ЛитМир - Электронная Библиотека

Паркер ходил в казино ради Клер. Играла там она, если, конечно, это можно назвать игрой.

В казино в Сан-Хуане не было атмосферы алчной одержимости, безрассудной погони за выигрышем, какой отличались казино Лас-Вегаса, где играли в залах без часов и окон, чтобы ничто не напоминало о времени.

В Сан-Хуане казино играли роль увеселительного компонента индустрии туризма наряду с пляжами, ночными клубами, ресторанами и поездками на лодках в Сент-Томас за беспошлинным ликером. В отелях казино были открыты каждый день с восьми вечера до четырех утра, и тому, кто хотел таким образом провести свой досуг, предоставлялась возможность выбора между рулеткой, черным валетом и крепсами.

Клер специализировалась на крепсах. Она покупала пятьдесят однодолларовых фишек и шла к столику, где было поменьше людей. Она пускала в ход сразу все пятьдесят фишек, играя только на групповых пари, всегда пасовала, выигрывая примерно один раз из трех. Она была самым пассивным игроком, но ее возбуждал сам процесс игры, и, когда кучка ее фишек постепенно таяла, ее глаза начинали блестеть, движения становились все более порывистыми, выражение лица — все более взволнованным. Потеряв последнюю фишку, она отходила от стола такой радостной и упоенной, точно сорвала банк. Игра действовала на нее так, как на других действует хороший алкогольный напиток; она давала ей возможность сильнее ощутить наслаждение от жизни и от самой себя. После казино они всегда отправлялись прямо в свой номер и в постель, и в любви она была нетерпеливее и изобретательнее обычного.

Да. Хорошо бы вернуться поскорее в Сан-Хуан, к Клер.

Паркера даже несколько удивило, что его мысли приняли сексуальный характер. Это была еще одна перемена, которой он обязан Клер. Прежде он нуждался в сексе сразу же после операции, он отдавался ему со всей страстью, на какую только был способен, но постепенно потребность в сексе ослабевала, и в конце концов любовные утехи совершенно перестали занимать его — это означало, что он готов для следующей работы. С появлением Клер все стало иначе. Вот и сейчас, в день, когда намечено ограбление, его мысли заняты Клер; он видит, как она лежит на белых простынях полутемной, прохладной комнаты отеля Сан-Хуана, на улице яркий солнечный день, туристы и местные жители торопятся кто куда, а ее руки сжимают его в объятиях.

Он по-прежнему сидел в гостиной, пустив свои мысли блуждать, где им заблагорассудится, пока, посмотрев на часы, не увидел, что уже четыре.

Тогда он встал и, зайдя на кухню, сказал:

— Пора.

— Хорошо, — откликнулся Уэбб. Он уже отыграл, поэтому сразу же встал, сгреб выигранные деньги, засунул их в карман, зевнул и потянулся, разведя в стороны непомерно длинные для такого короткого туловища руки.

Остальные трое открыли свои карты: выиграл Кенгл.

Сгребая деньги, он с улыбкой произнес:

— Кажется, мне изменила удача. Самое время кончать.

— Надеюсь, сегодня ночью мне повезет больше, — сказал Стоктон.

— Сколько выиграл? — спросил Кенгла Фуско.

— Восемнадцать.

— Я на три больше, — сказал Уэбб.

— А я продулся. — Стоктон встал из-за стола.

— Паркер, я сейчас приду. Только с Элен попрощаюсь, — сказал Фуско.

— Заодно захватите костюмы.

— Хорошо.

— Где оружие? — спросил Стоктон.

— Там.

Стоктон и Кенгл вслед за Паркером прошли в детскую комнату. Пема, как обычно, спала после полудня, укрывшись грязноватым шерстяным одеялом, которое она повсюду таскала с собой. Паркер открыл стенной шкаф, вытащил оттуда коробки и передал их Стоктону и Кенглу, которые на Цыпочках вышли из комнаты.

Фуско все еще был у Элен. Кенгл, стоя посреди комнаты с тяжелыми коробками, на которых были нарисованы детские гоночные машины, кивнул в сторону спальни:

— Марти, похоже, никак не может расстаться со своей бывшей женой?

— Просто, как воспитанный гость, он благодарит ее за все приготовленные для него завтраки, — ответил Паркер.

Кенгл сделал гримасу и кивнул.

— Точно. Видели бы вы его в тюряге! Уж такой был вежливый.

Уэбб, взявшись за дверную ручку, сказал:

— Увидимся позже, Паркер.

—Да!

Все трое вышли, впереди Уэбб, за ним Стоктон и Кенгл с коробками в руках, которые они сложили к задней стенке микроавтобуса. Через минуту они двинулись в путь.

Паркер, стоя у открытой двери, ждал Фуско. Через три-четыре минуты он вышел из спальни с туниками, которые нес на плечиках. Вид у него был встревоженный.

— Паркер, — сказал он, — она страшно нервничает. Прямо истерика.

— Пройдет, — ответил Паркер. — Костюмы нужно уложить в сумку. Не надо, чтобы нас видели с ними.

— Здесь на нас никто не смотрит. Мы выходим и заходим в любое время.

— Потому что все думают, что знают, зачем мы тут. Элен в разводе, ходят мужчины. Но эти золотые штучки могут запомниться. Завтра, чего доброго, полицейские начнут расспрашивать Элен, куда делись парни с золотыми балахонами.

— И с золотом. Вы правы. Минуточку. Фуско принес из кухни хозяйственный пакет, снял туники с плечиков, сложил их и сунул в пакет. Потом они пошли к «понтиаку». На заднем его сиденье по-прежнему лежали чемодан Паркера, его свитер и спортивная куртка. Теперь прибавился еще и пакет с туниками. За руль сел Паркер.

Они поехали на восток, но, миновав воздушную базу, свернули влево, к Хилкер-роуд. Проехав мимо южных ворот, сделали еще четыре мили в северном направлении и свернули на проселочную дорогу. Паркер вел машину медленно. Путь был крутой, с множеством резких виражей. Кругом ничего не было видно, все застилала пыль: дорогу эту проложил когда-то бульдозер, прорыв ее в горном склоне. Складывалось впечатление, что по ней никто не ездил несколько лет. Дождевые потоки, стекающие со склонов в долину, образовали глубокие извилистые рытвины; здесь и там над дорогой нависали ветви деревьев, царапающие крышу машины, а в двух местах дорогу перегородили толстые ветви, которые Паркер, Деверс и Фуско убрали, когда проезжали здесь первый раз.

Через три мили, поднимаясь почти все время вверх, они наконец добрались до сгоревшего охотничьего дома. Когда-то это было большое двухэтажное строение из камня и бревен, но огонь его почти полностью уничтожил. Позади дома располагался просторный s гараж на десяток машин; он тоже почти весь сгорел, целым остался только один угол, и там сейчас можно было поставить не больше трех машин. Другую постройку, высокий ангар, огонь не затронул вовсе.

От основного здания остались каменные стены, высота которых в разных местах составляла от трех до семи футов. Внутри этих стен — черное переплетение обугленных балок и бревен. Три лета и три зимы лишили пожарище всяких следов человеческого присутствия. Здесь и там росла трава — зеленые островки посреди угля и копоти.

На деревьях и остатках каменных стен можно было увидеть прикрепленные знаки «Проезд запрещен», но никаких признаков того, что кто-нибудь побывал здесь в последние годы и проверил выполнение этих предписаний, не было. В гараже и ангаре царило полное запустение. Ясно, что восстанавливать «сторожку Эндрю» никто не торопился. Наоборот, возникало подозрение, что поджог был намеренным, ради страховки, а когда заведение приносит постоянную прибыль, такого не происходит. По-видимому, владельцы «сторожки Эндрю» несли убытки из-за канадских охотничьих угодий, расположенных по соседству и внушавших охотникам надежду на лучшие трофеи, чем здешние места с уже распуганной дичью.

Микроавтобуса не было видно, но, огибая на «понтиаке» основное здание, они заметили у сохранившейся части гаража Стоктона, который, стоя у открытой двери, сделал им знак заезжать внутрь.

Паркер завел машину в гараж и выключил двигатель, а Стоктон прикрыл обе створки двери. Выходя из «понтиака», Паркер забрал с заднего сиденья спортивную куртку и свитер.

Гаражные отсеки не разделялись стенами, «понтиак» стоял ближе к сгоревшей части гаража, возле микроавтобуса, на котором приехали ребята. Еще дальше, у самой стенки, стоял другой автобус. Сейчас он уже совсем не походил на автобусы небольших частных школ, на которых возят детей. Когда Паркер впервые увидел его у мусорной свалки в Балтиморе, автобус был желтый, но с тех пор он претерпел много метаморфоз. Голубовато-синего, «королевского» цвета, внутри гаража он казался темным, но на свету он будет ослепительно ярким, как бассейн, искрящийся под лучами солнца. На него поставили новый двигатель, гораздо более мощный. Фальшивые номера штата Мэриленд, с которыми он приехал сюда, Уэбб заменял сейчас нью-йоркскими, такими же фальшивыми, но на них имелись регистрационные бумаги, правда тоже поддельные. Кенгл прикреплял к левому борту автобуса один из двух изготовленных ими белых матерчатых плакатов, на которых большими красными буквами было написано:

21
{"b":"25761","o":1}