ЛитМир - Электронная Библиотека

– Разве так бывает?

– Как?

– Ну, просто взять и из директоров фермы стать священником?

– А как еще? Священники, по-вашему, не люди, что ли?

– Как-то я это себе немного иначе представлял. То есть вы даже и не учились?

– Где?

– Ну, хоть где-нибудь?

– Почему не учился? В школе учился.

– И все?

– А почему вы спрашиваете?

– Я думал, нельзя стать священником, если у вас нет определенного образования.

– При чем тут образование? Чтобы стать священником, образование совсем не главное. Главное, родину любить.

– Мне казалось, главное – в Бога верить.

– Нет, ну и это, конечно, тоже.

Он встал, выставил на стол чашки с блюдцами, из холодильника достал варенье. Стогову ужасно хотелось курить. А разговаривать больше совсем не хотелось. Зря он сюда пришел.

Потом батюшка все-таки спросил:

– А что вы хотели спросить-то?

– Да, наверное, уже и ничего.

– Ничего?

– Если честно, мне хотелось спросить у кого-нибудь, как жить правильно. Но я, наверное, спрошу в другой раз.

– А чего тут сложного? Я вот как думаю? Главное, быть хорошим человеком.

– Не знаю. Все мы, наверное, неплохие. И даже я – тоже неплохой. А творю исключительно всякие свинства.

– Что ж вы так? Все-таки милиционер. Родине служите.

– Я не милиционер. Я консультант милиции по вопросам искусствоведения.

– У-у! Жалко. Я-то думал, вы при исполнении.

Он с громким хлюпаньем отпил из чашки. Стогов к своему чаю даже и не притронулся. Не то чтобы чай был невкусным, просто по утрам он предпочитал немного не такие напитки.

– Все-таки зря вы его вчера не арестовали.

– Кого?

– Этого подрядчика. Или как он там себя называет? Я ведь его своими глазами видел. Никаких сомнений быть не может.

– Да?

– Скользкий тип. И ведь, главное, нет в нем никакого страха! Оттяпал монастырскую землю и думает, будто это ему просто так с рук сойдет! Не может такое с рук сойти, понимаете? Никак не может! Потому что это не просто участок, а монастырская земля!

– Зачем она вам? Там же и вправду только старый туалет стоял.

– А мы бы сдали землю в аренду. И пустили бы деньги на какое-нибудь благое дело.

– Например?

– Храм бы отремонтировали.

– Так они же вам его и так за свой счет ремонтируют.

– Ну не знаю. Мало ли на свете благих целей? Страна-то, посмотрите, только-только возрождаться начала. Только-только новые люди родились. Не изуродованные прежней идеологией. Родину любящие. Людям служить готовые. Нормальные, можно сказать, люди. Я вообще, вы знаете, оптимист. Верю, что постепенно такие, как этот жулик, исчезнут и все у нас будет нормально. Два-три поколения, и страна вернет себе прежнее могущество.

Стогов еще раз посмотрел на стоящую перед ним чашку. Действительно, что ли, выпить чайку?

– А что делать с теми, кто не хочет восстанавливать могущество?

– Что вы говорите?

– Не обращайте внимания. Я, пожалуй, пойду.

Уже дойдя до прихожей, он все же обернулся и спросил:

– Слушайте, а что у вас там за бумага?

– Бумага?

– Ну, в сейфе. Вы говорили, что без нее эти строители не смогут начать работы.

– О-о! Это не просто бумага! Вы даже и представить себе не можете, какая в этой бумаге заключена силища! Как-нибудь в следующий раз я вам обязательно покажу.

Стогов сказал: «Ладно». Еще он сказал: «Тогда буду ждать следующего раза». Он не знал, что следующего раза у них с батюшкой не будет. Он вышел на улицу, снова задрал голову, чтобы посмотреть на колокольню, а когда опустил, то обнаружил, что прямо перед ним стоит вчерашний тип в галстуке. Причем галстук у него на этот раз совсем другой, хотя и, без сомнений, тоже очень дорогостоящий.

– Доброе утро!

Стогов вытащил из кармана сигареты, прикурил и только после этого кивнул в ответ.

– В такую рань и уже с вопросами к потерпевшему?

– Да я, скорее, по личному делу.

– Хотели исповедаться?

Стогов скосил на него глаза, но ничего не ответил.

– Извините, наверное, дурацкая шутка. Не хотел трогать ваше privacy. Мы вчера толком не познакомились. Меня зовут Анатолий.

Стогов пожал протянутую руку и тоже представился: «Илья».

– Вы к себе в отделение? Я как раз в ту же сторону. Хотите, подвезу?

Стогов кивнул еще раз. Тащиться под дождем до троллейбусной остановки как раз совсем не хотелось. Машина у Анатолия была дорогая, а внутри было тепло и уютно. Дверца за ним захлопнулась тихо, будто книжка.

Анатолий вывернул руль, с трудом развернулся на тесной парковке у собора и вырулил на проспект.

– Вы не подумайте, что я против религии. Просто то, как это делается у нас в стране, всегда вызывало во мне чувство брезгливости.

– А как это делается у нас в стране?

– На днях я тут стоял в пробке рядом с еще одной церковью. А мимо шел взвод военных курсантов. Когда они подошли поближе, взводный скомандовал: «Рота! Шапки долой! Крестимся!» И все по команде перекрестились. Вы не находите, что это немного перебор?

Стогов даже не стал пожимать в ответ плечами. Он сидел в мягком сиденье с подогревом, вполуха слушал включенное в машине радио, а что именно говорит ему хозяин машины, почти совсем и не слушал.

– Я до семнадцати лет ведь в Англии жил.

– Да?

– Там школу закончил, там жизненного опыта набрался.

– Да?

– Меня родители отправили учиться в Англию еще ребенком. Старший брат остался здесь, а насчет меня отец решил, что имеет смысл вложиться в хорошее образование. Первое время сложно было… новый язык, все не так, как дома. Зато, едва вернувшись, я сразу получил свой нынешний пост.

– Да?

– Не знаю, может, в этом дело? Какие-то вещи, которые для людей, выросших внутри страны, вполне естественны, мне кажутся полной дичью. Я когда к этому служителю культа первый раз знакомиться пришел, он сунул мне свою руку прямо в лицо. Типа, на! целуй! Я ему довольно вежливо объяснил, что руки при встрече стоит целовать только хорошеньким девушкам. Меня так учили в той английской школе, которую я закончил. Знаете, что он мне ответил?

– Посоветовал там в Англии и оставаться?

– Точно! Я думаю, знаете, в чем тут проблема?

– В чем?

– Все эти батюшки, они ведь родом из деревни. И те, кто ходит в их златоглавые храмы, тоже. А я вот в деревне никогда не жил и жить не хочу. Мы с вами другие, на них не похожие. И цели в жизни у нас с вами совершенно не те же самые, что у этого попа. Поэтому нам никогда друг друга не понять. Разница между городскими и деревенскими жителями есть в любой стране. Но только у нас это выглядит так, будто в одной стране живут два совершенно разных народа.

Машина свернула с набережной на проспект. До отдела оставалось всего несколько кварталов, но ехать приходилось медленными рывками: на сколько хватало глаз, проспект был забит мокрыми машинами. Стогов подумал, не спросить ли у водителя разрешения закурить в салоне, и ровно в эту же самую минуту в дверь священнической квартиры, из которой Стогов вышел лишь двадцать минут назад, кто-то настойчиво позвонил. Батюшка отпер и, увидев, кто именно перед ним стоит, заулыбался:

– Снова вы? Забыли чего-то?

– Ага.

– Так проходите. Чего мы в дверях?

Человек, стоявший перед ним, сказал, что ничего-ничего. Он буквально на минутку. После чего достал из-под куртки пистолет и выстрелил священнику ровно в середину лба. Однако Стогов ничего этого еще не знал. Машина, в которой он сидел, продолжала тихонечко ползти вперед, а парень за рулем продолжал заливаться:

– Но вы знаете, при всем при этом я оптимист. То, что сейчас происходит, это что-то вроде болезни роста. Лет сто назад руки попам целовали по всему миру. Там, где целуют и до сих пор, дела идут не очень. А там, где сегодня больше не целуют, а занялись вместо этого делом, и с экономикой все ОК, и страны расцвели. Кто у нас сегодня ходит в церковь? Либо старушки, либо провинциалы. Городская молодежь предпочитает 3G-интернет. Со временем эта молодежь подрастет, разбогатеет, займет высокие посты, отправит детей учиться в хорошие университеты. А потом уже их дети подрастут, и тоже разбогатеют, и тоже отправят детей учиться в еще лучшие университеты. В общем, я думаю, со временем все станет нормально. Три-четыре поколения – и у нас в стране жизнь станет ничем не хуже, чем в Великобритании.

50
{"b":"257522","o":1}