ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Хоп! — сказал Гафиз. — Двух лошадей мы возьмем в кишлаке.

НА КРЫШЕ МИРА — У ПОДНОЖИЯ СМЕРТИ

I

Несколько групп отправились в погоню за Тагаем. Над бурной рекой Исфайрам, среди каменных осыпей, по узенькой тропинке, где не разминуться двоим, Гафиз с группой пробирался в горы, к перевалу Тенгиз бай.

Далеко позади осталось преддверие гор, область аддыров — невысоких желто серых холмов — и хорошая дорога. Одинокие скалы слились в горные теснины, прорезанные поперечными ущельями, заполненными синеватым туманом. Голубое небо протянулось над головой узкой неровной полосой.

Уже к вечеру они заметили басмачей, выезжавших из ущелья слева. У входа в ущелье и выше по исфайрамской тропе лежали уже знакомые Юрию огромные глыбы мрамора. Басмачи, прячась среди этих глыб, погнали коней вверх, к перевалу. Тагай не хотел принять бой, понимая, что его спасение только в поспешном бегстве, но оставил заслон.

В Исфайрамском ущелье с массой естественных преград преимущества были не на стороне преследователей. Обойти врагов не позволяли отвесные скалы, и пришлось спешиться и наступать в лоб, чтобы выбить басмаческий заслон из «каменной крепости». Басмачи отошли, оставив в камнях двух убитых.

Тропинки на узких карнизах спускались к мостам отвесно и так же отвесно поднимались. Лошади выбивались из сил и часто останавливались. Переправ через реки было много, и там, где бревна не были укреплены, басмачи сбрасывали их и приходилось перебираться через бурный поток на другую сторону. Становилось все круче и круче.

В Уч — Кургане была жаркая осень, но чем выше они поднимались в горы, тем становилось холоднее. Они двигались по снежной тропе, и, чтобы напоить коней, приходилось рубить лед.

Когда приблизились к Каменному перевалу, в группе Гафиза оказалось трое раненых: двое были ранены при первой стычке. Всех их Гафиз сразу же отослал назад с донесением Козубаю. Юрий и Гафиз были одеты по летнему и мерзли. На Юрии был штурмовой альпийский костюм из брезента, мягкие ичиги и ушанка; на Гафизе была гимнастерка, галифе, сапоги и буденовка. С первых же убитых басмачей они сняли теплую одежду и надели на себя. Басмачи уходили отстреливаясь, а перед Каменным перевалом, этим последним, очень трудным подъемом на голый перевал Тенгиз — бай, они оставили в засаде двоих. Гафиз полез на крутизну, чтобы зайти сверху, а Юрий стрелял по ним, чтобы отвлечь внимание басмачей, сидевших в засаде, на себя.

На рассвете вершины гор окутались непроницаемой пеленой снежного вихря.

Как только выстрелы со стороны басмаческой засады прекратились, Юрий двинулся вперед, ведя за собой коня Гафиза. На месте засады он обнаружил раненного в плечо Гафиза и два басмаческих трупа.

— За перевалом, у выхода из ущелья, находится Дараут Курган, — сказал Гафиз. — Надо идти за басмачами и стрелять. Когда будем ближе к Дараут Кургану, там услышат.

Юрий перевязал Гафиза, и они поехали вверх. Буран усилился.

— «Не бойтесь ста богов», — сказал Юрий, оставшись почти один против десятка басмачей, маячивших темными пятнами сквозь снежную завесу далеко вверху, уже за Каменным перевалом, на заснеженном склоне.

Басмачи оказались хитрее, чем думалось Гафизу, и не пошли вправо, на перевал Тенгиз бай, к ущелью, а уходили влево, по крутому заснеженному склону, на южные скаты Алайского хребта, чтобы, видимо, спуститься по одному из «носов» — отрогов — в Алайскую долину.

Для стрельбы дистанция была велика. На перевале и в ущелье началась снежная вьюга, заметавшая следы басмачей. Как физкультурники приобретают во время бега на дальние дистанции второе дыхание, так сильные ощущения первого боя вызвали у молодого геолога скрытый запас какой то яростной энергии, рожденной ненавистью к басмачам и настойчивым желанием достичь цели. Увидев, что басмачи один за другим исчезают за гребнем, Юрий начал стрелять на дистанцию более чем в тысячу метров. Гафиз сказал, что стрелять так далеко нет смысла, а надо идти по следам басмачей и в первом же кишлаке поднять тревогу. Бушевавшая снежная буря усилилась. Ветер срывал с окружающих скал снег и швырял вниз, в ущелье, в поперечную ложбину между Каменным перевалом и вершиной Тенгиз бая. В ущелье, этом каменном коридоре, ревел ветер, бешено метался снег и скоро совсем ничего не стало видно. Юрий и Гафиз попытались было ехать верхом, но лошади заваливались в образовавшиеся сугробы и выбивались из сил. Юрий отвел лошадей немного вниз, к скале, где он увидел остатки стены каменной кибитки, и, оставив здесь Гафиза, пошел пешком по следам басмачей. Проблуждав в буране около часа в поисках следов, Юрий вернулся обратно. Он принес с собой охапку сухих арчовых веток и начал разжигать костер, чтобы согреть раненого. Гафиз был очень обеспокоен бураном и не скрывал этого. Он хорошо знал Каменный перевал и советовал не ждать, пока затихнет буря, ибо к тому времени все завалит непроходимыми сугробами рыхлого снега и не будет никакой возможности отсюда выбраться. Если лошади уже и сейчас проваливаются в некоторых местах чуть ли не по уши, то, когда совсем завалит снегом ущелье и перевал, им уже никак не пройти. И если людям в таком положении и удается выбраться из снежного плена по крутым склонам, где мало снега, то для них это невыполнимо, так как он, Гафиз, не сможет карабкаться по склонам. Поэтому оставаться никак нельзя, а надо как нибудь пробиваться отсюда, пока их не засыпал снег. Пусть Юрий идет впереди, протаптывая дорожку, и ведет своего коня. Вслед за ним будет ехать Гафиз. Надо спускаться с перевала не в ущелье, где тоже непроходимый снег, а пробираться по гребню и в ущелье спуститься на полпути к Дараут Кургану. Может быть, лошадей придется бросить в пути, а потом послать за ними. Юрий покинул Алайскую долину в буран и в буран же возвращался обратно. Пройдут ли они? Но ведь сумел же Тагай пройти… В том году Юрий и Гафиз были последними перевалившими Тенгиз — бай с лошадьми. Бесконечное протаптывание тропинки в снежной трясине, так как её все время заносило снегом; подъем на гребень горы в буран, причем лошади то не хотели идти, то карабкались, как кошки, то становились на колени, чтобы не запрокинуться, — всё это совершенно измотало Юрия и привело его в состояние сонного безразличия. Ночь застала их на гребне горы. Пути они не знали. Одна лошадь сорвалась в пропасть, другая, на которой сидел Гафиз, — устала. Надо было дать лошади отдохнуть и покормить её. Пришлось заночевать у костра.

II

Перевалив Алайский хребет и оставив в стороне Дараут Курган, Тагай повернул на восток, чтобы через перевал Кизил Арт пробраться в Маркан Су, а оттуда через границу — в Кашгарию. Он разделил свой басмаческий отряд на две группы, оставив при себе пятерых; остальных семерых он послал вперед. Со своей группой он ехал по руслу реки Кизыл Су, стараясь оставлять меньше следов. Первая группа ехала обычным путем, возле Алайского хребта. Уже днем, у Кашка Су, эта группа басмачей наскочила на один из отрядов, высланных Максимовым через перевал Кичик Алай наперерез басмачам.

Тагай понял, что здесь ему не прорваться. Он не поспешил на помощь к своим, а повернул в чукуры — моренные холмы у подножия Заалайского хребта, невдалеке от перевала Кизил Арт. Он вовремя заметил разъезд пограничников и резко повернул на юг, к Алтын — Мазару, а потом на восток, в неизведанные, дикие горы Памира. По дороге к Алтын Мазару он бросил лошадей и захватил двух яков. Хозяин яков проследил путь басмачей до реки Мук Су и сообщил о них в Дараут Курган.

Упустив басмачей, Юрий, ведя в поводу заиндевевшую, шатающуюся от усталости лошадь, на которой сидел Гафиз, еле пробрался в Дараут Курган. Весь в снегу, он ввалился в кибитку председателя сельсовета. Следом за ним местные жители внесли раненого Гафиза.

— Чего сидите? — крикнул Юрий председателю, пожилому киргизу. — Басмачи рядом!

— Ты чаю выпей, — спокойно сказал ему председатель.

20
{"b":"257655","o":1}