ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Этого мы и добивались! — расхохоталась Анжела, обнимая Миранду. — Раз уж мы близнецы, то и выглядеть должны соответствующе.

Миранда остолбенела, через минуту она неуверенно спросила Люси:

— Ты Люси, верно?

Анжела тут же возмутилась:

— Нет! Люси — это я! Ты что, не узнала лучшую подругу?

Миранда открыла рот, потом закрыла — в полном замешательстве она смотрела на сестер. Люси и Анжела молчали, хитро улыбаясь и заговорщически переглядываясь. Наконец Миранда решительно указала на Люси.

— Ну нет! Ты точно Люси, я узнала твой свитер.

Люси кивнула, Анжела рассмеялась и, присаживаясь рядом с сестрой у барной стойки, сказала:

— Но ты все равно сомневалась!

Миранда долго ругалась, прежде чем признала, что действительно не сразу поняла, кто есть кто. И тут Идея в третий раз посетила Анжелу, снова завладела ее разумом, но теперь ее появление сопровождалось победными фанфарами. Девушка почувствовала, что опять краснеет, и собрала волю в кулак, чтобы прогнать чудовищные образы, порожденные воображением. Ее сердце отчаянно билось, в голове проносились обрывки мыслей, метавшихся между стремлением воплотиться любой ценой и нежеланием Анжелы позволить им это. Она старалась взять себя в руки. И пусть ее мучает совесть за то, что в голову приходят подобные мысли, но ведь Миранда угадала, где Люси, только потому, что узнала знакомый свитер. Подруга засомневалась, когда ее попытались запутать, будто та, кого она принимала за Люси, вовсе не Люси, а Анжела. А ведь Миранда — ближайшая подруга этой женщины, с которой они знакомы много лет и видятся едва ли не каждый день.

Анжела вздрогнула. Боже, о чем она только думает?

Она обняла Люси и спросила, как та себя чувствует. Люси заверила ее, что в полном порядке, просто устала, просто мало спала, но это еще одна мелочь, которая портит ей настроение. И вообще, все это ерунда. Сестры заказали кофе, Миранда тут же его подала и потребовала, чтобы ее тоже ввели в курс дела. Что происходит? Почему Люси выглядит как побитая собака? Что за мелочи портят ей настроение?

Люси рассказала о вчерашней затее со стрижкой, о том, как долго ждала Ива, который позвонил в девять, в двух словах предупредил, что задержится в лаборатории и придет не раньше полуночи.

— Что в этом такого? — возразила Миранда. — Он же не в первый раз засиживается на работе до ночи!

— Совершенно естественно, что он думал только о том, как бы добраться до постели, даже если жена сделала новую стрижку, — поддержала ее Анжела.

Люси некоторое время молчала, на лице ее было страдание. Слезы вновь показались у нее на глазах, и она зарыдала так, словно на ее плечи обрушилось настоящее горе. Анжела и Миранда непонимающе переглянулись. Они обняли Люси, принялись ее утешать и ждали, когда она немного успокоится, дабы попытаться узнать, что же еще произошло.

— Я… В половине одиннадцатого я позвонила в студию, — объяснила Люси, не переставая рыдать. — Просто хотела узнать, успел ли Ив поужинать или нужно оставить ему ужин. Там никто не ответил. Я тогда подумала, что он закончил работу раньше и уже едет домой.

— И что?

Люси посмотрела на них опухшими от слез глазами.

— Я думаю, он изменяет мне.

Анжела и Миранда снова переглянулись, теперь они смотрели друг на друга не просто удивленно, а в полной растерянности.

— Ты звонила ему на мобильный? — спросила Миранда, пытаясь придумать хоть какое-то разумное объяснение.

— Он был выключен.

— А ты спросила Ива, где он был? — перехватила инициативу Анжела.

— Нет…

— Но с этого надо было начать.

— Я слишком боялась услышать ответ.

— Почему?

Люси горестно вздохнула.

— Я бы умерла на месте, если бы он сказал, что был в студии.

Анжела и Миранда в третий раз обменялись взглядами, пытаясь понять, как им себя вести. И принялись наперебой предлагать самые разные объяснения: почему Люси думает, что Ив всегда работает в одной и той же фотостудии? Известно ли ей, над каким проектом он сейчас работает? Может быть, Ив поехал в редакцию журнала, чтобы обсудить макет, отобрать негативы или внести последние исправления? При такой работе нередко приходится задерживаться из-за того, что заказчики то и дело требуют сдать проект раньше намеченного времени. А может быть, она сама решила, что Ив в студии, а он снимал где-то в другом месте и просто не сообразил сказать ей об этом. Если Люси не знает точно его рабочее расписание, как она может быть уверена, что он лжет?

— Позволь ему все объяснить, прежде чем представлять себе всякие ужасы!

— Кроме того, может быть, он действительно был в студии и просто проявлял пленки.

— До чего ты себя доводишь на пустом месте!

— Объяснитесь, и все встанет на свои места.

— Ты поймешь, что беспокоиться не из-за чего, и вы оба над этим посмеетесь.

Люси кивала, пытаясь улыбнуться и вытирая покрасневшие глаза.

Анжела холодно смотрела на сестру. Люси выглядела как девчонка, которая впервые плачет из-за любви. Ее сердце разбито вдребезги из-за каких-то пустяков, а страдания подстегивают воображение, которое тут же рисует ужасные картины одна другой страшнее. И это в тридцать пять лет! После десяти лет в браке!

Анжела вздохнула. И тут же, воспользовавшись ее настроением, Идея снова пошла в атаку, играя на самых сокровенных желаниях.

22

Оказаться на месте Люси.

Исправить случайно совершенную несправедливость и получить то, что могло бы быть ее собственностью. Сдать карты заново. Получить второй шанс.

«Ведь вы могли быть нашей дочерью, если бы ваши родители выбрали Люси, а не вас!»

Голос Мирей звучал издалека, словно насмешливое эхо, без конца повторяя слова, с которых все началось.

Тридцать пять лет назад в роддоме, где они появились на свет, облачко благополучия в нерешительности повисло над двумя сестрами-близнецами, не зная, над какой колыбелью остановиться. И тут пришли приемные родители Анжелы и забрали ее. Облачко, довольное, что не нужно мучиться выбором, больше не колебалось — оно щедро излило свои дары над той колыбелью, которая была еще занята.

Идея завладела всеми мыслями Анжелы, парализовало ее способность сопротивляться. Как на качелях, раскачиваясь между невозможным и тем, что могло случиться, легко представить себе, какой была бы ее жизнь, если б, стоя перед двумя абсолютно одинаковыми младенцами, люди, удочерившие ее, остановили свой выбор на Люси — в тот особый миг, незначительный и в то же время решающий, в ту секунду, которая перечеркнула ее будущее, обратив в прах все надежды на счастье. Как же это произошло? Повторяли ли они слова какой-нибудь считалки, тыкая пальцем то в одного, то в другого ребенка? Или долго разглядывали каждого малыша, брали на руки, ожидая какого-нибудь знака свыше? Почему они выбрали ее, Анжелу? Был ли их выбор основан на серьезных размышлениях?

А если бы они выбрали Люси, что тогда стало бы с Анжелой?

У нее, конечно, было бы счастливое детство, любящие родители, поселившие глубоко в ее сердце покой и доверие, которые сами по себе притягивают удачу и счастье. Жак и Мирей не очень-то образованные люди, но они простые и кроткие, а потому поступают по совести и относятся к другим с уважением. И главное, обладают одним драгоценным даром — не скупятся на любовь и ласку, которые так нужны любому ребенку, чтобы расти с ощущением, что ты окружен заботой. Для Анжелы эти люди были олицетворением прочного фундамента, поддержки, без которого подростку трудно выйти за порог. Это нечто постоянное, всегда присутствующее в жизни, что позволяет познавать мир, уверенно и с надеждой глядя в будущее. Человек, выросший в такой семье, точно знает, что, если вдруг в жизни что-то пойдет не так, у него есть убежище — родной дом, где ему всегда рады и где он сможет зализать свои раны.

Именно этого так отчаянно не хватало Анжеле. Когда она решилась отправиться в самостоятельное плавание, нигде в мире не существовало такого дома, где бы ее ждали, могли помочь советом или просто утешить. Она училась самостоятельности, и жизнь била ее, не давая передышки. У Анжелы не было опытного советчика, который вел бы ее за собой, ей не за что было ухватиться, когда земля уходила из-под ног. Люси росла в комфорте, ее ласково подхватывали заботливые руки, которые раскрывались для объятий или нежно обнимали ее, когда малышке требовалось утешение. Если Анжеле нужна была помощь, все, на что она могла рассчитывать — лишний пинок под зад. Это навсегда оставило в ее душе болезненный след, сделало угрюмой и недоверчивой, поселило в сердце страх. А ведь она хотела не так уж много — приюта, убежища, где можно укрыться, когда мир вокруг начинал бушевать, и спрятаться от злых людей. Если бы у Анжелы было такое место, для нее не было бы ничего невозможного. Душевное равновесие позволило бы ей идти по жизни играя, словно она — королева, осматривающая свои владения.

21
{"b":"257646","o":1}