ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Взгляд внутрь болезни. Все секреты хронических и таинственных заболеваний и эффективные способы их полного исцеления
Глубокий поиск. Книга 1. Посвящение
Секрет легкой жизни. Как жить без проблем
Эйсид-хаус
Зачем я ему?
Розы на стене
Пять языков любви. Как выразить любовь вашему спутнику
Это же любовь! Книга, которая помогает семьям
Пока-я-не-Я. Практическое руководство по трансформации судьбы
Содержание  
A
A

Без сомнения, частые омовения тела и предметов, употребляемых в обыденной жизни, содействуя чистоте и опрятности, имели свою похвальную сторону. Если бы иерусалимские законники остались при таком естественном значении омовений, тогда не подверглись бы осуждению. но, придав простой естественной потребности значение заповеди равносильной закону Божественному, и оградив эту заповедь множеством мелочных правил, они поставили соблюдение преданий, измышленных ими самими, наравне и даже выше главнейших Заповедей Божиих. на эту последнюю несообразность господь и указал им в своем ответе: почто и вы преступаете Заповедь Божию за предание ваше? Бог бо заповеда, глаголя: чти отца и матерь, и: иже злословит отца или матерь, смертию да умрет. Вы же глаголете: иже аще речет отцу или матери: корван, еже eсть дар Богу, имже бы от мене пользовался еси, да не почтит отца своего или матере – и не ктому оставляете его что сотворити отцу своему или матери своей. господь указал им для примера на пятую заповедь Десятословия (исх. 20, 12) и слова закона (21, 16). т. к. у иудеев было в обычае посвящать Богу добровольные приношения из своего имущества и эти обеты были обязательны (втор. 23, 21–23), то фарисеи, – по объяснению святителя иоанна Златоуста, – «учили юношей под видом благочестия презирать отцов; если кто из родителей говорил сыну: дай мне сию овцу, которую ты имеешь, или тельца, или иное что, то они отвечали: то, чем ты желаешь от меня пользоваться, я отдаю в дар Богу, и ты не можешь получить сего. отсюда происходило двоякое зло: и Богу не приносили, и родителей под предлогом приношения Богу лишали дара, – и оскорбляли родителей под предлогом обязанности к Богу, и Бога под предлогом обязанностей к родителям».

Не осуждая приношений храму (Мф. 5, 23–24; Мк. 12, 44), господь осуждал предание, измышленное законниками иудейскими и дававшее право входить в сдеЛк. со своей совестью: разористе Заповедь Божию за предание ваше, – еже сами предасте; оставльше Заповедь Божию, держите предания человеческая: крещения чваном и сткляницам, и ина подобна такова многа творите. Добре ли отметаете Заповедь Божию, да предание вашее соблюдете? Это забвение высших требований Закона Божия и возведение безразличных или маловажных действий в неподобающее им значение вполне согласовалось с тем духом лицемерия и наружной праведности, которым были проникнуты фарисеи. лицемери, добре пророчествова о вас исаия, глаголя: приближаются Мне людие cии усты своими и устнами чтут Мя, сердце же их далече отстоит от Мене, всуе же чтут Мя, учаще учением, заповедем человеческим. слова Пророка, имея ближайшее отношение к современникам, указывали и на более отдаленных потомков, и в частности – на фарисеев.

После сего, оставив своих совопросников как «неисцелимых» и не желая более говорить с ними, господь обратился к народу, чтобы «преподать ему высокое, великое и исполненное многого любомудрия учение» (свт. иоанн Златоуст). Послушайте Meне вси и разумейте! – так он начал свою речь, поучая, в чем состоит истинная нечистота, – не входящее – внеуду – во уста сквернит человека, но исходящее изо уст, то сквернит человека. – Аще кто имать уши слышати, да слышит! Для иудейских законников, погрязших в мелочных и чисто внешних правилах и предписаниях о чистом и нечистом, это учение господа показалось странным, и ученики сказали Ему: веси ли, яко фарисее, слышавше слово, соблазнишася? но господь, пользуясь подобием растения, вразумил их, что всякое учение, несогласное с Богооткровенной истиной, рано или поздно потеряет силу и значение, а таково и есть учение фарисеев, духовно слепых учителей народа, вверившегося опасному руководству их: всяк сад, егоже не насади Отец Мой Небесный, искоренится; оставите их, вожди суть слепи слепцем; слепец же слепца аще водит, оба в яму впадут. впрочем, ученики Христовы, передав Учителю своему о соблазне фарисеев, и сами должны были сознаться, что не поняли речи господа: она казалась им загадочной притчей. когда господь и ученики вошли в дом от народа, то Петр от лица всех апостолов просил Его: скажи нам притчу сию. не имея еще понятия о духовной внутренней нечистоте, они не могли решить, почему господь требовал уважения к Заповеди Божией и вместе с тем отвергал предания, по-видимому вытекавшие из той же заповеди. но такая непонятливость учеников, которым дано разумети тайны Царствия Небеснаго (Мф. 13, 11), заслуживала укор, а посему Иисус Христос отвечал им: тако ли и вы неразумливи есте? Не разумеете ли, яко все, еже извне входимое в человека, не может осквернити его, яко не входит ему в сердце, но во чрево, и афедроном исходит, истребляя вся брашна? – Исходящая же изо уст, от сердца исходят, и та сквернят человека.

Далее для примера он указал на более обычные греховные действия, между прочим на нарушение 3, 6, 7, 8 и 9-й заповедей: извнутрь от сердца человеческа помышления злая исходят, прелюбодеяния, любодеяния, yбийства, татьбы, лихоимства, лжесвидетельства, хулы, лукавствия, лесть, студодеяния, око лукаво, гордыня, безумство. Вся сия злая извнутрь исходят и сквернят человека, – а еже неумовенными руками ясти, не сквернит человека. Пища, соприкасаясь только с телом, сама по себе не имеет отношения к внутренней, нравственной нечистоте, которая собственно и есть настоящая нечистота. источник этой нечистоты есть сердце, т. е. вообще душа и ее силы и способности, в особенности же разум и воля. Здесь Иисус Христос не коснулся самого закона о дозволенной и недозволенной пище (лев., гл. 11), превратно истоЛк.ванного фарисеями, потому что действие этого закона должно было прекратиться с отменою всех ветхозаветных установлений. своими словами господь давал предчувствовать, что кроме Моисеева закона о внешней чистоте и нечистоте, искаженного ложными тоЛк.ваниями слепотствующих законников, есть еще высший закон о внутренней духовной чистоте и нечистоте, который впоследствии для всех получит обязательную силу. он также не сказал и того, что всякий род пищи для человека безразличен, потому что неумеренность в пище и сластолюбивое своеволие в выборе ее, несоответственно благочестивым обычаям и постановлениям, сами по ceбе свидетельствуют о самолюбивом плотоугодии, гнездящемся в сердце и оскверняющем человека. Еще раньше этого случая, разрешая недоумение учеников иоанновых, Иисус Христос говорил о своих учениках, что и они будут поститься по отнятии от них небесного Жениха (Мф. 9, 15), и потом, предостерегая от неумеренности в пище и питии и от обременения заботами житейскими, указывал источник этих злых наклонностей именно в сердце: внемлите ceбе, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством, и печальми житейскими (Лк. 21, 34). таким образом, по мысли господа, пища, входящая в уста, соединяясь с порочными влечениями сердца, уже не безразлична в нравственном отношении.

Исцеление дочери Сирофиникиянки

Мф. 15, 21–28; Мк. 7, 24–30

Из окрестностей галилейского моря Иисус Христос удалился в пределы двух знаменитых в древности финикийских городов тира и сидона. обитатели этой страны, большей частью язычники были хананеи, т. е. потомки Ханаана, сына Хамова (Быт. 10, 15–19); теснимые евреями, пришедшими из Египта, они выселялись из внутренних частей Палестины на север – в сирию и Финикию, где, смешавшись с туземцами, получили название сирофиникиян. и вот, когда он шел, женщина хананеянка, у которой дочь была одержима нечистым духом, услышала о нем, поспешила к нему за помощью и закричала: помилуй мя, Господи, Сыне Давидов! дщи моя зле беснуется, – «она бесчувственна, но мать чувствовала страдания дочери» (блж. Феофилакт).

На такие жалобные вопли господь не отвечал ни слова. Женщина, по замечанию святого отца, «не почитала себя достойной благодеяния и пришла не с тем, чтобы требовать должного, но просила оказать милость и изъявляла только свое несчастье, и при всем этом с верою». она не получила прямого отказа.

27
{"b":"257530","o":1}