ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Сефтон, не сердись на меня. Я люблю тебя.

— Да. Что-то произошло, — спустя мгновение отозвалась Сефтон, — но, по-моему, это какое-то безумие.

— Да-да, совершенно точно! — воскликнул Харви, одной рукой пытаясь расстегнуть брюки и стащить с себя рубашку и майку, поскольку Сефтон все еще не отпускала его другую руку, — О, Сефтон, Сефтон, я просто сгораю от любви, я безумно люблю тебя.

— Харви, не надо. Мы не понимаем, что с нами происходит. Я никогда не испытывала ничего подобного… Мы стали какими-то чудовищами, мы вдруг превратились в… чудовищ.

— Ничего не бойся, Сефтон, дорогая моя…

— Я и… не боюсь… по-моему, я просто… в каком-то потрясающем смятении…

— Мы симпатичные чудовища, добрые чудовища. О, любимая, пожалуйста, позволь мне раздеть тебя, слегка раздеть…

— Нет, нет…

— Смотри, я тоже раздеваюсь, просто позволь мне снять вот эту… вещицу.

— Погоди, мне не хочется с тобой бороться, перестань, ну пожалуйста, Харви, послушай меня… Все это так невероятно странно… а мне хочется, чтобы все было хорошо.

— Да, все и будет хорошо, Сефтон, я так хочу тебя, я никогда не испытывал ничего подобного…

— Я тоже, но…

— Я весь переполнен… в полнейшем смятении, во мне как будто отрылись великие силы… Я должен соединиться с тобой навеки…

— Подумай, как странно ты выражаешься. Послушай, Харви, да послушай же меня… Это, не знаю что, то, что только что случилось с нами, оно произошло почти моментально…

— Слава богу, что оно случилось с нами обоими…

— Когда мы сидели на полу, помнишь, кажется, с тех пор прошло сто лет…

— Да, я знаю тебя уже сто лет, мы созданы друг для друга миллионы лет назад, я знаю тебя целую вечность…

— Харви, это и правда чудесно… точно подарок, посланный нам богами, волшебный, ужасно красивый дар, ничего подобного мы прежде не знали, но погоди, мы и так уже испытали ураган чувств…

— Зачем ты так говоришь, ты опровергаешь свои же слова, мы обрели друг друга, и нам необходимо продолжить путь познания, пожалуйста, не мучай меня.

— Ты не понимаешь, я ничего не опровергаю и не пытаюсь никого мучить, мы должны пройти испытание, должны проникнуться уважением, нам надо выдержать проверку…

— Точно, так давай же устроим проверку прямо сейчас, Сефтон, я весь в огне…

— В любой момент может кто-то прийти…

— О, забудь обо всем на свете! Просто позволь мне быть с тобой…

— Харви, послушай меня, успокойся… у нас вся жизнь впереди. Давай оденемся и поговорим как разумные существа. Пусти меня, я встану.

Она ускользнула от него.

Харви немного постонал, потом неохотно привел в порядок рубашку и майку, застегнул брюки и ремень. Он сел на край кровати. Сефтон стояла перед ним. «Кто эта незнакомая красивая женщина? — думал он, — Ее лицо преобразилось, оно стало сияющим и потрясающе нежным, но неужели все это было сном, всего лишь сном и не более того?»

— Сефтон, сядь рядом со мной, все в порядке, позволь мне просто прикоснуться к тебе, пожалуйста, сделай, как я прошу.

Она села рядом с ним, позволила ему расстегнуть пуговицы блузки. Сефтон, как спартанка, даже зимой не носила ни маек, ни лифчиков. Закрыв глаза, Харви коснулся ее грудей, потом склонил к ней свою тяжелую голову. Он не сопротивлялся, когда она мягко подняла его голову, взъерошив волосы, как в том счастливом сне. Они начали целоваться с жадным наслаждением. Наконец Сефтон не выдержала.

— Ты должен уйти, — сказала она.

— Я не могу расстаться с тобой.

— Я приду к тебе.

— Ты приедешь ко мне на квартиру?

— Да.

— Сегодня вечером, завтра?

— Нет.

— Сефтон, ты убиваешь меня, я не проживу без тебя так долго.

— Послушай, Харви, я старше тебя, я на многие тысячи лет древнее тебя.

— Сефтон, я понимаю, но это ничего не значит теперь!

— Послушай меня… давай переждем завтрашний день…

— Не говори так…

— Давай встретимся послезавтра. Харви, это священный дар, мы должны быть достойны его. Завтрашний день мы проведем тихо и спокойно. Пусть он станет чем-то вроде епитимьи. Проведем его в праведных молитвах… мне так хочется, мне хочется, чтобы все было совершенно…

— Тебе нужно время, чтобы собраться с силами и послать меня к черту.

— Нет. Я верю, что это чудесная реальность. Просто сделай, как я прошу. И пожалуйста, сейчас уходи.

— Ладно… мне придется подчиниться тебе… я буду подчиняться тебе до скончания мира.

— Я приду послезавтра, в десять утра.

— Отлично, дорогая, любовь моя.

Сефтон пригладила блузку, застегнула пуговицы и заправила ее в брюки. Как и раньше, она закатала рукава и открыла дверь.

Задержавшись на пороге ее комнаты, Харви с недоумением уставился на свою висевшую на вешалке куртку. Он словно пытался понять, что известно этой куртке. Он вышел в прихожую и оделся. Сефтон открыла входную дверь. Улица расплывалась в тумане. В дом залетело облачко морозного воздуха. Харви поднял руку в прощальном жесте и вышел. Дверь закрылась. Он побрел по тротуару с полубезумной улыбкой на лице.

Сефтон лежала, вытянувшись на спине на красно-синем турецком ковре, интервал между ее глубокими и медленными вдохами был настолько велик, что, казалось, за это время она могла тихо умереть. Мягкая, но неодолимая сила будто придавливала ее к полу. Она лежала, глядя в пространство, ее губы приоткрылись, и на умиротворенном лице блуждала легкая недоуменная улыбка. Все ее тело обессиленно расслабилось, точно обездвиженное потоком мощного бесшумного ветра. Иногда она произносила слова, подолгу удерживая их на языке, словно священные заклинания. Она подумала:

«Я сейчас в пустоте, я нигде и никто, прозрачная и воздушная, еще не созданная, нематериальная сущность, блуждающая в неопределенности между бытием и небытием, там, где еще есть выбор. Смятение и неистовство погрузили меня в безвременный покой. Как мало я ожидала этого ниспровержения, этого внезапного и ошеломляющего божественного вмешательства. Возможно, несмотря ни на что, лучше всего было бы вовсе не рождаться. Как близка должна быть к ничтожности человеческая душа, если ее можно так легко поколебать».

Мой вернулась домой. Как обычно, она тихо закрыла дверь, прошла в кухню и поставила чайник. Потом, подойдя к комнате Сефтон, она негромко постучала в дверь.

— Сеф, не хочешь выпить чаю? — спросила она, как частенько делала.

— Спасибо, солнышко, сейчас приду, — немного помедлив, ответила Сефтон.

Через пару минут, когда Мой уже заваривала чай, она вошла в кухню.

— Что случилось, Сеф?

— Ты о чем, что могло случиться?

— Вид у тебя какой-то странный.

— И в чем же странность?

— Ну, не знаю, может, ты грипп подхватила? Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, конечно! Мне просто захотелось выпить чайку. Как ты пообщалась с мисс Фитцгерберт?

— О, отлично, она такая милая. Хотелось бы мне, чтобы мы пригласили ее в гости.

— Ты же знаешь, мы никому не рассылаем специальных приглашений.

— Она сказала, что я вела себя малодушно, что мне надо быть смелой и решительной.

Раздался телефонный звонок. Сефтон опрокинула чашку с чаем. Мой вышла в прихожую.

— Алло.

Звонил Клемент.

— Привет, Мой, — сказал он.

— Как ты узнал, что это я?

— У тебя особый, очаровательный голосок.

— О-о. К сожалению, Луизы нет, она отправилась в ту клинику.

— Уже отправилась? Ладно, ладно.

— Я передам ей, что ты звонил.

— Мой, погоди, не вешай трубку.

— Извини.

— Может, мне хочется поболтать с тобой. Какие новости в художественных школах?

— Мисс Фитцгерберт сказала, что мне надо больше писать маслом. Только это означает, что придется покупать холсты.

— Я подарю тебе несколько холстов.

— Нет-нет, я не имела в виду этого, я не смогу принять их…

— Не говори глупостей! Хорошо, просто передай, что я звонил. Перезвоню позднее.

116
{"b":"257730","o":1}