ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Подполье разрушало органы немецкого контроля над еврейской жизнью – юденрат и еврейскую полицию. В оккупированном Советском Союзе, как и в оккупированной Польше, немецкая власть загоняла евреев в гетто, которыми руководил местный еврейский совет, обычно известный под немецким термином «юденрат». В городах оккупированной Польши юденрат, как правило, состоял из евреев, которые занимали определенное положение в довоенной общине, часто из тех же людей, которые возглавляли еврейские общественные структуры, легальные в независимой Польше. В Минске подобная непрерывность еврейского лидерства была невозможной, поскольку советская власть разрушила еврейскую общинную жизнь. Немцам было непросто найти людей, которые бы представляли еврейскую элиту и которым было бы привычно идти на компромисс с местными властями. Кажется, они выбрали изначальный минский юденрат более-менее произвольно и сделали это плохо: все члены юденрата сотрудничали с подпольем[469].

В конце 1941-го и в начале 1942 года евреи, желавшие сбежать из гетто, могли рассчитывать на помощь юденрата. Еврейские полицейские располагались вдали от мест планировавшихся побегов. Поскольку минское гетто было огорожено только колючей проволокой, короткое отсутствие внимания полицейских позволяло людям убегать в лес, находившийся вблизи города. Очень маленьких детей передавали через колючую проволоку неевреям, которые соглашались их воспитать или же отдать в приют. Дети постарше выучили маршруты дорог для беглецов и служили проводниками от города к ближайшему лесу. Сима Фитерсон, одна из таких проводников, носила с собой мяч, и если она начинала им играть – это был сигнал опасности для тех, кто шел позади нее. Дети быстро адаптировались, но все равно подвергались ужасной опасности. Чтобы отпраздновать первое Рождество под немецкой оккупацией, Эрих фон дем Бах-Зелевски, высший руководитель СС и полиции, отослал семьям СС в Германии тысячи пар детских варежек и носков[470].

В отличие от евреев в других оккупированных немцами городах, минским евреям было куда бежать. В ближайшем лесу они могли попытаться найти советских партизан. Они знали, что немцы взяли бессчетное число военнопленных и что некоторые убежали в лес. Эти мужчины оставались в лесу, потому что знали: немцы их убьют или заморят голодом. В июле 1941 года Сталин призвал преданных коммунистов организовать партизанские отряды во вражеском тылу в надежде установить определенный контроль над этим спонтанным движением, прежде чем оно наберет силы. Централизация еще не была возможна; солдаты прятались в лесу, а коммунисты (если они не сбежали) изо всех сил старались скрыть от немцев свое прошлое[471].

Однако активисты минского подполья пытались поддерживать своих вооруженных товарищей. По крайней мере в одном случае члены гетто-подполья освободили офицера Красной армии из лагеря на улице Широкой; он стал важным партизанским командиром в ближайших лесах и в свою очередь спасал евреев. Еврейские рабочие на немецких заводах крали зимнюю одежду и обувь, предназначенную для немецких солдат группы армий «Центр», и передавали партизанам. Поразительно, но рабочие на ружейных заводах делали то же самое. Юденрат, от которого требовалось собирать регулярный «взнос» денег от еврейского населения гетто, передавал некоторую часть этих денег партизанам. Немцы позже сделают вывод, что гетто спонсировало все советское партизанское движение целиком. Это было преувеличение, вызванное стереотипными идеями о еврейском богатстве, но финансовая помощь из минского гетто действительно имела место[472].

* * *

Партизанская война была кошмаром для немецкого военного планирования, и немецких военных офицеров учили занимать жесткую позицию: их учили видеть в советских солдатах слуг коммунистических политофицеров, которые учили их сражаться как партизан на нелегальный «азиатский» манер. Партизанская война была (и есть) нелегальной, поскольку подрывает конвенцию, исходя из которой солдаты армий в военной униформе направляют насилие друг против друга, а не против окружающего населения. Теоретически, партизаны защищают гражданское население от вражеского оккупанта; на практике же они, как и оккупант, должны существовать за счет отобранного у гражданского населения. Поскольку партизаны скрываются среди гражданских лиц, они настраивают (а часто намереваются настроить) оккупанта против местного населения. Тогда карательные акции служат пропагандой для призыва в партизаны или не оставляют отдельным выжившим другого выхода, кроме как уйти в лес. Поскольку немецких войск всегда было недостаточно и они всегда требовались на фронте, военные и гражданские власти еще больше боялись той дестабилизации, которую могли принести партизаны[473].

Беларусь, с ее лесами и болотами, была идеальной территорией для партизанской войны. Начальник штаба немецкой армии позже фантазировал об использовании атомного оружия для очистки заболоченной территории от населения. Эта технология, конечно же, не была доступной, но такая фантазия передает и беспощадность немецкого планирования, и страх, который вызывала трудная местность. Политика армии состояла в том, чтобы не допустить партизанской войны, нагнав «такого террора на население, чтобы оно утратило волю к сопротивлению». Бах-Залевски, высший руководитель СС и полиции, позже сказал, что конечным объяснением уничтожения гражданского населения в ходе антипартизанских операций было желание Гиммлера убить всех евреев и тридцать миллионов славян. Кажется, для немцев цена упреждающего террора была невысокой, поскольку все эти люди должны были все равно умереть (по «Плану голода» или «Генеральному плану “Ост”»). Гитлер, видевший в партизанской войне шанс разрушить потенциальную оппозицию, отреагировал энергично, когда в июле Сталин призвал местных коммунистов сопротивляться немцам. Даже до нападения на Советский Союз Гитлер уже освободил своих солдат от легальной ответственности за действия против гражданского населения. Теперь он хотел, чтобы солдаты и полицейские убивали любого, кто «даже смотрит на нас косо»[474].

Немцам не составляло труда контролировать партизанское движение в конце 1941 года, и они просто считали проводившееся массовое уничтожение евреев подходящим ответным ударом. В сентябре 1941 года под Могилевом состоялась тематическая конференция, посвященная антипартизанской войне; ее центральным элементом стал расстрел тридцати двух евреев, из которых девятнадцать были женщины. Основная линия была такой: «Там, где партизаны, – там евреи, а где евреи – там партизаны». Объяснить, почему это так, было трудно. Антисемитские идеи насчет еврейской слабости и лицемерия сложились в своего рода объяснение: военные командующие вряд ли верили, что евреи действительно возьмутся за оружие, но часто считали, что за партизанскими действиями стоит еврейское население. Генерал Бехтольшайн, ответственный за безопасность в Минске и вокруг города, полагал, что если «акт саботажа совершен в селе и все евреи в этом селе уничтожены, то можно быть уверенным, что ликвидированы виновные или, по крайней мере, те, кто за ними стоял»[475].

В этой атмосфере, где партизаны были слабыми, а немецкие ответные удары – антисемитскими, большинство евреев Минского гетто не торопились бежать в лес. В Минске, несмотря на все ужасы, они, во всяком случае, были дома. Невзирая на регулярные массовые убийства, не менее половины минских евреев все еще были живы в начале 1942 года.

В 1942 году советское партизанское движение набрало новой силы в тот самый момент, когда судьба беларусских евреев была решена, и преимущественно именно по этой причине. В декабре 1941 года Гитлер, столкнувшись с «мировой войной», выразил желание, чтобы все евреи Европы были уничтожены. Продвижение Красной армии было одной из главных причин ослабления немецких позиций в Беларуси и гитлеровского открытого желания уничтожить всех евреев. Продвигающиеся советские войска даже смогли пробить брешь в немецкой линии фронта в начале 1942 года. «Суражские ворота», как называли расстояние между группой армий «Север» и группой армий «Центр», оставались открытыми в течение полугода. До сентября 1942 года советские власти могли посылать проверенных людей и вооружение для контроля и снабжения партизан, действовавших в Беларуси. Вследствие этого советские власти установили более-менее надежные каналы коммуникаций. В мае 1942 года в Москве был основан Центральный штаб партизанского движения[476].

вернуться

469

Cholawsky S. The Judenrat in Minsk // Pattern of Jewish Leadership in Nazi Europe / Ed. by Gutman Y., Haft C.J. – Jerusalem: Yad Vashem, 1979. – Pp. 117–120; Chiari B. Alltag hinter der Front. – P. 240; Smolar H. The Minsk Ghetto. – P. 19.

вернуться

470

О сигналах опасности см.: Smolar H. The Minsk Ghetto. – P. 62. О еврейских полицейских см.: Epstein B. The Minsk Ghetto. – P. 125. Про перчатки и носки см.: Gerlach C. Kalkulierte Morde. – P. 680. О проводниках см.: Smolar H. The Minsk Ghetto. – P. 95; Existiert das Ghetto noch. – P. 164. Про мяч см.: Epstein B. The Minsk Ghetto. – P. 215.

вернуться

471

Brakel A. Das allergefährlichste ist die Wut der Bauernʼ: Die Versorgung der Partisanen und ihr Verhältnis zur Zivilbevölkerung. Eine Fallstudie zum Gebiet Baranowicze 1941–1944 // Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte. – 2007. – № 4. – Pp. 400–401.

вернуться

472

Про финансирование см.: Epstein B. The Minsk Ghetto. – Pp. 96, 194.

вернуться

473

Klein P. Zwischen den Fronten. Die Zivilbevölkerung Weißrusslands und der Krieg der Wehrmacht gegen die Partisanen // Wir sind die Herren dieses Landes. Ursachen Verlauf und Folgen des deutschen Überfalls auf die Sowjetunion / Ed. by Quinkert B. – Hamburg: VSA Verlag, 2002. – P. 89. Также см.: Hull I. Absolute Destruction: Military Culture and the Practices of War in Imperial Germany. – Ithaca: Cornell University Press, 2005; Anderson T. Incident at Baranivka: German Reprisals and the Soviet Partisan Movement in Ukraine, October–December 1941 // Journal of Modern History. – 1999. – № 71 (3). – Pp. 585–623; Lagrou P. La «Guerre Honorable» et une certaine idée de lʼOccident. Mémoires de guerre, racisme et réconciliation après 1945 // Les Résistances, miroir des régimes dʼoppression / Ed. by Marcot F., Musiedlak D. Allemagne, France, Italie, Besançon: Presses Universitaires de Franche-Comté, 2006.

вернуться

474

Про Франца Гальдера и его фантазию об атомном оружии см.: Gerlach C. Kalkulierte Morde. – P. 558. О Гиммлере и 30 миллионах славян см.: [Sawicki J.]. Sburzenie Warszawy. – Katowice: Awir, 1946. – P. 284. Цит.: Lück M.F. Partisanenbekämpfung durch SS und Polizei in Weißruthenien 1942. – P. 228.

вернуться

475

Цит.: Birn R.B. Two Kinds of Reality? – P. 286; Verbrechen der Wehrmacht. – P. 469. Также см.: Gerlach C. Kalkulierte Morde. – P. 566.

вернуться

476

Szybeika Z. Historia Białorusi. – P. 348; Mironowicz E. Białoruś. – P. 158; Lück M.F. Partisanenbekämpfung durch SS und Polizei in Weißruthenien 1942. – P. 232; Klein P. Zwischen den Fronten. – P. 90.

74
{"b":"257578","o":1}