штуку, ну, это, ну, пожалуйста, скорее!..

Я сильным движением вошел в нее, пока не оказался внутри полностью, лег на нее сверху, опираясь на локти, и стал ритмично, медленно, сильно двигаться взад и вперед, а ее ноги все крепче оплетали мои бедра, ее руки, то замирая, то вновь оживая, гладили мою спину, ее голова перекатывалась из стороны в сторону, из приоткрытого рта стекала струйка слюны, она задыхалась, а потом ее тело сильно задергалось подо мною, она закричала, выгнулась дугой, приподняв меня, и тут же расслабилась, и в это же мгновение я выпустил в нее семя и навалился на нее всей своей тяжестью.

Некоторое время мы лежали неподвижно, но вскоре я опомнился и снова оперся на локти, сняв с ее тела большую часть своего веса.

Она раскрыла глаза и раздвинула губы в слабой улыбке.

– Ты первый за всю мою жизнь мужчина, которого я совратила. Ты так хорош!

– А ты еще лучше.

– О да. Я такая!

Я повернул ее на бок и, напрягшись, начал медленно двигаться в скользком лоне, а она счастливо вздохнула, обняла меня, прижала к себе, и снова в мире не осталось никого, кроме нас двоих.

– А что теперь? Ты хочешь кончить мне в рот?

– Нет, – ответил я. – Ложись на спину.

Она повиновалась. Я скользнул в нее, закинув ее левую ногу на мое правое плечо. Она раскинула руки, чуть ли не вцепляясь пальцами в простыни. Через некоторое время я повернул ее на бок и продолжал медленно двигаться в ней, а мои руки в это время гладили ее спину, груди, живот.

71
{"b":"2575","o":1}