ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ничего подобного. – Беньямин отчаянно глотнул пива. – Она просто…

Перед ним оказался стаканчик «Обстлера», и Беньямин, последовав примеру Хуго, выпил залпом. Поперхнулся – и все еще держался за горло, когда востролицый вновь неторопливо прошел мимо, кренясь набок вместе с залой, нос у него непомерно вытянулся, вынюхивая неприятности. Беньямин попытался обратить на него внимание Хуго, но это потребовало слишком больших усилий. Кроме того, стакан его вновь чудесным манером наполнился, а затем и еще раз. Стены брыкались, то удаляясь, то приближаясь с пугающей скоростью. Шум кабака то стихал, то нарастал – и наконец окатил его гневным девятым валом. Беньямин изо всех сил потряс головой, как собака, что пытается вытряхнуть из уха слишком уж зарвавшуюся блоху, и вперился в стакан.

– Всего лишь перегнанный фруктовый сок, – заверил Хуго. – Домашний шнапс.

Беньямин видел, что клеврет журналиста выбрался со своего места среди дров и уселся, ухмыляясь, на подлокотник скамьи.

– Чего это он смеется?

– Ничего, – сказал Хуго. – Не обращай внимания. – Здоровенная рука стерла с лица мальчишки улыбку. – Ты мне начал рассказывать про свою юную даму.

Беньямин поднял тяжелую голову и пристально огляделся. Все неожиданно прислушались. Три расхаживавшие девушки замерли – якобы погреться у очага, – и к ним прибилась еще одна кабацкая шлюха, одежда на ней была в художественном беспорядке. Девка подмигнула Беньямину и, обходя его стул, сжала ему руку. Крупные груди ее уперлись ему в плечи, и она громко рассмеялась, когда он учтиво двинул стулом, чтобы ей стало просторнее. Вернулся субъект с длинным носом и прошел мимо них как можно медленнее. Косоглазый по-прежнему пялился. А теперь и блондин по другую сторону от очага закрыл книгу и сидел, скрестив руки, ждал.

– Она не моя юная дама, – тщательно, театральным шепотом выговорил Беньямин. – Ее нашел один мой друг, она бродила по округе. Потеряла память. Свое имя даже не помнит.

– Или так говорит.

Беньямин, чтобы не лезть в драку, защищая Лили, сжал под столом кулаки. Кивнул.

– Она так говорит.

– Смазливая, да?

– Красивая.

– Ага. А одета как? Богато? Бедно?

– Никак, – ответил Беньямин и добавил, не успев толком подумать: – Ничего на ней не было. – И тут же пожалел, что сказал. Уровень шума в кабаке не упал, но над столом словно повисла странная тишь.

– Ты себе добыл… – Хуго хохотнул. – Или, скажем так, твой друг себе добыл беглую шлюху. А вдобавок еще и пайку сифилиса.

– Нет, – буркнул Беньямин, сдавив костяшками рук виски. – Не шлюха она. – Образ прекрасного лица Лили затрепетал у него перед глазами. Стыдясь, что все еще ничего для нее не добился, он прокашлялся и попробовал еще раз: – Ее, видимо, где-то держали узницей…

Хуго опять рассмеялся. Его малолетний прихлебатель прилежно ему вторил.

– Надо полагать, ради выкупа?

– Нет. Да. Может быть. Почему бы и нет? – Беньямин воззрился на него сердито. – Не смешно.

– Ладно-ладно. – Хуго сделал серьезное лицо. Сложил губы бантиком, будто всерьез задумался. – Многие бордели – нет, ты послушай, – многие подобные заведения ограничивают свободу, если новенькая упрямится. – Короткопалая лапа потянула на себя следующую кружку. – Но, я слыхал, сидельцы одного клуба для господ – не будем поминать его имя – натурально рабы, только что не называются так. Вряд ли она сбежала из того места: судя по тому, что мне известно, охрана там почище, чем во многих банках, – но, думаю, это не исключено.

– Ты про клуб «Телема»? Я про него думал. – Сказанное упало в то самое загадочное затишье, какое иногда возникает в шумных людных местах, и Беньямин не увидел даже – почуял, – как поворачиваются головы. Глаза его скользнули в сторону, и он встретился взглядом с блондином – тот совал в карман свою книгу. Беньямин впервые заметил, что у этого человека до странного херувимское лицо – словно изваяние сошло с Чумного столба и, обретя жизнь, слегка повзрослело. На одной щеке у него был дуэльный Schmiss[32], и в Беньямине шевельнулась зависть. На девушек такой шрам небось всегда производит впечатление: знак личной отваги и удальства. На губах блондина играла улыбка; он кивнул и затянулся сигаретой, окружив себя облаком ароматного турецкого табака. Он так дружбу предлагает? Беньямин почувствовал, что его тянет к этому человеку, и все же что-то в глазах у того подсказывало, что он не задумываясь воткнет пламенеющий клинок в любого, кто встанет у него на пути.

– Цвет волос? – повторил Хуго.

– Что? – Беньямин глянул на него и смутился. – А, у нее… золотистый такой.

– В таком случае – может быть. Судя по всему, у этих, в «Телеме», очень особые требования. Иерусалимская печать там не в чести.

Что это значит, интересно? Беньямин попытался привести путаные мысли в порядок, но обстановка в кабаке вновь поменялась, и он заметил, что Хуго отвлекся. Вернее сказать – увлекся: журналист приступил к работе. Взгляд его сновал по залу, оценивал посетителей, задерживался на одном, соскакивал с другого, Хуго крутил головой, сосредоточиваясь на десятке разговоров, а то и больше. Лицо его в основном оставалось безучастным, хотя по временам губы дергались, а один раз он нахмурился.

Другие принялись пододвигать стулья и табуреты, теснясь поближе, с видом людей, обремененных тайнами, которыми предстоит поделиться. Как бы ни старался, Беньямин не мог разобрать ни слова, пока к ним не подошла женщина, сухая и чопорная, излучавшая благопристойность, наглухо застегнутая от шеи до начищенных ботинок. Осуждение всего здесь происходящего стянуло ей губы в тонкий рубец, как у рептилии. От приглашения выпить она отказалась с таким яростным отвращением, будто предложенная жидкость уже могла быть профильтрована сквозь чьи-нибудь почки. Глаза у нее обвело красным, они налились кровью от плача – а может, и от невыплаканных слез. Она еще туже стянула шаль на своей чахлой груди, глянув на зияющее декольте напудренной и надушенной женщины у очага, задравшей юбки, чтобы погреть ляжки.

Беньямину присутствие этой чопорной женщины показалось необъяснимым. Он смотрел, как ее бледные пальцы лихорадочно скручивают складку юбки в тугие узлы, как лицо у Хуго мрачнеет, а его сопливый мальчишка ловит каждое ее слово, тараща глаза и облизывая губы. Женщина меж тем волновалась все сильнее. Посреди рассказа она вдруг умолкла и закрыла лицо руками, словно не в силах продолжать. Успокоившись, она заговорила резче, отчетливее, и Беньямин уловил единственное слово: Хюммель. Эта фамилия не первую неделю донимала Гудрун: Юлиану Хюммель22 прозывали самой чудовищной и извращенной матерью Вены. Год назад она и ее муж Йозеф получили полицейское предупреждение за скверное обращение со своей четырехлетней дочерью. Прошел год – и дитя умерло. Газеты уже намекали на невообразимые жестокости и пренебрежение, но официальной причиной смерти было названо заражение крови, а намеренное убийство еще предстояло доказать. Улики уликами, но Гудрун желала, чтобы эту парочку высекли и повесили. Подумав, что отсюда можно утащить какую-нибудь скандальную подробность, Беньямин отодвинул стул подальше от шумных перебранок у очага.

– Они часто бросали Анну дома одну, – говорила женщина бескровными губами, – взаперти в грязном сарае без еды и воды. Через щели в двери я проталкивала ей хлеб и маленькие лепешки. Когда Юлиана меня поймала на этом – велела забить щели досками. Я видела, как она колотит дитя по рукам раскаленной кочергой и хохочет при этом. – Она посмотрела на свои руки и словно удивилась, что на них нет шрамов. – Ее привязывали нагишом к дереву, как собаку, и ставили плошечку с едой так, чтобы она не могла достать. В один морозный зимний день они с рассвета и дотемна держали ее стоймя в лохани с холодной водой. А когда били, заматывали ей голову тряпками, чтобы заглушить крики, – думали, мы не узнаем, что там происходит. – С лица женщины сошел последний румянец, она схватила Хуго за рукав. – Они хотели ее убить. Это не несчастный случай. Я каждый день ходила в полицию и говорила им, что Анну мучают голодом, истязают до смерти. Но меня никто не слушал. И сейчас не будут – я всего лишь жена садовника. А вы послушаете? Вы расскажете Вене, что на самом деле случилось?

вернуться

32

Шрам (нем).

13
{"b":"257672","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Метро 2033: Харам Бурум
Интуитивное питание. Как перестать беспокоиться о еде и похудеть
Немецкий дом
Большая книга афоризмов. Мудрость тысячелетий
Костяной дракон
Призраки Орсини
Неожиданный брак
Озорная девственница для дракона
Сказать жизни «Да!»: психолог в концлагере