ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вдали открывались смутные очертания города Секешфехервар, заманчивые и далекие, куда по плану должны были ворваться к вечеру.

— Вон он, этот самый Секешфехервар, — сказал Бахарев связным, показывая в сторону города, — там ужин и — снова вперед.

— Язык поломаешь, пока выговоришь, — ответил Анашкин.

В низине за высотой Бахарева догнал низкорослый, перепачканный грязью связной командира батальона.

Он пытался приложить руку к ушанке, но от волнения только махнул ею возле уха и протянул капитану конверт.

— …немцы… контратака, — договорил он какую-то только для него одного ясную мысль и опустил голову.

Командир батальона предупреждал Бахарева о скоплении сил противника в городе Секешфехервар, приказывал немедленно овладеть высотой 122,7 и подготовиться к отражению контратак противника.

— А где же батальонные телефонисты?.. — прочитав записку, спросил Бахарев. С самого начала атаки телефонисты отстали, и он за два часа наступления ни разу не поговорил с комбатом.

— Тянут, тянут, совсем недалеко, — не дав договорить капитану, выпалил связной, — комбат их ругал, ругал, а все одно не поспели.

— Доложите гвардии майору: приказ понят, высота будет взята, к отражению контратак противника рота готова.

— Слушаюсь! — выкрикнул связной и опрометью побежал назад.

Предупреждение командира батальона о подготовке противником крупных контратак обеспокоило Бахарева. Он махнул рукой связным от взводов и побежал за стрелковыми цепями. Они скрывались за полем неубранной кукурузы.

Где-то за холмом была и высота 122,7. Бахарев торопился взглянуть на нее и решить, как лучше встретить контратаку противника.

Рядом с капитаном, то опережая его, то чуть приотставая, бежал Анашкин. Он, по неписаному закону ординарцев, все время стремился быть возле своего командира и без слов понять его мысли.

На кукурузном поле мелькали пехотинцы. Они часто падали, стреляли куда-то, снова вскакивали и бежали, пригибаясь к земле. Впереди стрелков на желтом фоне отчетливо рисовались танковые башни. Они едва заметно удалялись к голой высоте, наискось перерезанной широкой полосой шоссе. По скату высоты чернели свежие окопы. Бахарев без бинокля рассмотрел немецких пехотинцев. Они, проворно работая лопатами, лежа окапывались.

«Скорее вперед! Не дать закрепиться», — думал Бахарев. Едва успел он пробежать еще несколько шагов, как впереди перед самой высотой раздался оглушительный взрыв. Бахарев увидел взметнувшееся пламя и под ним, на земле, осевший набок танк.

«Минное поле», — догадался Бахарев.

С высоты по танкам в упор били две немецкие пушки. Из-за шоссе стреляло еще несколько орудий. Их снаряды с треском рвались возле танков. Тридцатьчетверки, отстреливаясь, медленно пятились назад.

Бахарев понял, что противник сумел закрепиться и теперь придется силой сбивать его с высоты. Он хотел поднять роту в атаку, без танков ворваться на высоту и овладеть ею, но все стрелковые взводы лежали под сильным пулеметным и автоматным огнем противника. Вспыхнул еще один танк. Остальные поспешно отходили в кукурузу. Сейчас перед противником остались только рассыпавшиеся по всему полю пехотинцы.

Бахарев прилег в маленькую канавку. Над головой взвизгивали рикошетные пули, нарастающим воем сдавливая воздух, проносились снаряды и рвались где-то позади.

Слезящимися глазами он пытался рассмотреть, что делалось впереди, но чернокоричневый дым застилал все поле. Свист пуль прижал капитана к земле. В горле пересохло, и звонко стучало в висках. На мгновение Бахареву показалось, что все кончено и ему никогда не удастся встать с этого проклятого поля. Он правой рукой потянулся за лопатой, но земля дрогнула, в лицо ударил горячий воздух и над головой тоскливо запели осколки.

Задыхаясь, Бахарев вскочил, но тут же упал. Воздух вскипал от пронзительного пересвиста.

Впереди виднелись ноги в сапогах со стоптанными каблуками. Совсем рядом виднелись еще чьи-то ноги в обмотках и новеньких ботинках; одна обмотка размоталась, и хозяин ее, видимо, не замечал этого.

«Упадет ведь, когда побежит», — подумал Бахарев и сразу же вспомнил, что он командир роты, что ему подчинены десятки людей и что за этих людей он отвечает не только перед командованием, но и перед своей собственной совестью. А сейчас эти десятки людей лежали под губительным огнем противника и каждую минуту обрывалась жизнь то одного, то другого.

Он рывком вскочил на ноги и, ничего не видя, во весь голос закричал:

— Огонь! Пулеметы, огонь! Автоматчики, огонь!

Попрежнему взвизгивали пули, урча проносились над головой снаряды, пороховые газы мешали дышать, но Бахарев ничего не слышал и не чувствовал. Перед его глазами были только солдаты его роты, которые вразброс лежали на кукурузном поле.

— Первый взвод, огонь по восточным скатам высоты! — не замечая, что он стоит во весь рост, кричал Бахарев. — Второму и пулеметному — по окопам на гребне высоты! Третий взвод, огонь по насыпи!

Со всех сторон доносились винтовочные выстрелы, к ним присоединилась дробь автоматов.

Солдаты словно опомнились от сна и стреляли, стреляли без конца, кто — лежа на земле, кто — привстав на колени, кто — сидя, поджав ноги. Все кукурузное поле окуталось сизыми дымками и полыхало выстрелами.

— Телефон, товарищ капитан, телефон, — радостно крикнул Анашкин.

Бахарев облегченно вздохнул; позади Анашкина два связиста устанавливали телефон.

— Комбата, — подскочив к ним, рванул трубку Бахарев. Он приник к аппарату. Теперь провод связывал его с большой жизнью, с целым миром.

— Артиллерии, товарищ майор, дайте огонь артиллерии! — задыхаясь, выкрикивал он, мучительно ожидая, что провод вот-вот порвется и его рота снова будет отрезана от батальона, от всех наступающих войск.

— Даю, Толя, даю, — услышал он близкий и сейчас такой родной голос. — Сейчас саперы придут, разминируют и с танками — вперед! Один не атакуй, только с танками. И соседи атакуют.

Бахарев передал трубку телефонисту, привстал на колени и осмотрелся по сторонам. Его рота вырвалась далеко вперед, уступом огибая высоту.

К полю неубранной кукурузы, где, поспешно окапываясь, лежали взводы Бахарева, артиллеристы выкатывали пушки. Две уже успели развернуться и беглым огнем били по противнику. Позади пушек виднелась маленькая группа людей. Впереди нее, пригнувшись, бежал офицер. Бахарев узнал неутомимого Минькова.

Как ни силен был огонь стрелков Бахарева и артиллеристов, противник не прекращал яростного обстрела.

Привстав, чтоб лучше рассмотреть, откуда бьют вражеские пулеметы, Бахарев увидел перед высотой беспорядочное нагромождение камней. Это были остатки разрушенных домов. Использовать их как укрытия сейчас было нельзя. Вражеская артиллерия, ведя огонь по танкам, почти сровняла их с землей.

На берегах Дуная - i_007.png

Всматриваясь в груды камней, Бахарев замер от изумления. Возле крайней развалины, где темнело какое-то углубление, привстала маленькая фигурка в белой рубашонке с двумя черными ленточками помочей на плечах и в коротких черных штанишках. Фигурка выпрямилась, мелькнули босые ноги, и Бахарев увидел мальчика лет шести или семи. Его лицо, очевидно запыленное, было совсем темным. Он спокойно прошел несколько шагов, что-то рассматривая на земле. Обстрел с той и другой стороны не стихал. Еще яростнее вели огонь пулеметы и автоматы, в разных местах беспрерывно рвались снаряды.

Бахарев бросился вперед, намереваясь немедленно подхватить мальчика и отнести его в безопасное место. Но едва он добежал до ближнего пулемета, как рядом с ним протопали тяжелые шаги и впереди замелькала высоченная фигура в короткой шинели, с неуклюже размахивающими руками. Это бежал Анашкин. В несколько прыжков он подскочил к мальчику, схватил его и, прижав к груди, помчался обратно. Позади него метнулось пламя. Анашкин споткнулся, свалился на бок, но тут же выпрямился и побежал еще быстрее. Из-под его рук виднелись две босые ноги, на груди темнела черноволосая головка.

22
{"b":"257519","o":1}