ЛитМир - Электронная Библиотека

Столица рассветных русов лежит совсем рядом со Славеном – только переплыть Ильмень-море[19], и окажешься в гостях у русов, которых зовут варягами за то, что они соль там варят. И речка у них протекает Варяжка. И город их, Руса, построен одновременно со Славеном. И строили себе города два брата – Словен и Рус. Кто же знал тогда, что потомки братьев будут враждовать друг с другом[20]. Но русы не все называются варягами. Их племена разбросаны по многим славянским землям. Даже в Киеве именно они теперь сидят[21]. И уже много веков, как говорят старые сказители. Но те русы – соль не варят, и потому они не варяги. А часть варягов, на деле не отделившись от Русы, но ей, по сути, не подчиняясь, расселялась на восход и на полночь[22], и захватила Бьярмию. И князья русов-варягов, сохраняя своё название и всё же полностью не разрывая связей с Русой, уже жили своей жизнью, и собирали с сирнан дань не своей столице, а себе, на свои нужды, и потому в Русе ими тоже не слишком довольны. Князь русов Здравень больше привык о городе заботиться, чем о тех, кто в стороне живёт. У этих-то полуотделившихся варягов Буривой, после нескольких лет ожесточённой войны, то затихающей, то вновь вспыхивающей, и отобрал новую страну. И разберись теперь, ущемил он права Годослава или нет. Как Годослав на эту войну посмотрит?.. Захочет ли вмешиваться в дела восточных братьев?.. Как посмотрит на то, что лучший полководец варягов молодой князь Войномир приходится Годославу племянником?..

Иначе дело обернись, можно было бы Гостомысла с малым посольством отрядить – старшего сына, имеющего право отвечать за любые дела по-княжески, как наследник словенского стола может[23]. Гостомысл с Годославом дружен, и сумеет договориться. И сам он уже несколько раз напоминал отцу про своего друга, который, возможно, сможет помочь, потому что, по слухам, с королём франков Годослав сдружился, а король сейчас близко, и потому саксы и даны не слишком бодричам досаждают. Гостомысл хотел послом поехать. Но, чтобы договариваться, необходимо знать, как сам Годослав на дело смотрит. А как узнаешь, пока не съездишь… Выходит, коло[24] замыкается… И что-то следует предпринимать как можно быстрее, потому что любая нерешительность ведёт к поражению и к потере всего, за что столько лет боролся. Да и совсем не в характере Буривоя нерешительность проявлять. Он, скорее, склонен проявлять решительность, не подумав о последствиях, и в этом его обычная беда. А Гостомысл, в отличие от отца, думать о последствиях умеет. В мать характером и головой уродился…

Но не очень хочется в такой трудный момент старшего сына надолго от себя отпускать. Мало ли что с самим Буривоем случиться может… Кто тогда заменит? Только старший сын… И ещё… Двух недель после свадьбы не прошло… С супружеского ложа поднимать сына для дальнего пути тоже не очень хочется… Буривой по себе знал, что такое супружеская жизнь, и если боялся в своей жизни хоть одного человека, то этим человеком была его единственная жена, которой стоило только брови на переносице свести, как вся ярость князя испарялась, будто пар из открытого котла, и сам он становился мягким и смущённо улыбающимся.

Впрочем, если Гостомысл сам желает ехать, он имеет такое право. Запретить-то отец может, только надо ли запрещать… Наследник стола… Пора приучаться к самостоятельным и важным решениям…

Правда, это только теперь, и совсем, кажется, недавно, к общему горю, Гостомысл стал старшим сыном и наследником, потому что два старших его брата, нравом с отцом сходные, не терпящие над собой иной управы, кроме отцовской руки и материнского взгляда, головы сложили, как и подобает добрым воям, не на постелях. Самый старший, даже лицом на отца похожий дюже, Володислав, охраняя словенские рубежи на закате, близ земель необузданных и неукротимых ливов[25], не допустил в свои земли свеев, которые хотели по самой граничной реке пройти в глубину словенских территорий, чтобы оттуда ударить одновременно с другим отрядом, с полуночи пришедшим. Володислав тогда не пожелал дожидаться идущего к нему на выручку Буривоя. Не совладал, как случается, с душевным кипением. Это кипение, так яростно клокочущее в груди, что дышать бывает трудно, хорошо знакомо и самому отцу. Володислав врагов даже считать не стал, просто напал на свеев, которых оказалось в три раза больше, чем молодых и малоопытных дружинников конного полка княжича, оказавшегося к тому же так не вовремя без стрельцов. Если бы не подоспели с другого берега в помощь ливы, то вся рать старшего сына погибла бы вместе с ним. Ливы через два дня и передали Буривою тело, чтобы отец отвёз его в Славен и положил в подготовленную к сожжению домовину[26], поставленную недалеко от Перыни[27]

Второй сын, Всеволод, светловолосый крепыш, силой рук, пожалуй, отцу равный, погиб здесь же, в Бьярмии, только год тому как, в преддверии прошлой стужей зимы, когда окружил со своей малой молодой дружиной разведчиков варягов-русов. Но те живыми даться и в полон пойти не пожелали. Дрались до конца, отчаянно, как дерутся они обычно, даже лёжа, после страшной раны, не опуская оружия, и каждый унёс по две жизни словенина. Варягов тогда всё же одолели, но одним из первых в краткосрочной сече пал молодой княжич.

Всего у Буривоя было четыре сына и три дочери. От двух погибших сыновей остались малолетние внучки, от живых и здравствующих дочерей – только внуки, которые по принятым законам не могли претендовать на наследие деда, если есть прямые потомки по мужской линии. Еще были два внука и две внучки – дети Гостомысла от первой жены[28]. Самый младший из семерых детей Буривоя, восемнадцатилетний Вадимир[29], сейчас остался в Славене, и возглавляет малую оборонительную дружину, готовую отразить атаку, если варяги-русы вздумают из своей столицы Русы переправиться через Ильмень-море по льду, и напасть на Славен. Такие попытки были даже в те времена, когда Буривой почти полностью уже хозяйничал в Бьярмии, пядь за пядью отбирая у варягов богатые серебром, медью и мехами земли. Варяги-русы в Русе ничуть не лучше варягов-русов в Бьярмии. Они уважают только силу, и только силой Буривой добивался своих целей.

А цели он всегда ставил перед собой большие…

Глава вторая

В последний день долгой, утомительной, хотя и радостной дороги – а какой же ей ещё быть, когда возвращаешься со славой победителя! – мокрый снег, временами перемежающийся с ледяным дождём, прекратился, и погода встала ясная, чуть-чуть морозная, и солнце высветило. Хотя, когда городские стены уже стали отчётливо видны, откуда-то с полуночной стороны[30] ветер начал быстро наносить тёмные и низкие, увесистые в своём объёме тучи. А уже при приближении к городским стенам лёгкий сырой снежок, опять перепутанный с дождём, предупредил, что он, при таком устойчивом ветре, предвестник снегопада более основательного.

Но от городских ворот до места доехать не долго. Особенно, если коней подогнать…

Князь-воевода Дражко, распушив свои знаменитые усы, вошёл во Дворец Сокола[31] так, словно он нёс на лице полковое знамя. Воеводу ещё вчера нетвёрдо предупреждали, что Годослав вроде бы намеревался выехать ему навстречу за полуденные ворота Рарога[32], но Дражко так и не дождался дружественной встречи на приградских дорогах, однако во Дворец Сокола всё же прибыл при всех регалиях, надеясь уже на положенную по случаю встречу торжественную. И даже тяжёлую, блистающую искусно вставленными драгоценными камнями золотую гривну[33] на шею надел. Король франков Карл Каролинг Великий, наслышанный о славянских наградных знаках от своего учёного друга аббата Алкуина, повелел своим мастерам-ювелирам сделать такую же, и даже обязательно более красивую, чем обычно бывает у славян. По крайней мере, если более красивая не получится, то более дорогую, чтобы отметить князя-воеводу Дражко за баварский поход, в котором доверил молодому, но уже прославленному славянскому полководцу провести самостоятельно два сражения в то время, когда сам он с основными силами королевской армии находился в стороне. И дважды против Дражко выступал сам баварский герцог Тассилон вместе с союзными ему южными соседями аварами, и оба раза герцог предпочитал спастись бегством с остатками каждой из своих армий, едва только перевес показывал, что на победу ему надеяться не следует.

вернуться

19

Ильмень-море – озеро Ильмень, по оценкам современных гидрогеологов, имело значительно более высокий уровень, нежели сейчас, и, согласно некоторым летописным источникам, называлось морем. Вероятно допустить, что не Балтийское море называлось новгородцами Варяжским, а именно озеро Ильмень (по версии действительного члена Фарерской академии наук и литературы Генриха Анохина), поскольку варяжским промыслом занимались именно жители Русы.

вернуться

20

Согласно древнерусской рукописи «Сказание о Славене и Русе», города Славен (ныне Великий Новгород) и Руса (ныне – Старая Русса) основаны в 3099 году от сотворения мира, то есть, в 2409 году до н. э. В настоящее время практически все события, указанные в «Сказании о Славене и Русе» нашли многочисленные подтверждения в византийских, европейских и арабских источниках. Благодаря стараниям ярого сторонника «норманистской» теории в истории Руси Карамзина, безосновательно утверждающего, что эта рукопись фальшивка, она была на долгое время забыта. Другой историк, почти современник Карамзина, обрусевший немец Егор Классен, больший русский патриот, чем потомок татарского «Черного Мурзы» Карамзин, справедливо упрекает классика русской истории в подтасовке фактов.

вернуться

21

В 370 году на земли полян и южных русов пришло большое несчастье – нашествие «бесчисленного множества гуннской конницы» во главе с Атиллой. Основная масса русов отошла с низовий Волги и верхнего Дона севернее, где сконцентрировалась у стен недавно восстановленной после готского нашествия крепости Воронежец. Атилла послал в преследование русов стотысячное войско, состоящее не только из гуннов, но и из покорённых готов и ясов. Русы полностью уничтожили гуннскую армию, и выступили от Воронежца в помощь полянам. Но было уже поздно. Полян Атилла разбил, и значительную их часть увёл с собой в Европу составной частью своего войска, как он делал обычно со всеми покорёнными народами. Поселившись вместе с остатками полян, русы дали полянам своё имя. У Нестора это звучит так: «Поляне, ныне зовомая Русь».

вернуться

22

На восток и на север.

вернуться

23

Официально князь у словен выбирался вече сроком на десять лет. Но в рукописях ни разу со времён основателя города князя Славена не упоминается случая, чтобы вече нарушило преемственность княжеской власти. Старший сын воспитывался, как наследник, и наследовал отцу.

вернуться

24

Коло – круг.

вернуться

25

Ливы – литовцы.

вернуться

26

Домовина, то, что сейчас называется гробом, тогда выглядела срубом без окон, в котором сжигали тело, а сверху насыпали погребальный холм, так называемую могылу. От слова «могыла» произошло и современное слово «могила».

вернуться

27

Перынь – холм близ Славена (Великого Новгорода), где находилось главное словенское капище Перуна.

вернуться

28

Всего у Гостомысла было четыре сына и три дочери. Все сыновья погибли, как защитники отечества.

вернуться

29

Вадимир – по одной версии, предположительно, дед Вадима, спорного претендента на стол новгородского княжества, который много лет спустя, при поддержке волхвов, возглавит восстание новгородцев против своего родственника Рюрика. По другой версии, Вадим был внуком Гостомысла, как и сам Рюрик, и назван был так по настоянию деда в память о своём младшем брате.

вернуться

30

Полуночная сторона – север, полуденная сторона – юг, закатная сторона – запад, сторона восхода – восток. В конце восьмого века славяне не приняли ещё более поздние обозначения сторон света.

вернуться

31

Дворец Сокола – так западные хронисты звали городской терем бодричских князей.

вернуться

32

Полуденные ворота – южные. Рарог (Рерик, Рюрик) – столица княжества бодричей, находился неподалёку от современного Мекленбурга на территории нынешней Германии.

вернуться

33

Нашейные гривны были и мужскими и женскими, отличались формой, количеством граней, весом, наличием драгоценных камней и гравировки. Женские выполняли роль украшений, талисманов и амулетов, как правило, были «наговорены» волхвами на конкретную роль. Мужские носили наградной характер, и были впоследствии вытеснены крестами и орденами. Вытеснение произошло только с принятием славянами христианства, что в массовом насильном порядке у бодричей произошло только через несколько веков.

3
{"b":"257614","o":1}