ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С этими кусочками,

Летят по ветру.

Видят все,

Видят все.

На север

Вместе с ветром,

Земля внизу,

Ты видишь все,

Видишь все,

Возвращаешься,

Запоминаешь,

Что было внизу,

Что ты видел.

Он повторил заклинание трижды, потом поднял истолченные крылышки над головой и разжал пальцы. Они взлетели вместе с дымом от костра, потом их подхватил и куда-то унес ветер.

Лабала открыл глаза.

– Подождем и посмотрим, что у нас получилось. Кстати, не пора ли подумать об ужине?

Гарет смотрел на свой лагерь с высоты и не чувствовал никакого удивления.

Он понял, что перемещается в том направлении, в каком смотрит, и, не понимая, как ему это удалось, переместил свой взгляд на восток, а потом – на север, непрерывно взлетая все выше и выше.

Сначала ему показалось, что степи бескрайние, потом он заметил недалеко от лагеря родник, который превращался в ручей, а потом и в небольшую реку.

Река падала с плато в джунгли огромным водопадом. Внизу она становилась все шире и полноводнее по пути к ожидающему ее океану.

Каким-то образом Гарету удавалось видеть родник так, словно он стоял с ним рядом и, одновременно, с большой высоты. Он видел, как река становилась все шире. Он надеялся, что река была Мозаффаром, в устье которого находился самый северный город линиятов, потому что помнил рассказы рабов о том, что он был судоходным на многие мили вглубь континента.

Он видел даже поселки на берегах реки, видел ее затянутое туманом устье у океана, по которому он вернется домой из этих странных земель. Ему показалось, что он видит корабли, которые выходят из устья реки, подняв паруса.

С печалью он понял, что пора возвращаться, хотя он, лишенный плоти и тревог, готов был остаться здесь навечно. Если бы только рядом была Косира. Возможно, когда придет время умирать…

Гарет открыл глаза и понял, что лежит на своем одеяле. С одной стороны рядом с ним сидела Косира, с другой – Лабала.

– Вовремя ты вернулся, – заметил Лабала. —Еще несколько минут, и остался бы без ужина.

– Что ты видел? – спросила Косира, рядом с ней присели Фролн и Н'б'ри.

– Я видел исток реки, которая выведет нас к морю, я видел город с нужными нам кораблями. Всего в трех или четырех днях пути.

Фролн поднялся на ноги.

– Веселей, ребята! – крикнул он. – Мы не умрем в этих вонючих болотах!

23

– Не нравится мне все это, – пробормотал Фролн, глядя с обрыва вниз и не обращая внимания на брызги водопада.

– Мне тоже, сэр, – сказал Н'б'ри. – Тали изношены, связаны из кусков, к тому же я сомневаюсь, что их длины хватит до основания скалы. Трос перетрется о скалы, потому что у нас нет нормальных материалов, чтобы сделать брашпиль. Так что предстоит все делать, не избежав при этом пота, ругани и прочего дерьма, как в старые времена, когда еще не был изобретен рычаг.

Колонна подошла к месту, где река падала с плато вниз более чем на тысячу футов.

– Трудно будет даже здоровым, – мрачно заметил Фролн. – Сомневаюсь, что нам удастся спустить носилки с больными и ранеными и не потерять ни одного человека.

Он и боцман Номиос посмотрели друг на Друга.

– Что касается остального… как ты и говорил, у нас нет шкивов, брашпилей, кабестанов, талей или рычагов, – добавил Фролн. – Тяжелая будет работа.

– Для пушек потребуется магия, – сказал Номиос.

– Или большая дружелюбная птица, – добавил Фролн.

Гарет, почти не слушая их, внимательно, фут за футом, осматривал заросшую кустарником пропасть.

– Получится,—наконец сказал он. Моряки ждали, когда он продолжит.

– Действовать будем поэтапно, – объявил он. – Сначала отсюда до того выступа, оттуда —самый длинный спуск – до того места, где вода падает с карниза. Перенесем по нему пушки испустим их до того торчащего из скалы дерева, оттуда строго вниз до берега реки.

Моряки обдумали его предложение.

– Возможно, – сказал наконец Номиос.

– Свяжем вместе тросы, за которые тащим пушки. Лабала, у тебя есть заклинание, которое укрепляет тросы?

– Есть, но не могу сказать, как долго оно будет работать. Наши тросы находятся в ничуть не лучшем состоянии, чем мы сами.

– Знаю, – сказал Гарет. – Сначала спустим больных и раненых, потом, таким же способом, пушки. Фролн, нужно выставить по десять человек на каждую позицию, пусть немедленно начинают спуск.

– Косира, может быть, окажешь нам честь и займешься этим. Том Техиди тебе поможет.

– С радостью.

До конца дня удалось спустить к основанию скалы раненых на носилках и ходячих больных. Потом спустили половину припасов. Гарет, недовольный тем, что пришлось разделить силы, спустил стрелков, чтобы отразить любое нападение из джунглей.

– Я хочу, чтобы на каждой площадке постоянно находился офицер. Фролн, останетесь здесь, наверху. Капитан Петрич, вам досталась самая сложная позиция – на карнизе.

– Благодарю, – ответил Петрич, когда-то командовавший “Найджаком”. – Думал, вы забыли обо мне.

– Номиос, вы отвечаете за спуск от дерева, Кнол займется спуском пушек на берег и установкой их на лафеты.

– Чем займешься ты, Гарет? – спросил Н'б'ри.

– Останусь здесь и буду грызть ногти, – ответил Гарет. – Несмотря на то что поручил работу моим лучшим морякам.

Солдаты, которых не отправили вниз, использовались в качестве грубой силы.

Были спущены остальные припасы, лафеты пушек, порох и прочее снаряжение. Матросы, стоящие на каждом уровне, помогали спускаться солдатам.

– Берегись! – крикнул Гарет, когда первая пушка скользнула с кромки обрыва и закачалась над пропастью на двойных канатах.

– Осторожней, ребята, – крикнул он солдатам, и те, повинуясь приказу, медленно двинулись к краю пропасти.

Пушка опустилась на выступ. Солдаты сбросили вниз тросы. Пушка снова закачалась над пропастью. На этот раз людей было меньше, и пушка два раза едва не вырвалась из их рук.

Ее удалось опустить на карниз, перенести по нему и опустить сначала до дерева, потом на берег реки.

Гарет вспотел, несмотря на то что стоял под холодным душем брызг водопада.

Самые ловкие матросы быстро подняли тросы наверх, и вторая пушка была опущена без происшествий.

Гарет, заметив, что Лабала стоит на краю обрыва и что-то говорит, понадеялся, что тот произносит заклинание, и побоялся – что молитву.

Люди устали. Следующая пушка соскользнула с края обрыва слишком быстро. Гарет уже собрался крикнуть, чтобы люди на первой площадке не торопились ее опускать дальше, пока не сработает заклинание, но опоздал. Солдаты опускали пушку слишком быстро, а услышав крик Фролна, остановились слишком резко. Пушка дернулась, и этого оказалось достаточно, чтобы разорвался сначала один трос, а потом и другой.

Пушка упала прямо на выступ, раздробив руку матроса, который тщетно пытался ее удержать. Она дважды перевернулась в воздухе, тускло блестя на солнце бронзой, и упала на карниз, раздавив Петрича и еще одного корсара, потом она покатилась вниз, подпрыгивая и звеня, как колокол, и развалилась на части, ударившись о камни на дне пропасти.

Никто ничего не сказал, никто не обвинил в произошедшем другого.

Люди спустились с площадок, кто-то произнес молитву для Петрича и его товарища.

Потом все собрали мешки и оружие, установили оставшиеся две пушки на лафеты и углубились в заросли.

Уже знакомые джунгли раскрыли им свои объятия, но никто не радовался.

Пираты шли по звериным тропам, которые уже научились находить и использовать, стараясь держаться ближе к реке. Река становилась все шире из-за впадающих в нее притоков, которые приходилось форсировать.

На третий день к колонне вернулись разведчики, которых Гарет оставил у водопада.

Они обрадовали всех тем, что не заметили никаких признаков погони. Нужно было только продолжать отмерять лиги шагами. Кто знал, сколько их предстояло пройти, сто или двести, может быть, больше. Рано или поздно река должна была стать настолько широкой и глубокой, чтобы по ней можно было сплавиться на плотах, оказаться в родной стихии, на воде, пусть пресной, которая, конечно, была для моряков менее привычной, чем соленая.

70
{"b":"2576","o":1}