ЛитМир - Электронная Библиотека

На центральном посту было тепло, ярко светили лампы, мерно гудели электроприборы. Обстановка знакомая, даже похожая на «эску», если бы не надписи на немецком языке на приборах и у клапанов и рычагов. Впрочем, ничего удивительного. «Эски» были спроектированы для Советского Союза еще в довоенные годы в Германии и даже некоторое время носили индекс «Н» – немецкая.

Володю и механика провели в сторону кормы, затолкали в маленькое помещение – нечто вроде склада, поскольку на полках рядами стояли консервные банки, и заперли дверь.

На все помещение тускло светил единственный плафон.

Володя сразу уселся. Его познабливало, мокрая одежда липла к телу. Он расстегнул и снял жилет, потом поднялся, разделся догола, отжал одежду и снова оделся. Глядя на него, то же самое проделал судовой механик.

– Тебя как зовут? – спросил Володя товарища по несчастью.

– Юджин Дорти, судовой механик, – представился англичанин.

– Алехандро Фанхио, рулевой, – ответил Володя.

– Из Бразилии?

– Аргентина.

– Один черт, вместе сдохнем. Или наши потопят подлодку вместе с немцами и нами, или немцы допросят и выкинут в море – сами утонем.

– Видно будет. Ты мне вот что ответь: народу со шлюпки в воде много было, десятка полтора, а немцы вытащили только нас двоих. Почему?

– Так только у нас спасательные жилеты были – ты что, не обратил внимания? Остальные, видно, не успели надеть. Вот немцы и решили, что мы старшими были на транспорте. А я в машине все годы, что плавал, работал и вряд ли могу что-то ценное немцам рассказать.

– Тогда чего с меня, рулевого, взять? Мое дело штурвал крутить да выполнять команды вахтенного офицера или капитана.

Рядом, через стенку, или, по-морскому, переборку, работали дизели. Лодка шла надводным ходом галсами, периодически меняя курс – видимо, ее все-таки засекли.

Послышался звук близкого разрыва, и по корпусу как кувалдой ударили – это был гидравлический удар.

У центрального поста послышался топот ног, команды на немецком языке. Забурлили воздух и вода в цистернах – лодка явно приступила к экстренному погружению.

Палуба ушла из-под ног – лодка уходила на глубину. Дизели перестали работать, лишь мерно гудели электромоторы. Лодка резко изменила курс – далеко за кормой взорвались две глубинные бомбы.

Погибнуть от английских бомб на немецкой подлодке вовсе не хотелось, и Юджин сразу спросил:

– Дизеля замолчали. Сломались?

– Дизеля под водой не работают – воздуха нет. Лодка идет на аккумуляторах, на электродвигателях.

– А мы глубоко опустились?

– Откуда мне знать? Приборов же здесь нет.

Лодка еще несколько раз меняла курс и скорость, потому что Владимир слышал, как изменялся звук работы электромоторов – стало быть, изменялись обороты винтов. Командир маневрировал, уходя от преследования тральщиков и эсминцев. Затем лодка всплыла на перископную глубину. На глубине лодку не качает, на перископной же глубине волны уже дают ощутимую бортовую качку.

Для Володи эти звуки, эти ощущения были знакомы, и он с закрытыми глазами мог довольно точно описать все маневры лодки.

Щелкнул замок двери. Возникший в дверном проеме матрос показал пальцем на Юджина. Механик поднялся и вышел, замок щелкнул снова.

Владимир усмехнулся. Куда можно сбежать с подводной лодки? И даже если это каким-то чудом удастся – что делать потом наверху, в холодном и бушующем Норвежском море? Он замерзнет насмерть быстрее, чем утонет. Другое дело – попытаться сбежать, если лодка войдет в гавань. Только ведь она не в чужую гавань или бухту войдет, и даже если доберешься вплавь до берега, попадешь к тем же немцам. Оставалось ждать.

Через полчаса дверь открылась и втолкнули Юджина. Владимир весь напрягся – подсознательно он ожидал, что сейчас вызовут его, но этого не произошло.

После того как за Юджином закрылись двери, Владимир бегло его осмотрел, но не обнаружил на нем порванной одежды и следов побоев на лице.

– Ну, что там?

– Допрашивали. Как называлось наше судно, водоизмещение его, какой груз, каков порт назначения. Я все рассказал. Судно на дне, и скрывать что-либо уже бессмысленно.

– Верно.

– Интересовались портом назначения. Но это знал только капитан.

– Сказал бы, что Мурманск, глядишь – и отстали бы.

– Зачем врать, я в самом деле не знал. Мое дело – машина.

– Еще чем интересовались?

– Грузом. Рассказал, как есть. Везли танки «Валентайн», какие-то ящики с промышленным оборудованием и бочки с авиационным моторным маслом. Я всего не знаю и говорил только о том, что видел. Еще про тебя спрашивали.

– Да? – удивился Володя.

– Да-да. Кто такой, как фамилия, должность по судовой роли. А еще – где капитан судна. Я честно сказал, что он был ранен при взрыве торпеды, а находился в другой шлюпке.

– Это все вопросы?

– Еще спрашивали, в каком районе погиб их эсминец, просили показать на карте. Я так понял – они своих моряков хотели подобрать, а не нас. Нужны мы им!

Англичанин фыркнул и уселся в угол.

Теперь Володя знал, о чем будут спрашивать. Отвечать им надо слаженно, говорить одно и то же.

Он посмотрел на часы. Он их купил в Ливерпуле за три фунта. С момента погружения лодки прошло уже три часа. За это время можно удалиться от конвоя миль на тридцать. Небось скоро всплывут для подзарядки и вентиляции отсеков. Главный вопрос в другом – что думают предпринять немцы с ними? Наверняка после всплытия свяжутся по радио со своим штабом, доложат о потоплении судна и двоих пленных. От ответа зависит многое – выкинут их за борт или оставят на лодке?

Лодка приподняла нос, и Володя понял, что не ошибся в своих предположениях.

Выскочив на поверхность, лодка качнулась. В цистернах зашумел воздух.

Из-под двери потянуло сквознячком, свежим воздухом. Запустили один и следом – другой дизель. Лодка пошла надводным ходом.

Володя попытался припомнить обводы лодки. Сзади, в кормовой части надстройки, стоит на тумбе артиллерийское орудие, на рубке – зенитный автомат. Вроде похожа на лодку VII серии, только у них еще разные модификации были. Володя лучше знал силуэты и тактико-технические данные современных дизельных и атомных субмарин своего и зарубежных, особенно американского и английского, флотов, чем лодок немецкого подводного флота периода Отечественной войны.

Загремел замок двери. Подводник ткнул пальцем в сторону Володи. Он поднялся и, сопровождаемый моряком, прошел на центральный пост.

Командир, мужчина его лет с бородкой, стоял у командирского перископа. Он произнес по-немецки фразу, моряк за ним перевел. Говорил он с сильным акцентом, но понять можно было.

– Герр капитан спрашивает – ты был рулевым?

– Йес.

Капитан кивнул – ответ был понятен без перевода. Моряк, переводивший с немецкого, английский знал неважно, иначе он обратил бы внимание на никудышное произношение Владимира.

– Гут. Посмотри! – Командир подлодки уступил ему место у перископа.

Володя взялся за ручки и прильнул к окуляру. Он сразу обратил внимание на вид и качество оптики. Повернув перископ немного левее, он увидел конвой. Это был их конвой – он сразу узнал силуэты некоторых транспортов.

– Ты узнаешь свой конвой?

Владимир кивнул – у него неожиданно перехватило горло и пересохли губы.

– Зер гут! Вег!

Владимир отошел от перископа.

Сверху, из открытого рубочного люка, тянуло свежим, холодным воздухом. Эх, оказаться бы сейчас снова на конвое!

– Порт назначения? – спросил капитан.

– Мурманск! – не колеблясь, ответил Владимир.

На самом деле Мурманск в значительной степени был разрушен ударами немецкой авиации, и, чтобы уберечь грузы, прибывающие с конвоями, транспорты большей частью разгружались в Архангельске. Идти туда было дальше, чем в Мурманск, но безопаснее – только редкие бомбардировщики могли прорваться туда.

Капитан удовлетворенно кивнул.

– Ты уже бывал у русских с конвоями?

– Йес.

20
{"b":"257598","o":1}