ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я опять повернул ее на спину и засунул подушку ей под ягодицы.

– О боги… как же хорошо!.. Не останавливайся, Дамастес, делай со мной все, что захочешь!

Я дотянулся до растительного масла, которое нашел в кухне, смочил в нем палец и, не переставая двигаться, засунул палец ей в зад. Ее ягодицы напряглись, но после того, как я сделал пальцем несколько легких движений, совершенно обмякли.

– А теперь туда… – простонала она. – Прошу тебя, туда!

Мы занимались любовью весь этот день и почти всю ночь, и ни один из нас не пресытился. Наша любовь была то яростной, то нежной, а в это время речные волны качали нашу яхту, а буря отчаянно стучалась в дощатые стенки каюты.

Но мы ничего не замечали, укрывшиеся от всего мира, спрятавшиеся друг в друге.

Судя по всему, приближался рассвет. Мы лежали рядом, мокрые от пота и любви.

– Надеюсь, что мне не придется завтра… сегодня показывать, какая я искусная лодочница, – полушепотом сказала Симея. – У меня слегка побаливает… там.

– А мне кажется, что я какой-то неуклюжий, – ответил я.

– Перестань хвастаться и дай мне несколько минут отдыха, чтобы тебе можно было еще разочек взять меня. – Она поцеловала меня. – Тебе известно, что ты очень хороший любовник?

– Это с тобой я хороший, – сказал я, и это была почти правда, потому что ее желание и воображение были очень сильными, пожалуй даже сильнее, чем мои.

– А тебя это задело?

– Что – это? – изумленно спросил я.

– То, что ты не первый.

– Почему, во имя Джаен, это должно как-то задевать меня?

– Я слышала, что мужчины огорчаются или сердятся, если оказывается, что они не первые, особенно если женщина еще не очень старая.

– Это нисколько не задевает меня. А тебя разве беспокоит, что до встречи с тобой я оставался непорочным? – с невинным видом спросил я.

– Если бы у меня хватило на это сил, – сказала Симея, – я дала бы тебе по яйцам коленом. Лучше подними меня. Я хочу, чтобы ты взял меня стоя.

– Повинуюсь, о волшебница. Какое ужасное наказание.

Мы проспали почти весь следующий день, проснулись под вечер, искупались, поели, вернулись в кровать, снова любили друг друга, а потом опять уснули.

А когда мы проснулись на следующее утро, шторм утих, река текла, спокойная и холодная, берега были пусты, и лишь с севера, со стороны догоравшего города, все так же летели клубы дыма.

Зачалив веревки за деревья, мы вытащили яхту из нашей бухты, Симея пустила ее по течению, и мы доверили реке нести нас на север, в направлении Каллио.

По берегам тянулись опустошенные, изрытые колеями земли. Мы видели тут и там группы майсирских солдат, решивших, что выгоднее дезертировать, чем подвергаться превратностям долгого и опасного обратного пути через Сулемское ущелье и Кейт, который предстояло преодолеть армии.

Истребление этих бандитов должно было стать едва ли не первой заботой для того, кому предстояло одержать победу в этой войне – второй на памяти одного поколения, – которая теперь превратилась в гражданскую войну. Поскольку я твердо решил стать победителем, то не мог не задаться вопросом о том, кто будет властвовать после того, как я уничтожу Тенедоса. Я, конечно, не завидовал ему… или им, потому что к власти вполне мог прийти очередной Совет, хотя я решительно не мог представить, из кого бы он мог состоять.

День был тихим и безветренным, и Симея решила преподать мне урок управления судном. В то утро нам встретились две маленькие рыбацкие лодки, с которых нам помахали руками, – река уже не была совсем безлюдной. Мы значительно приблизились к краю разоренных земель и границам Каллио.

Мы рассуждали о том, сколько времени потребуется для того, чтобы известие о смерти Байрана и отступлении майсирцев достигло Никеи и Тенедоса, который, как мы рассчитывали, должен был все так же находиться в зимнем лагере неподалеку от дельты Латаны, и пришли к выводу, что это случится не так уж скоро, поскольку гелиографы, которыми так гордились нумантийцы, были почти полностью разрушены за годы смуты.

Я дурачился, заставляя яхту двигаться зигзагами; она оставляла на почти безмятежной серой речной воде, сливавшейся у горизонта с пасмурным небом, плавно изгибающийся след.

И вдруг над спокойной рекой поднялась волна чуть ли не в пятнадцать футов вышиной, обрушилась на корму яхты и смыла меня за борт, как деревянную чурку.

Я плашмя, тяжело рухнул в воду, сразу же погрузился в нее, а отхлынувший поток ухватил меня, закрутил и повлек ко дну. Но все же мне удалось вырваться из водоворота и пробиться обратно, к воздуху и жизни.

Я вынырнул на поверхность, увидел, что Симея пытается развернуть нашу яхту против течения, и поплыл к лодке, напрягая все силы. На мгновение мне показалось, что я погиб, потому что течение несло яхту быстрее, чем я способен был плыть, но все же мне удалось приблизиться к ней. Мне уже не хватало дыхания, руки стали слабеть, но Симея бросила мне канат, промахнулась, бросила снова, и на этот раз я поймал его и стал, перебирая руками, понемногу подтягиваться к борту.

Я уже совсем изнемог, и мне не хватало сил даже для того, чтобы выбраться из воды через высокий фальшборт. Симея схватила меня за штаны и потянула, напрягая все силы, и лишь с ее помощью мне удалось перевалиться через борт и рухнуть на палубу. Какое-то время я лежал, жадно хватая раскрытым ртом воздух, но в конце концов дыхание успокоилось и я поднялся на трясущиеся ноги.

– Ты, ублюдок, еще немного – и тебе это удалось бы! – прокричал я, глядя в небо.

Симея удивленно посмотрела на меня.

– Теперь мы знаем, что Тенедосу уже известно о том, что случилось, – сказал я.

– А ты уверен, что это его рук дело?

– Нет, не уверен. Но заинтересован в этой волне мог быть только он. – Я снял рубашку и принялся выжимать ее. – Случайность это или нет, но я все равно намерен записать ее в тот счет, который выставлю ему.

Снова начало штормить, и Симея придумала очередную блестящую военную хитрость. Нам попалось огромное – более двухсот футов длиной и шире нашей лодки – дерево, поваленное зимними бурями. Оно тихо плыло вниз по реке. Симея подвела суденышко к нему и велела мне покрепче привязать лодку к толстым ветвям.

Я сказал ей, что мне не слишком нравится ее затея: а что, если дерево перевернется?

– Тогда мы утонем во сне, и я снова встречусь с тобой на Колесе, – ответила она. – Но ничего подобного случиться не должно.

Я раскрыл было рот, чтобы возразить, но она добавила:

– К тому же я могу сотворить заклинание, и если тебя сбросил за борт действительно Тенедос, то он не сумеет разглядеть нас, а примет лодку за одну из деревяшек, зацепившихся за это бревно. И еще одна мелочь: вместе с деревом мы поплывем гораздо быстрее, чем сами по себе. По крайней мере, пока оно будет держаться на середине реки.

Из нас лишь она понимала нрав реки, и потому я оставил споры, спустился вниз и приготовил обед.

Когда мы закончили есть, Симея убрала со стола, помыла посуду, и мы легли в постель. Но сегодня, вместо того чтобы заниматься любовью, как мы делали каждую ночь, она захотела поговорить. О моей покойной жене, о моих прежних любовницах. Мне уже приходилось вести такие разговоры с женщинами, и я чувствовал себя немного неспокойно. Сам я никогда не проявлял особого интереса к их прошлому, но на это женщины, похоже, не обращали никакого внимания.

– А у меня был всего лишь один настоящий любовник, – сказала Симея через некоторое время. – Да и с ним отношения продолжались всего лишь месяц или два.

– Жаль. Выходит, мне не придется выслушать ни каких пикантных признаний, – пошутил я, подавляя зевоту.

Она издала какой-то невнятный, отрывистый и резкий горловой звук.

– Понимаю, – сказал я. – У тебя найдутся пикантные признания. Беру свои слова назад.

Она очень долго молчала, и мне хватило чутья для того, чтобы заранее испугаться того, что должно было последовать за этой паузой, поскольку если бы она начала о чем-то говорить, то ее рассказ оказался бы нисколько не забавным.

72
{"b":"2575","o":1}