ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Только на Садуко, который напряженно следил за ней своими меланхоличными глазами, она не обратила никакого внимания; я даже подумал, что она не заметила его. Кетчвайо она тоже совершенно игнорировала, хотя он пристально смотрел на нее. Но когда взгляд ее упал на обоих палачей, то мне показалось, что дрожь пробежала по ее телу. Она села на указанное ей место, и суд начался.

Первым разбиралось дело Садуко. Индуна, сведущий в зулусских законах, (могу уверить читателя, что у них твердо установленные законы), встал и изложил перечень обвинительных пунктов против Садуко. Он рассказал, как Садуко, который был раньше ничем, был возвеличен королем и получил в жены королевскую дочь. Он утверждал, что Садуко подговорил Умбулази пойти войной на Кетчвайо, а когда война началась, он изменил Умбулази и вместе с тремя полками перешел на сторону Кетчвайо, доведя этим Умбулази до поражения и гибели.

По изложении этого краткого обвинительного акта Мпанда спросил, признает ли Садуко себя виновным или нет.

— Виновен, о король, — ответил Садуко и замолчал. Мпанда спросил, может ли он сказать что-либо в свое оправдание.

— Ничего, о король, за исключением того, что я служил Умбулази, и когда ты объявил, что Умбулази и Кетчвайо могут воевать друг с другом, то я, как и другие приверженцы Умбулази, обеими руками работал для того, чтобы он одержал победу.

— Зачем же в таком случае ты покинул Умбулази в решающую минуту битвы? — спросил Мпанда.

— Я видел, что из двух быков Кетчвайо был сильнее, и мне захотелось быть на стороне победителя, как все этого желают, — спокойно ответил Садуко. — Другой причины у меня не было.

Все, не исключая и Кетчвайо, с удивлением вытаращили глаза. Король, казалось, был совсем сбит с толку. А Зикали в своем углу разразился громким смехом.

После долгой паузы король в качестве верховного судьи собирался по-видимому, произнести приговор.

Но прежде, чем он успел вымолвить слово, поднялась со своего места Нанди и сказала:

— Отец мой, раньше чем ты произнесешь слова, которые нельзя будет вернуть обратно, выслушай меня. Хорошо известно, что Садуко был полководцем и советником моего брата Умбулази, и если его следует казнить за принадлежность к партии Умбулази, то и меня следует казнить, и бесчисленное множество других лиц, которые были на стороне Умбулази, хотя не принимали участия в битве. Хорошо известно также, отец мой, что во время битвы Садуко перешел на сторону Кетчвайо. Почему он перешел? Он говорит тебе, что он хотел быть на стороне победителя. Это неправда. Он перешел, чтобы отомстить Умбулази за то, что тот отнял у него вот эту женщину, — и она пальцем указала на Мамину, — которую он любил и любит до сих пор. Садуко согрешил, я не отрицаю этого, отец мой, но там сидит настоящая виновница, обагренная кровью Умбулази и тех тысяч людей, которые ушли вместе с ним в царство теней. Поэтому умоляю тебя, о король, пощади жизнь моего мужа Садуко, а если он должен умереть, то знай, что я, твоя дочь, умру вместе с ним. Я все сказала, отец мой.

И с гордым видом она снова уселась, ожидая рокового слова.

Но Мпанда не произнес этих слов. Он только сказал:

— Рассмотрим теперь дело Мамины.

Член совета, которого можно было бы назвать прокурором, встал и изложил обвинительные пункты против Мамины: что это она отравила ребенка Садуко, а не Мазапо, что, выйдя замуж за Садуко, она бросила его и стал жить с Умбулази, и, наконец, что она околдовала Умбулази и побудила его начать войну против брата.

— Если второе обвинение будет доказано, а именно, что эта женщина бросила своего мужа ради другого мужчины, то это преступление карается смертью, — сказал Мпанда, как только прокурор кончил говорить. — В таком случае нет надобности разбирать первое и третье обвинение, пока это не будет рассмотрено. Что можешь ты сказать на это обвинение, женщина?

Все повернулись к Мамине, ожидая ответа.

— О король, — сказала она своим тихим, мелодичным голосом, — я не могу отрицать, что я бросила Садуко ради Умбулази Прекрасного точно так же, как и Садуко не может отрицать, что он бросил побежденного Умбулази ради Кетчвайо.

— Почему же ты бросила Садуко? — спросил Мпанда.

— О король, может быть, потому, что я любила Умбулази. Не напрасно же его называли Прекрасным! И ты сам знаешь, что сына твоего нельзя было не любить. — Она остановилась и посмотрела на несчастного Мпанду, которого всего передернуло. — Или, может быть, потому, что я хотела стать великой, а он ведь сын короля и, если бы не Садуко, стал бы когда-нибудь королем. Или, может быть, потому, что я не могла больше выносить обращение со мной принцессы Нанди; она была жестока ко мне и грозила прибить меня, так как Садуко ходил чаще в мою хижину, чем в ее. Спроси Садуко, он больше знает об этом, чем я. — И она пристально уставилась на Садуко. Затем она продолжала: — Как может женщина сказать причину, о король, когда она сама никогда ее не знает?

Последний вопрос заставил многих присутствующих улыбнуться. Тогда встал Садуко и медленно заговорил:

— Выслушай меня, о король, и я скажу причину, которую скрывает Мамина. Она бросила меня ради Умбулази, потому что я сам приказал ей это сделать. Я знал, что Умбулази желал ее, и я хотел крепче стянуть узы с тем, который должен был унаследовать престол. Мне надоела также Мамина, которая день и ночь ссорилась с моей инкосикази Нанди.

Нанди от удивления открыла рот, и я также. Мамина же засмеялась и сказала:

— Да, это и есть настоящие причины! Я бросила Садуко, потому что он приказал мне поступить так, желая сделать приятное Умбулази. А также я ему надоела: по нескольку дней подряд не говорил он со мною, сердясь за то, что я ссорилась с Нанди. Кроме того, была еще причина, о которой я забыла сказать. У меня не было детей, а потому я думала, что не имеет значения, уйду ли я или останусь. Если Садуко пороется в своей памяти, то он вспомнит, что мы с ним об этом говорили.

И снова она пристально взглянула на Садуко, который поспешил ответить:

— Да, да, я говорил ей, что не хочу держать бесплодных коров в своем краале.

Слушатели рассмеялись, но Мпанда нахмурился.

— Как видно, — сказал он, — уши мои набило ложью, но где правда — я не могу сказать. Что же, если женщина бросила мужа по его собственному желанию, то ее вина отпадает. Теперь, что ты можешь сказать относительно колдовства, которым ты опутала Умбулази и этим заставила начать войну в стране?

— Немногое я могу сказать, и неудобно мне об этом говорить, — ответила Мамина, скромно опуская голову. — Единственные чары, которыми я привлекала к себе Умбулази, заключались здесь, — и она дотронулась до своих прекрасных глаз, — и здесь, — и она дотронулась до своих алых губ, — ив моем теле, которое все мужчины находят таким красивым. А что касается войны, то какое отношение имею я к ней? Я никогда не говорила о ней с Умбулази. С ним, который был мне так дорог, — и слезы потекли по ее лицу, — я говорила только о любви. Неужели за то, что небо одарило меня красотой, которая привлекает к себе мужчин, меня следует казнить как колдунью?

Никто, казалось, не мог найти на это ответа. Таким образом, отпало и это обвинение, и оставалось первое и самое серьезное обвинение — что это она, Мамина, убила ребенка Нанди, а не ее муж Мазапо.

Когда это обвинение было выдвинуто против нее, то первый раз я увидел, что тревога промелькнула в ее глазах.

— О король, с этим делом уже давно покончено, когда великий Зикали раскрыл, что Мазапо, мой муж, был колдун, и за это преступление он был приговорен к смерти. Разве меня нужно снова судить за это?

— Дело обстоит не так, — ответил Мпанда. — Зикали только открыл, что преступление было совершено при помощи яда, и так как яд был найден у Мазапо, то он был казнен как колдун. Но может быть, не он пользовался ядом?

— Об этом нужно было бы подумать прежде, чем его казнить, — прошептала Мамина. — Но я забыла главное: известно, что Мазапо всегда относился враждебно к дому Сензангаконы.

44
{"b":"257666","o":1}