ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Давай, Коля, допьем-ка бутылочку, а? — весело предложил инженер.

— Нет, — так же весело улыбаясь, покачал головой Аксенов, — нам с тобой нужны светлые головы, без единого пятнышка.

— Разрешите, товарищ гвардии майор? — раздался от двери знакомый голос.

— Заходи, Буканов, заходи, — шагнул Аксенов навстречу шоферу.

— Я доложить пришел, — переминался с ноги на ногу Буканов, — машину я проверил. Мотор — как часы! Восемьдесят километров в час без звука.

— Ну и что? — не понимая, спросил Аксенов.

— Так вот я и говорю: восемьдесят километров это так, шутя, а то и все сто жиманем.

— Замечательно. Очень хорошо. С такой скоростью и поедешь.

— Да поехать-то я, конечно, поеду, — мялся Буканов. — Только вот ведь это как… Ну… В общем мне в машину четырех человек сажают.

— Ну и правильно.

— Чего ж тут правильно-то? А вы где поедете? — выговорил, наконец, самое главное Буканов и, не мигая, посмотрел в лицо майора.

— А я на другой поеду, — ответил Аксенов и почувствовал, что под внимательным взглядом Буканова у него по всему телу пробегает дрожь.

— Знаете что, товарищ гвардии майор, — отчаянно взмахнув рукой, подступил Буканов к своему начальнику. — Вы думаете, мы ничего не знаем. Все, кто на складе, знают, что порешили вы. Солдаты сейчас все придут к вам. Это никуда не годится — одним вам оставаться.

Буканов был неузнаваем. Непреклонный и требовательный, стоял он перед майором навытяжку и сверлил его взглядом.

— Так что же хотят солдаты? — спросил Аксенов.

— Всем вместе выбираться отсюда. Вот, — отрубил шофер и тихо добавил: — Нельзя же, товарищ гвардии майор, жизнь же у вас впереди, война-то кончается.

Аксенов хотел было ответить, что он выполняет приказ и поступать по-другому не имеет права, но слова эти показались чужими и не совсем искренними. Он обнял Буканова и тихо заговорил:

— А ты думаешь, мне жить не хочется? Вот поэтому мы и решили так. Все вы должны уехать и уедете — и никаких разговоров. Передай это всем, и чтоб больше ни одного звука!

Последние слова он проговорил, стиснув руки Буканова. Шофер вполголоса спросил:

— Разрешите итти?

— Да. Иди.

Инженер, склонив голову, рассматривал что-то на полу. Аксенов долго всматривался в его волосы. Потом встревоженно спросил:

— Иосиф, а ты давно седой?

— Я? Седой? Ты что? — усмехнулся Незнакомцев.

— Да ты посмотри. У тебя же половина седых волос.

— Шутки, — отмахнулся инженер.

— Какие шутки! Всмотрись, — подал ему карманное зеркальце Аксенов.

Незнакомцев долго рассматривал голову, то поднося зеркало к самому лицу, то отдаляя его от себя и взъерошивая волосы.

— Вчера ничего не было, — вздохнул он и, бросив зеркало на стол, отмахнулся, — а впрочем, чепуха все.

Чуть слышно прозвонил телефон. Аксенов взял трубку и узнал голос генерала Воронкова.

— Да, я, товарищ генерал… Слушаю, я, Аксенов… Слушаюсь! Выезжаем. — Аксенов с трудом поднялся с кресла. Он сам не мог понять, что случилось, но чувствовал такую расслабленность, что с трудом прошел к двери и, опираясь на поручни, поднялся по лестнице. Только на морозном воздухе почувствовал он облегчение и огляделся вокруг. На западе не утихал бой. За ночь он приблизился, и теперь доносились пулеметные очереди.

Буканов, словно зная обо всем, подбежал к Аксенову:

— Едем, товарищ гвардии майор?

— Да. На твоей машине.

Незнакомцев закрыл комнату, поставил к ней часового и за себя оставил командира саперного взвода, приказав ему никого не подпускать к складу.

Буканов лихо подкатил к майорам и, высунувшись из кабины, что-то говорил подбежавшим к нему шоферам.

— Ну, давай свои восемьдесят километров, — сев в машину, сказал Аксенов шоферу.

— Хоть сто, если нужно, — весело ответил Буканов и плавно тронул автомобиль.

— Зачем же нас вызывают? — проговорил после молчания Незнакомцев. — Неужели остановили немцев?

Аксенов тоже все время думал об этом, но ответить на вопрос не мог.

Возле оперативного отдела штаба армии майоров встретил адъютант командующего и передал, что их ждут на заседание Военного совета.

Аксенов и Незнакомцев прошли в дом командующего. В кабинете сидели генерал армии, член Военного совета и начальник штаба.

По утомленным лицам генералов было заметно, что никто из них не спал. Когда Аксенов и Незнакомцев вошли в кабинет и доложили о своем прибытии, Алтаев рукой показал им на стулья и продолжил прерванный разговор:

— …Вот-вот оборона кавалерийского корпуса будет прорвана. Все наши силы и средства введены в бой. Сейчас положение могут спасти только крупные резервы, а их нет. Маршал Толбухин передал мне, что Ставка подчиняет фронту танковый и стрелковый корпуса. Но они еще на марше, далеко от нас. И даже когда они подойдут, их нужно переправить через Дунай, а это очень нелегко. Нам нужно продержаться сутки, максимум двое суток.

Шелестов усталыми глазами смотрел на командующего. Он был бледен. Седина изморозью подернула темные волосы. Он сжал руку в кулак и, резко отпустив пальцы, проговорил:

— Продержаться сутки! Только сутки. Но как? Чем? Откуда взять силы и средства?

— Снять с других участков мы ничего не можем, — не поднимая головы заговорил Дубравенко, — везде и так жиденько. А противник может ввести в бой новые дивизии. Сейчас у немцев на подходе одна пехотная дивизия, она перебрасывается из Италии. Возможно, уже подошли или на днях подойдут танковые дивизии из Арденнского выступа, с англо-американского фронта. Девятнадцатого января оттуда ушли последние дивизии шестой танковой армии «SS» и пятой танковой армии…

Дубравенко откинулся на спинку стула и смотрел то на командующего, то на члена Военного совета, и Аксенову казалось, что генерал-лейтенант и словами и взглядами пытается убедить их в чем-то самом важном и существенном.

— Так что ж все-таки нам делать? — перебил его Алтаев. — Сложить руки и ждать, когда немцы окончательно сомнут кавалерийский корпус и прорвутся в Будапешт?

Дубравенко молчал. Шелестов прищурил глаза. На лбу Алтаева сбежались две глубокие поперечные морщины.

— Если говорить вообще, то взрыв трофейного склада боеприпасов полностью спасет положение армии, — проговорил Дубравенко и облегченно вздохнул. Казалось, эту мысль высказал он после мучительной борьбы и теперь радуется, что наконец-то сказано самое страшное.

— Взрыв склада… Взрыв склада… — повторял Алтаев, — взрыв склада. Докладывайте, что на складе, — кивнул он Аксенову и Незнакомцеву.

Майоры одновременно встали и также одновременно подошли к столу.

— Противник к складу еще не подошел, но бой идет на подступах, — первым заговорил Аксенов, — если задержать его на флангах и отвести наши войска, то он рванется, втянется на территорию склада и в прилегающие к нему районы, и это будет концом наступающей немецкой группировки. Взрыв уничтожит всю ее живую силу и технику.

— А какова будет сила взрыва? — спросил Алтаев Незнакомцева.

— История вряд ли знает взрыв такого огромного количества сильных взрывчатых веществ, — спокойно ответил инженер. — По предварительным подсчетам, в радиусе более десяти километров будет уничтожено все живое, в радиусе более пятнадцати километров будет уничтожено все, что находится на поверхности, не укрыто под землей и в крепких сооружениях. Общий радиус действия взрыва примерно двадцать — двадцать пять километров.

Командующий, член Военного совета и начальник штаба склонились над картой. Генерал армии циркулем обводил круги вокруг склада.

— Следовательно, от наших войск нужно освобождать территорию сорок на сорок километров, — проговорил Дубравенко.

— Да, не меньше, — согласился Алтаев, — но это все пустяки. Технически это можно сделать за одну ночь, даже днем отведем войска — и немцы ничего не поймут. Еще лучше днем. Мы им продемонстрируем такое бегство, что Гитлер сразу объявит о нашем разгроме.

Круг за кругом обводил он на карте жирные красные линии. Они отсекали от места, где расположен склад, равнину, дороги, населенные пункты.

99
{"b":"257519","o":1}