ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Рунный маг
Рискуя собственной шкурой. Скрытая асимметрия повседневной жизни
Тело-лекарь. Книга-тренажер для оздоровления без лекарств
Далекие миры. Император по случаю. Книга пятая. Часть вторая
Обжигающие оковы любви
Легион уходит в бой
Радость, словно нож у сердца
Animal brooch. Стильные брошки. Вяжем крючком
Врачи. Восхитительные и трагичные истории о том, как низменные страсти, меркантильные помыслы и абсурдные решения великих светил медицины помогли выжить человечеству
A
A

Мадя Будилова, в которой не было ни капли доброты, несколько раз уже пыталась поссорить эту неразлучную пару, но ее старания потерпели полный крах. Обе Гавлиновы были настороже и, сталкиваясь с Мадей, становились единым целым и на все попытки Мади в один голос отвечали: «Нет!» И Маде приходилось отступать несолоно хлебавши. Но, и отступая, она готовила им новые козни.

Обе Гавлиновы отплачивали Маде за эти штучки по-своему: следили за ней и предупреждали тех, кому угрожали Мадины козни.

Встретив Блажену на Колоточи, они с радостью остановились, и, пока большая Гавлинова болтала со всеми проходящими мальчишками, маленькая подробно рассказала Блажене обо всех преподавателях четвертого класса: об их слабостях и достоинствах, об их методах и «коньках».

Наконец большая Гавлинова толкнула маленькую в бок, и обе они заговорщически посмотрели друг на друга.

— Да скажи ты ей, Юлинка, — сказала большая.

— Лучше ты, Павла, — скромно предложила маленькая Гавлинова. — Ведь ты это открыла.

Блажена немного удивилась. Ее живая фантазия уже рисовала все напасти, которые могли произойти и как-то оскорбить ее. Она не догадывалась, откуда на нее сможет свалиться эта неизвестная беда, и сразу насторожилась.

— Не знаю, должна ли я тебе говорить, — упиралась Павла. — Будилова, твоя подруга, во всяком случае так ведет себя…

Блажена ничего не ответила. Значит, Мадя! Хорошо! Ну, а что дальше?

— Ну и подруга! — съязвила Юлинка. — Ведет себя хуже недруга. Будь с ней осторожна, Блажена, — все еще скрытничала Павла. — Ну как, сказать ей, Юлинка?

— Ну почему бы нет? На Будилову нам наплевать, а Блажена нас никогда не обижала.

— Наоборот, — сказала Павла, — в прошлом году она мне помогала по сочинению.

Блажена чувствовала себя как на углях. В чем же дело? Скажет ли ей все наконец эта неразлучная парочка? Однако внешне она никак не проявляла своего нетерпения.

— А вдруг Блажена на нас рассердится? — лицемерно произнесла Юлинка.

— Почему рассердится? Ведь она тогда узнает всю правду о Духоне, — приоткрыла свою тайну Павла.

Тайна оказалась неожиданной. Блажена покраснела как рак, и обе Гавлиновы сразу решили, что разоблачили Блажену. Им было это по душе! Теперь они натравят Блажену на Будилову — ведь Будилка это заслужила! И Павла тут же принялась все выкладывать:

— Ты должна знать, Блаженка, Будилка ездит с Духонем на велосипеде!

Блажена яростно дергала травинку.

— Ну и пусть ездит на здоровье! Я уже два раза не ходила кататься.

— Она нахально утверждает, что ты не столько учишься, сколько тебе нравится ездить с Духонем и что ты просто сохнешь по нему.

Блажена чуть не заревела от злости, но сдержалась. Противно — девчонки уже прознали о ее дружбе с Ярославом Духонем, да и сам Духонь, значит, говорит об этом с Мадей. Наверняка говорит! Даже не желая этого — ведь Мадя хитрая, все из него вытянет! И возможно, что они вместе смеются над ней.

Обе Гавлиновы наслаждались замешательством Блажены, и Павла добавила осторожно, словно касаясь раскаленной плиты:

— Впрочем, что тебе до Будиловой, ведь ты все равно не ходишь в школу!

Нет, этого Блажена уже не смогла снести! Она кинулась от них прочь, бросив сквозь зубы «до свидания» и оставив обеих Гавлиновых удивленных, но довольных тем, что они подложили мину под приятельские отношения Блажены и Мади.

Блажена мчалась домой с занозой в сердце — до чего же мир плохо устроен! Она вернулась на свой необитаемый остров, укрылась в крепости под верблюжьим одеялом и принялась нянчить козленка, который всюду за ней бегал, с тех пор как Робинзонка подстрелила его мать в стаде диких коз.

Мир злой и рождает лишь одно зло, и самое лучшее — удалиться от него.

Темнело, и мрачные мысли все больше и больше теснились в голове Блажены, собираясь словно тучи перед бурей. Даже папа ею недоволен, она чувствовала это. Наверно, ему казалось, что она мало любит брата. При их поездках в Крч она видела, как заботливо он расспрашивает там о малыше, с какой нежностью берет на руки конверт, из которого выглядывает маленькое личико, еще сморщенное, но уже переставшее быть красным. Личико, которое кривится, словно от невидимого ветерка, веки поднимаются и опускаются, глаза не видят, беззубый ротик причмокивает — вот и все!

В последний раз Блажена тоже взяла на руки брата, но тут же отдала сестре — не знала, что же с ним можно делать. Ради отца она тоже старалась быть с малышом нежной, разговаривала с ним тоненьким голоском, но потом не выдержала и засмеялась.

По-настоящему веселой она почувствовала себя лишь на Збраславском пляже, куда отец привез ее, выполняя свое обещание. Отец был неразговорчив, Блажена сразу заметила это. Снова, как и раньше, его голова была тяжела от дум.

Блажена вдоволь наплескалась и наплавалась. Она начала было соревноваться с другой молоденькой пловчихой, но победа оказалась не за ней — в последнее время она совсем не тренировалась. Впрочем, ведь и все изменилось к худшему, и мало было надежды, что когда-нибудь станет лучше. Гавлиновы были правы — ее учение кончилось! Трудно было ее ранить больнее, чем этой глупой фразой.

Но самое худшее — что она не могла ни с кем поделиться своими бедами. Отцу ей не хотелось рассказывать, ведь он мог ее и не понять. Или не придать ее рассказам значения. А может, даже и посмеяться! Казался же ему смешным Духонь! Отец называл его непородистым щенком, хотя Духонь был вполне симпатичным парнем. А как он старался учить Блажену!.. Впрочем, если теперь он ездит с Мадей…

Размышляя о своих горестях, Блажена вспомнила, что Робинзон в своем бедственном положении вел дневник. Так же поступит и она. Свое душевное состояние надо подвергнуть анализу. Тогда она освободится от грустных мыслей, которые давят на нее день ото дня сильнее. Она положит на чашу весов все хорошее и плохое в ее теперешней жизни. Робинзона это успокаивало. Может, успокоит и ее.

Порывшись в книгах на письменном столе, она нашла, что ей нужно: небольшую записную книжку. В ручке не осталось чернил, в пузырьке их было на донышке, одно воспоминание. Но на сегодня хватит, если она разведет их водой.

Первую страницу она оставила чистой, потому что подходящая надпись ей так и не пришла в голову. Как назвать: «Дневник», «Остров отчаяния» или «На необитаемом острове»? Ни одно название ей не нравилось.

Вторую страницу она разделила пополам. На левой стороне написала «Зло», на правой — «Добро».

Начала Блажена цитатой из «Робинзона», которая так и просилась сюда:

«Если нас огорчает зло, то мы должны не забывать и о добре, которым зло сопровождается, и о том, что могло быть еще хуже».

Так Блажена утешала себя, разочаровавшись в Маде. В который уже раз?

Минуту она сидела раздумывая, потом принялась писать. Она смотрела, как разбегаются буквы по странице, и тут ее вновь охватили самые разные чувства, приятные или недобрые, в зависимости от того, какую букву она собиралась писать. «Л» казалось ей чванным заморышем, на «О» ей хотелось плыть, как на надутом круге, а «Ф» в ее представлении походило на старого отвратительного бородача. Первое знакомство с буквами пробудило в ней в свое время даже какое-то ощущение музыки и вызвало новые образы.

Но тут она вдруг убедилась, что ее руки, погрубевшие от работы, не в силах писать так же красиво и плавно, как раньше, когда они были гладкими и нежными, с неполоманными ногтями. Тогда ей нравилось на них смотреть, а теперь ручка не слушалась, и ей приходилось с большим усилием выводить каждую букву.

Когда она закончила, то на второй страничке записной книжки появилось следующее:

ЗЛО

У меня умерла мама. Из рая детства я попала на остров кухни и уборки.

Прости-прощай школа, учительница чешского и все мои подруги.

У меня нет велосипеда, хотя я и научилась на нем ездить.

ДОБРО

Но у меня есть отец. Он обо мне заботится и даже развлекает.

Зато мне не приходится все время видеть Мадю Будилову и выслушивать ее насмешки. Пусть себе ездит на велосипеде, а у меня целый остров, и я царствую там, как хочу!

Я изгнала дикарей, и все страхи мои кончились.

17
{"b":"257501","o":1}