ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Другими словами, Мадагаскар был «решением» еврейской «проблемы», которая пока еще не возникла. Грандиозные депортации имели смысл в 1938 году, когда лидеры-нацисты все еще могли ввести себя в заблуждение относительно того, что Польша может стать сателлитом Германии и присоединиться к вторжению в Советский Союз. В Польше проживали более трех миллионов евреев, и польские власти также рассматривали Мадагаскар как место для их переселения. Хотя польские власти не предусматривали проводить по отношению к своим большим национальным меньшинствам (пять миллионов украинцев, три миллиона евреев и миллион беларусов) никакой политики, даже отдаленно сопоставимой с советскими реалиями или нацистскими планами, они все же хотели уменьшить число еврейского населения через добровольную эмиграцию. После смерти польского диктатора Юзефа Пилсудского в 1935 году его преемники стали в этом конкретном вопросе на позицию польского национализма и основали правящую партию, в которую могли вступать только этнические поляки. В конце 1930-х годов польское государство поддерживало цели правого крыла ревизионистов-сионистов Польши, которые хотели создать (если нужно – силой) очень большое государство Израиль в Палестине под Британским управлением[221].

Пока Варшава и Берлин размышляли над еврейской «проблемой» и рассматривали какую-то удаленную территорию в качестве ее решения, а также пока немцы все еще обхаживали поляков с целью создания восточного альянса, до тех пор немцы могли воображать какие-то меры по депортации восточно-европейских евреев при условии польской помощи и инфраструктуры. Но альянса с Польшей не будет, как и совместного германско-польского плана относительно евреев. Наследники Пилсудского в этом отношении придерживались линии Пилсудского: политики равноудаленности от Берлина и Москвы с договорами о ненападении как с нацистской Германией, так и с Советским Союзом, но и без альянсов с кем-либо из них. Поляки в последний раз отвергли немецкого посла иностранных дел, Иоахима фон Риббентропа, 26 января 1939 года в Варшаве. После пяти лет стараний немцы не смогли убедить поляков, что наступательная война на советской территории отвечала бы интересам Польши – нужно было лишь доверить польскую территорию Германии и стать ее сателлитом. Это означало войну Германии не вместе с Польшей, а против Польши и против польских евреев[222].

Хотя от мадагаскарского плана не отказались, он, казалось, уступил место в сознании Гитлера идее еврейской резервации в завоеванной Польше. Если Польша не хотела сотрудничать в вопросах войны и депортации, тогда она сама могла стать колонией, где можно было собрать других европейских евреев, вероятно, в ожидании какого-то окончательного их удаления. Только после возвращения Риббентропа из Варшавы, когда Гитлер осознал, что его первая война будет развязана против Польши, он произнес важную речь на тему еврейского вопроса. Гитлер 30 января 1939 года пообещал немецкому парламенту, что уничтожит евреев, если они втянут Германию в еще одну мировую войну: «Я хочу сегодня быть еще раз пророком: если международное финансовое еврейство в Европе и за ее пределами опять достигнет успеха в погружении народов мира в мировую войну, тогда результатом будет не большевизм на планете, а значит, и победа еврейства, но аннигиляция еврейской расы в Европе». На момент произнесения речи Гитлера около 98% евреев Европы жили за пределами Германии, большинство из них – в Польше и на западе Советского Союза. Было неясно, как их аннигилировать, но война должна была стать первым шагом на этом пути[223].

К началу 1939 года Гитлер достиг поворотной точки: его внешняя политика собирания немецких земель увенчалась успехом в Чехословакии и Австрии, а его попытки привлечь Польшу для восточной войны провалились. Он заново вооружил Германию и расширил ее границы, насколько это было возможно без войны. Аннексия Австрии принесла Германии дополнительно шесть миллионов граждан и обширные резервы твердой валюты. Мюнхенское соглашение принесло Гитлеру не только три миллиона граждан, но и огромную часть чехословацкой индустрии вооружений, возможно, самую лучшую в мире на то время. В марте 1939 года Гитлер уничтожил Чехословакию как государство, разрушив таким образом все иллюзии насчет того, что его цели ограничиваются этническими немцами. Чешские земли были присоединены к Рейху как «протекторат»; Словакия стала номинально независимым государством под нацистской опекой. Немцы попытались 21 марта запугать поляков и вынудить их к согласию, но снова получили отказ. Уже 25 марта Гитлер дал инструкции Вермахту приготовиться к вторжению в Польшу[224].

По мере укрепления власти Гитлера менялась и природа сталинской дипломатии. Слабость Народного фронта перед фашизмом была очевидной. Мюнхенское соглашение означало конец чехословацкой демократии, дружественной по отношению к Советскому Союзу, и сама Чехословакия перестала существовать в марте 1939 года. Реакционеры Франческо Франко выиграли гражданскую войну в Испании в апреле 1939 года. Правительство Народного фронта во Франции на тот момент уже пало. Отношения между Москвой и европейскими державами должны были стать преимущественно военными и дипломатическими, поскольку у Сталина не хватало политических рычагов влияния на их поведение изнутри.

Весной 1939 года Сталин сделал поразительный жест в сторону своего большого идеологического недруга Гитлера. Гитлер поклялся не мириться с еврейскими коммунистами; нацистская пропаганда назвала советского комиссара иностранных дел, Максима Литвинова, Финкельштейном. Литвинов действительно был евреем, а его брат – раввином. Сталин пошел навстречу Гитлеру, уволив Литвинова 3 мая 1939 года. Литвинова заменил ближайший союзник Сталина, Молотов, русский по национальности. Потакание Гитлеру было не таким странным, как может показаться. Сталинская идеология давала ответы на все свои же вопросы. День за днем Народный фронт трансформировал социал-демократов из «социал-фашистов» в союзников в июне 1934 года. Если «социал-фашисты» могли быть друзьями Советского Союза, то почему не могли ими быть сами фашисты? Фашизм, в конце концов, был не более чем деформацией капитализма (с точки зрения Советского Союза), а у Советского Союза были хорошие отношения с капиталистической Германией в период с 1922-го по 1933 год[225].

В чисто политических терминах договоренность с Германией имела определенную логику. Альянс с Великобританией и Францией, который был альтернативой ориентации на Германию, мало что мог предложить. Лондон и Париж обещали гарантии безопасности Польше в марте 1939 года и старались не допустить нападения Германии, а после него старались вовлечь Советский Союз в своего рода защитную коалицию. Однако Сталин достаточно хорошо понимал, что Лондон и Париж вряд ли придут на помощь Восточной Европе, когда на Польшу нападет Германия или же Советский Союз. Казалось, самым мудрым было достичь договоренности с Германией, а затем наблюдать, как капиталистические державы будут сражаться в Западной Европе. План Сталина состоял в том, чтобы «уничтожить врагов их же руками и остаться сильным в конце войны»[226].

Сталин видел, как он позже скажет, что у него и у Гитлера было «общее желание избавиться от старого равновесия». В августе 1939 года Гитлер ответил на жест Сталина. Гитлер хотел начать войну в том же году; он был гораздо более гибок относительно возможных союзников, но не в вопросе времени. Если поляки не присоединятся к Германии в войне против Советского Союза, тогда, возможно, СССР присоединится к ней в войне против Польши. С точки зрения Гитлера, согласие с Москвой предотвратит полное окружение Германии, если британцы и французы провозгласят войну после предстоящего нападения Германии на Польшу. 20 августа 1939 года Гитлер послал личное сообщение Сталину, в котором просил принять Риббентропа не позже 23 августа. Риббентроп поехал в Москву, где, как писали Оруэлл и Кёстлер, аэропорт в столице родины социализма украшали свастики. Этот финальный идеологический шок, отделивший Кёстлера от коммунизма, был на самом деле знаком того, что Советский Союз больше не является идеологическим государством[227].

вернуться

221

О Мадагаскаре см.: Polian P. Hätte der Holocaust beinahe nicht stattgefunden? Überkegungen zu einem Schriftwechsel im Wert von zwei Millionen Menschenleben // Besatzung, Kollaboration, Holocaust / Ed. by Hurter J., Zarusky J. – Munich: R. Oldenbourg Verlag, 2008. – Pp. 4, 8. О ревизионистах см.: Arens M. The Jewish Military Organization (ŻZW) in the Warsaw Ghetto // Holocaust and Genocide Studies. – 2005. – № 19 (2). – P. 205; Spector S. Żydzi wołyńscy w Polsce międzywojennej i w okresie II wojny światowej (1920–1944) // Europa Nieprowincjonalna / Ed. by Jasiewicz K. – Warszawa: Instytut Studiów Politycznych PAN, 1999. – P. 539.

вернуться

222

О польско-немецких отношениях см.: Roos H. Polen und Europa. – Pp. 253, 396; Kershaw I. Hitler. – P. 475; Weinberg G.L. The Foreign Policy of Hitlerʼs Germany. – Chicago: University of Chicago Press, 1980. – Pp. 20, 404, 484.

вернуться

223

Цит.: Evans R.J. The Third Reich in Power. – P. 604.

вернуться

224

Kershaw I. Hitler. – P. 482; Zarusky J. «Hitler bedeutet Krieg»: Der deutsche Weg zum Hitler-Stalin-Pakt // Osteuropa. – 2009. – № 59 (7/9). – Pp. 106–107.

вернуться

225

См.: Haslam J. The Soviet Union and the Struggle for Collective Security in Europe, 1933–39. – Pp. 90, 153. О Литвинове см.: Herf J. The Jewish Enemy: Nazi Propaganda During World War II and the Holocaust. – Cambridge: Harvard University Press, 2006. – P. 104; Orwell G. Orwell and Politics. – London: Penguin, 2001. – P. 78.

вернуться

226

Цит.: Wieczerkiewicz P.P. Łańcuch śmierci. – P. 323.

вернуться

227

Haslam J. The Soviet Union and the Struggle for Collective Security in Europe, 1933–39. – P. 227. Цит.: Weinberg G.L. A World at Arms: A Global History of World War II. – Cambridge: Cambridge University Press, 1994. – P. 52. Я не касаюсь здесь происходившего с Кёстлером в Испании, что совпало с заключением в тюрьму его друга Вайсберга в СССР (см.: Koestler A. Untitled // The God That Failed / Ed. by Crossman R. – London: Hamilton, 1950. – Pp. 75–80).

39
{"b":"257578","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Наполеонов обоз. Книга 3. Ангельский рожок
Академия грёз. Вега и магическая загадка
Баллада о мошенниках
Шедевры еврейской мудрости
5 методов воспитания детей
Неизвестная война. Записки военного разведчика
Отзывчивое сердце. Большая книга добрых историй (сборник)
Девушка, которая играла с огнем
World Of Warcraft: Военные преступления