ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А теперь нас осталось только двое.

— И вскоре ты останешься в гордом одиночестве, потому что я ухожу домой.

— Нет, ты не уйдешь, мой славный Арлекин. Ты же не откажешься выпить со мной еще немного виски.

Джоан оказалась права. Клемент плеснул немного виски в свой стакан и добавил минеральной воды. Он пригубил эту золотистую «микстуру». Его состояние дошло до той кондиции, при которой желание выпить становится подавляющим. Не подозревая никакого подвоха, Клемент принял приглашение Коры, допуская, что Джоан будет присутствовать среди гостей, но не ожидая заговора, очевидно устроенного Джоан и ее гостеприимной «свахой». Но это не имело значения, вскоре он все равно уйдет. Он выпил виски.

Клемент любил ужинать в городе, в сущности, где угодно и с кем угодно. Ему нравилось наряжаться к ужину. Традиционную черно-белую гамму, которая так выгодно подчеркивала его достоинства, он пытался разнообразить яркими цветами рубашек и галстуков. Проблема выбора наряда доставляла ему удовольствие. В этот раз Клемент облачился в темно-синий — уже достигший крайне почтенного возраста — бархатный пиджак, блестящую розовую рубашку и серебристый галстук-бабочку. За ужином он ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговку на рубашке. Очень темные блестящие волосы, нервно взъерошенные им за время трапезы, сейчас обрамляли его лицо буйной гривой. Глаза его потемнели и помрачнели. Пристально глядя на Джоан, он приложил руку ко лбу и пробежал пальцами по своему греческому профилю. Джоан принарядилась в декольтированное вечернее платье, обнаруженное, как они с Корой пояснили во время ужина, в сундуках Коры. Джоан пришлось лишь слегка подогнать его по своей более стройной фигуре. Дамы заметили, что серебристо-серый шелковистый материал этого платья удачно сочетается с галстуком Клемента, но из-за имитирующей рыбью чешую текстуры и средней длины Кора забраковала его, с усмешкой заявив, что оно являет собой образец безнадежно устаревшего ар-деко.

— Мне понравился твой наряд.

— Из Кориных отбросов, по-моему, мы уже говорили об этом. Похоже, я тоже опьянела. А Кора растолстела, бедняжка.

— Зато ты стройна как дельфин.

— Славные создания, но они ведь довольно пухлые. Ты пьян, прелесть моя, мой ненаглядный красавчик.

— Да. Должно быть. Твои глаза пылают, как неоновые вывески.

— Прочти же, что в них написано, мой ангел. По крайней мере, в этом платье я могу выставить напоказ мои ножки. Да здравствуют ножки!

Повернувшись боком, Джоан подняла повыше подол. Ее крашеные каштановые с темно-рыжим отливом волосы уже заметно отросли и рассыпались по спине спутанными, как у цыганок, волнами. Взмахнув длинными ресницами, она устремила на Клемента сверкающий взор своих замечательных глаз, красоту которых подчеркивала изящно нанесенная косметика.

— Мне пора уходить, — сказал Клемент, но не двинулся с места, продолжая смотреть на нее.

— Клемент, позволь мне показать тебе кое-что. Тебе не придется далеко ходить. Ты еще держишься на ногах, верно?

— Конечно держусь.

— В сущности, это совсем близко.

Джоан бодро вскочила. Клемент, с трудом отделившись от стула, направился за ней, держа в руке стакан с виски. Следуя за Джоан, он миновал холл и поднялся по лестнице. Она открыла дверь, и Клемент понял, что его привели в спальню.

— Ну, что же именно ты хотела мне показать? А то мне пора уходить.

— Ах ты несчастная, ленивая скотина! Раскрой глаза, ты хоть видишь, что перед тобой подлинное испанское искусство?

Она показала на огромную роскошную кровать с потемневшей передней спинкой, украшенной венком роз. Простыни были гостеприимно откинуты.

— Великолепно. Шутка удалась. Я ухожу домой.

— Нет, никуда ты не уйдешь. Я заперла двери и спрятала ключ.

— Ох, Джоан, не будь занудой. Мне не хочется обижать тебя. Я устал, и у меня куча неприятностей. Хватит играть в эти глупые, бесплодные игры, тебе уже следовало бы понять…

— Действительно, милый Арлекин, тебе нельзя обижать меня, совсем нельзя, иначе я разрыдаюсь. Давай просто немного поболтаем.

— Ну, для начала вставь ключ обратно в дверь.

— Она не заперта, я пошутила, в этой двери вовсе нет замка, смотри сам… — Она распахнула ее и опять закрыла. — А теперь давай присядем и поговорим. Где бы нам устроиться… садись тут, а я сяду напротив.

Джоан отодвинула от стены два больших кресла, очевидно, тоже испанских, и поставила их друг напротив друга. Клемент сел, Джоан тоже опустилась на край сиденья, коснувшись ног Клемента своими коленями.

— Кто же из вас придумал шутку с интимным ужином, ты или Кора?

— О, мы объединили усилия… ты знаешь, Кора очень добра и любвеобильна, наверное, она все еще тоскует по Исааку, и, поскольку у нее нет своих детей, она обожает заботиться о друзьях и знакомых.

— Она-то добра, а ты пользуешься этим, милая грешница.

— О, Клемент, как очаровательно!

— Что?..

— Ты назвал меня грешницей! Какое славное и ласковое прозвище! Да, я именно грешница! О, какой же ты милый!

— Я ни в коей мере не хотел сделать тебе комплимент. Джоан, прошу, давно пора смириться и оставить меня в покое.

— Не могу. Ты так мило выражаешься и согласился прийти на ужин. Почему бы не взглянуть в лицо фактам? Именно ты не можешь оставить меня в покое! Ах, Арлекин, не смотри на меня так!

— Извини, если я нечаянно ввел тебя в заблуждение. Я не способен подарить тебе ту любовь, о которой ты мечтаешь.

— Какой высокопарный слог, очевидно, виски подействовало. Но все-таки ты же любишь меня так или иначе. Ты ведь на это намекал, верно? Так разве, учитывая нашу близость, мы не сможем научить друг друга тому, как надо любить? Мы же очень близки, мы ближайшие друзья… и ты любишь меня, приятель, так ведь… согласен?

— Ну да, вероятно.

— Какой же ты прижимистый кавалер. Но я сама скромность и довольствуюсь даже твоими скупыми ответами! Нет, серьезно, мы ведь правда давние приятели?

— Да.

— Тогда зови меня, как раньше, Цирцеей.

— О, порочная Цирцея, ты превращаешь мужчин в свиней. Ты превратила меня в свинью и теперь жалуешься на мое свинство!

— Ладно, возможно, я и превращаю мужчин в свиней, возможно, да, учитывая большинство тех типов, с которыми столкнула меня судьба. Возможно, невольное превращение мужчин в свиней было проклятием, наложенным на бедную Цирцею богами. Едва ей встречался симпатичный кадр, как он мгновенно превращался в противную свинью! Ах, Арлекин, как же тяжело у меня на сердце.

— Так же, как и у меня. Но с этим ничего не поделаешь. Мы должны тащиться с нашими тяжелыми сердцами по разным дорогам.

— Ты хочешь жениться на Алеф, но боишься сделать ей предложение. Может, ты думаешь, что она скоро согласится сбежать с тобой? Так почему бы тебе прямо не спросить ее, полагаю, надо рискнуть!

— Я не люблю Алеф.

— Клемент, я знаю, что ты жаждешь ее любви, как любой мужчина. Питер Мир тоже возжелал ее. Удивительно, как этому парню удалось взбудоражить всех нас, по-моему, он принес нам какую-то свободу! Я лично почувствовала себя свободной.

— А я нет.

— А мне он явно помог. Я стала добродетельной особой. Я вдруг обрела уверенность в собственной порядочности, буквально поверила в нее. Не могу понять, почему все эти годы я считала себя безнравственной, все твердили мне о безнравственности, и ты, и даже Харви.

Клемент рассмеялся. Колено Джоан на мгновение прижалось к его ноге.

— Милая Джоан, я рад, что ты обнаружила в себе добродетели. Хотелось бы мне также обнаружить их в собственной душе. Но сейчас я испытываю лишь безнадежное уныние.

— «Уныние» — отличное определение. По-моему, твоя проблема в том, что ты любишь Луизу и, сознавая, как Луиза неэлегантна, скучна и глупа, по каким-то непонятным причинам считаешь своим долгом продолжать любить ее. Может, ты думаешь, что тебе повелевает любить ее дух Тедди? Но, Арлекин, неужели тебе не под силу избавиться от такого наваждения? Питер расшевелил всех, кроме тебя! Обрати внимание, как славно спелись наши голубки, Беллами и Эмиль! Едва расставшись с Клайвом, Эмиль тут же подцепил Беллами.

121
{"b":"257730","o":1}