ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

—   Жаль, — вздохнул тот. — Я связывал с вами большие надежды.

—   Я реалист. — Веллингтон прокашлялся. — Я был мертв с того момента, как вы привели меня сюда. — Доктор опустил голову, но Веллингтон замотал головой, словно предвосхищая невысказанный комплимент. — Мое имя вы, конечно же, узнали от очаровательной синьоры — но имя моей напарни­цы? Я могу только предположить, что вы прочли мой рабочий журнал.

—   Насколько это возможно за полчаса.

—   Естественно, — слегка кивнув, сказал Веллингтон. — Но вы прочли достаточно, чтобы понять мой характер.

Хавелок тоже кивнул головой.

—   Возможно, я надеялся обратиться к вашему любопыт­ству, но, кажется, я переоценил ваш интеллект.

—   Нет, — осторожно возразил Веллингтон. — Просто вы недооценили мою этику. — Он протянул руку. — Благодарю вас еще раз, доктор Хавелок. А сейчас я бы очень хотел вер­нуться в свою камеру. Я оставил там мою напарницу наедине с настоящим мерзавцем.

—   Пирсон, — позвал Хавелок через плечо Веллингтона. Он взглянул на протянутую ему руку и отвернулся от нее, на­чав натягивать толстые рабочие перчатки. — Просто очаро­вательно: благородство по отношению к заурядной шлюхе.

От такого оскорбления челюсти Веллингтона сжались, но ему удалось сохранить в голосе относительное спокойствие.

—   О, я переживаю вовсе не за мисс Браун, — сказал он, поворачиваясь лицом к дворецкому с пистолетом в руке. Уже дойдя до мостика, который вел обратно к камерам для заклю­ченных, он вдруг остановился и снова обернулся к Хавелоку. — И еще я бы порекомендовал вам сразу перейти к не­скольким последним разделам в моем журнале. Об Элизе Д. Браун можно сказать много разных вещей, но слово «зауряд­ный» к ней явно не относится.

Веллингтон сунул руки в карманы, развернулся и продол­жил свой путь в камеру, сосредоточенно шепча про себя об­ратный отсчет.

Глава 28,

в которой мисс Браун демонстрирует свои таланты, а журнал мистера Букса приходится очень кстати

— Улыбка Дивейна напоминала улыбку акулы, и, что бы ни про­изошло дальше, Элиза была рада, что Веллингтона здесь нет и он этого не увидит.

Во многих странах, во многих сложных ситуациях Элиза уже сталкивалась с этим кровожадным взглядом хищника, кото­рый сейчас был направлен на нее. Судя по нему, на легкую смерть ей рассчитывать не приходилось.

Он придвинул табуретку и, усевшись на нее, пристально смотрел на Элизу, оттягивая момент, который ей обещал. Гла­за Дивейна рыскали по ее телу: таким образом Колумб мог когда-то смотреть на Америку, прикидывая, что он может с нее получить.

— Я так рад, что на самом деле вы не немая. — Интонация его низкого голоса была вполне обыденной, в то время как взгляд оставался сосредоточенным. — Я предпочитаю, чтобы мои женщины хотя бы умели кричать.

Элиза склонила голову набок и ответила ему точно такой же улыбкой.

—   Очень сомневаюсь, что вы сможете сделать со мной не­что такое, что заставит меня кричать. Ну, позабавит — воз­можно. Но, вероятнее всего, рассмешит.

От такого пренебрежения бровь его удивленно поднялась.

—   О, мне это должно понравиться. Уже очень давно у ме­ня не было кошечки, готовой упираться.

—   Тогда вам нужно съездить к нам в Новую Зеландию — у нас там есть борцы за избирательные права женщин, кото­рые с удовольствием останутся с вами в комнате наедине.

Инстинкт самосохранения подсказывал ей, что нужно заста­вить его говорить, пока она будет осматривать комнату и сооб­ражать, что здесь может дать ей какое-то преимущество.

—   Колонии? — Лицо Дивейна скривилось так, будто под нос ему поднесли что-то зловонное. — Будь я проклят, если я когда-нибудь сделаю нечто подобное!

—   Ох, да бросьте вы, Барти, — насмешливо проронила она; голос ее зазвучал низко, и она сбросила сюртук Веллинг­тона с плеч на пол. — Неужели вы, предположительно один из лучших образчиков британской породы, испугались нас, жалких дикарей? — Но тут, словно ее осенила догадка, Эли­за понимающе закивала головой. — Или вы боитесь не соот­ветствовать меркам колониалов — недостаточно смелый, не­достаточно уверенный в себе, да и яйца у них значительно побольше ваших; к тому же они сделали то, что вы сделать не способны: осмелились допустить к себе чужаков.

Улыбка его угасла.

—   Эх, да ладно. — Она вздохнула, покачав головой. — Жаль, конечно, что вы не можете соответствовать стандартам Новой Зеландии. Наверное, именно поэтому ваша красавица-жена застенчива, как перепуганный котенок. Она просто бо­ится, что окружающие узнают о ваших недостатках.

Табурет отлетел в сторону, когда он вскочил на ноги: лицо багрово-красное, на шее вздулись жилы. Скорость, с которой он схватил скальпель, была впечатляющей. Сейчас он наста­вил на нее этот инструмент, которому каким-то образом уда­валось блестеть даже при тусклом освещении камеры.

—Для нее во мне слишком много мужского, — прошипел он. — Я мужчина с большим аппетитом.

—Да что вы говорите, Барти? — фыркнула она. — Ду­маю, об этом вам нашептали шлюхи из Ист-Энда, после то­го как вы подбросили им пару лишних монет? — Все, что ей было нужно от него, — чтобы он сделал к ней еще шаг или даже бросил в нее свой скальпель. — Интересно, сколько же грязных шуток было отпущено по вашему адресу в пабах Лондона?

Она заметила, как лицо его слегка дернулось. Он уже поч­ти был в ее руках.

—   Может, воздержитесь от поездки в Новую Зеландию, Барти? — промурлыкала Элиза, развязывая один из шнурков у себя на груди.

Муслиновая ткань немного разошлась, открыв ему соблаз­нительные контуры. Она знала, что простым изменением позы немного приоткроет его взгляду то, что скрывалось под ее со­рочкой. Эта же новая поза позволит ей упереться ногами в пол.

Казалось, что ее шепот полностью заполнил собой всю зо­ну для заключенных.

—   Так чего же вы ждете?

Его неожиданный смех стер улыбку с ее лица. Возможно, Дивейн и акула, но не дурак.

—   Я наслышан об этих ваших особых талантах, маленькая плутовка. Так что, думаю, я должен буду отклонить ваше пред­ложение.

У него было запланировано что-то другое, и Элиза была уверена, что в планы эти входило использование скальпеля и набора других инструментов, которые сейчас лежали перед ним на подносе.

Дивейн развернул сверток, находившийся рядом с другими приспособлениями; ее собственный второй пистолет с отдел­кой из поунэму, различные ее ножи и отмычки — все это те­перь лежало перед ее глазами, словно приготовленное к хи­рургической операции.

—   Целый арсенал благовоспитанной леди, — он издал ти­хий презрительный смешок, — из Новой Зеландии.

—   Я люблю шагать впереди моды, — ответила Элиза, ко­торой до боли хотелось, чтобы в руке ее оказался хотя бы один из этих предметов. — Если вы не в курсе, как все это работа­ет, я с большим удовольствием вам это продемонстрирую.

Дивейн ухмыльнулся.

—   О, я в этом не сомневаюсь, но с сожалением снова вы­нужден отклонить ваше предложение.

Хотя Элиза продолжала храбриться, маска беззаботности постепенно начала сползать, и внутри появилась дрожь, свя­занная с давними воспоминаниями. Несколько кошмарных не­дель она провела в подвалах кайзера, в излюбленном месте пыток местного палача. Тогда они не сломали ее, однако это был далеко не тот опыт, к которому ей хотелось бы возвра­щаться. Но когда Дивейн внимательно рассматривал свой ин­вентарь, все эти страхи с ужасающей четкостью вновь нахлы­нули на нее.

Однако Дивейн, в отличие от человека кайзера, не был профессионалом. «Это чисто личное, Элиза», — заверила она себя.

—   Итак, я полагаю, дальше все будет происходить так: сна­чала — пытки, потом — немного некрофилии, чтобы я, не дай бог, не выявила ваших проблем...

Оскорбления ее оборвались, когда она заметила в его гла­зах опасный огонек — это была не злость, а распутная похоть. Она опустила глаза и поняла, что, пока они разговаривали, на­пряжение в его брюках только возросло.

85
{"b":"257729","o":1}