ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Так и не сев на свое обычное место, Лукас начал ходить туда-сюда между столом и камином. Стул Сефтон, очевидно, стоял так необычно далеко, чтобы она ясно видела его передвижения. На Лукасе была белая рубашка с расстегнутым воротом и потертая куртка из черного бархата. В полном молчании он медленно ходил по комнате, прищурив темные китайские глаза и поджав тонкие губы. Его темные влажные волосы аккуратно прикрывали уши. На Сефтон он не смотрел. А она следила за ним с глубоким волнением.

Наконец Лукас остановился и присел на стол лицом к ней.

— Пожалуйста, не говори ничего, пока я не скажу тебе всего, что следует, — начал Лукас. После задумчивой паузы он продолжил: — Историк, даже если он намерен заняться преподавательской деятельностью, должен быть эрудитом. Никогда не мешает повторить это утверждение, хотя я и говорил его тебе Достаточно часто. Он должен узнать не только историю своей страны, насколько это возможно за наш жалкий жизненный ресурс, но и основательно ознакомиться с многообразными законами жизни человеческого общества. Если, к примеру, он желает обсуждать рабство, то должен быть сведущим в вопросах народного хозяйства. Существенными являются и знания языков. К счастью, как старательная ученица ты изучила греческий, латинский и французский языки, сама освоила итальянский, испанский и довольно сносно владеешь немецким. Твои познания в немецком со временем придется усовершенствовать, они будут самым ценным активом после классических языков. Тебе следует также изучить русский. По-моему, ты уже немного знаешь его, этот несложный язык сторицей вознаградит тебя огромным удовольствием от чтения Пушкина. В детстве ты воспринимала историю с точки зрения героических личностей. Это естественная отправная точка. Культ героя является постоянной потребностью, люди будут любить изверга, если он имеет bella figura… [68] Безусловно, положительные благородные герои существуют, в чем мы имеем возможность убедиться даже в наше время. Нам с тобой приходилось уже говорить на эту тему. Мы обсуждали даже, почему нам обоим не нравится Наполеон! Разумеется, теперь ты более глубоко понимаешь сложность и обширность аспектов исторического материала. Однако педантичное изучение фактов не должно исключать живого душевного восприятия, при условии, что оно подчинено правильным представлениям. Бог Дельфийского храма не дает однозначных ответов, но являет туманные предзнаменования. Размышление о таких предзнаменованиях может оказаться более ценным руководством, чем признание, казалось бы, надежных и простых заключений, определяющих, скажем так, общие тенденции развития, которые и привели Маркса к ошибочным выводам. Человеческое поведение, личностные особенности зачастую иррациональны и загадочны. Ты пока, разумеется, остаешься старательным новичком, подмастерьем, едва ли даже историком, так сказать, in ovo [69]. История не является наукой или искусством, хотя историк должен, подобно писателю, быть творческой личностью, должен овладеть литературным мастерством и писать вразумительно и красноречиво, ему не повредит и живое воображение. Что, в сущности, представляет собой история? Достоверный рассказ о событиях прошлой жизни. Поскольку он неизбежно включает некую оценку, то историк также является моралистом. Необходимо придерживаться порой высмеиваемых идей либерализма или свободомыслия. Историкам, как и всем людям, свойственно ошибаться, им приходится принимать самостоятельные решения, постоянно осознавая особые требования к истинности понимания предмета. Странному событию надо оставить его странность, поскольку со временем оно, возможно, предстанет в более ясном и понятном свете. Историка подстерегает множество опасностей. Историю необходимо оберегать от диктаторства, от авторитарной политики, от психологии, антропологии, от науки, а более всего от псевдофилософского историзма. Изучению истории грозит опасность фрагментарности, проникновения исторических концепций в другие дисциплины, такой процесс мы видим в случае с философией. Подобная фрагментарность открывает путь для появления ложных пророков, старых и новых. Не только призраки Гегеля, Маркса и Хайдеггера [70], но и прочие, насколько я понимаю, уже известные тебе умники готовы низвести историю до того, что они называют fabulation [71]. Конечно, банально сводить все к выдумкам, из-за которых мы не можем увидеть правды прошлого. Мы же должны усердно и добросовестно трудиться над его описанием, над пониманием и объяснением исторических фактов. Нам необходим именно такой подход, если мы обладаем мудростью и независимостью. Что вызывает крах диктаторов, что освободило Восточную Европу? Главным образом необузданная жажда правды, верного понимания прошлого и справедливости, порожденной знанием правды. Ты стоишь на пороге нового века. На тебя и тебе подобных ляжет большая ответственность сохранения чистоты исторических знаний и высоких принципов независимого мышления. Ты должна твердо придерживаться этих вечных ценностей, продолжая очищать их и почитая их священные основы. Превыше всего остерегайся успокоенного детерминизма, который все настойчивее преследует нашу высоколобую и многоплановую цивилизацию. Тебе дана своя собственная голова, думай своим умом, будь спокойной и настойчивой, свыкнись с бесконечной медлительностью. Не пропадет даром время, потраченное на проверку фактов или ссылок, поскольку оно является неотъемлемой частью подвижнического труда, ведущего к высокой образованности. Историки также блуждают в ночном мраке. Люби и ищи в жизни совершенство. Помни об этой неизбывной преданности, ты вступаешь в историю, как в храм, ей ты должна посвятить всю жизнь, должна вырасти в настоящего ученого. Ты должна стать аскетом, остерегаться пороков, избегать угрызений совести и чувства вины, на них не стоит тратить время и силы. Не завидуй чужим талантам или славе, не потворствуй чувствам корысти и ревности, памятуя о более высоком предназначении. Иди по жизни легко, не осложняй ее лишними заботами. Избегай вовлечения в проблемы других людей, альтруизм зачастую также является лишь суетным испытанием властолюбия. И еще один совет: не выходи замуж. С замужеством заканчивается истинное восприятие жизни. Мне кажется, ты, во всяком случае, склонна к одиночеству. А для настоящего мыслителя одиночество является неотъемлемым состоянием.

Лукас умолк с задумчивым видом. Во время этого монолога он смотрел не на Сефтон, а в дальний темный угол комнаты. Но теперь он бросил на нее быстрый пристальный взгляд, потом встал и, обойдя стол, сел на свое обычное место. Примерно с половины речи Лукаса Сефтон начала плакать. Слезы, которые она не пыталась смахнуть, тихо стекали по ее лицу и капали на вельветовый жакет. Она сидела неподвижно, глядя на Лукаса, как будто даже не дыша. Потом Сефтон пошевелилась, глубоко вздохнула и, опустив голову, закрыла глаза.

Пошелестев на столе какими-то бумагами, Лукас сказал:

— А теперь, пожалуйста, уходи.

Взглянув на него, Сефтон, успевшая найти носовой платок, поднялась со стула и замерла. Она не осмелилась подойти к столу. Наклонившись, она подняла куртку.

— Мне вскоре придется уехать на какое-то время. До свидания, милая Сефтон, — произнес Лукас мягким и сердечным голосом.

Она не видела выражения его лица. Коснувшись груди рукой, Сефтон протянула к Лукасу раскрытую ладонь в почтительном, благодарственном жесте. Потом отвернулась и, волоча за собой куртку, вышла из гостиной в коридор. Открыв входную дверь, Сефтон услышала за спиной звук шагов.

— Погоди минутку, не могла бы ты передать Харви одну вещь? Он забыл ее, — добавил Лукас уже оживленным и веселым тоном.

Он вручил ей трость с костяным набалдашником в виде птичьей головы. Сефтон вышла из дома, и дверь за ней закрылась.

вернуться

68

Благовидная наружность, видимый успех (ит.).

вернуться

69

В зародыше (лат.).

вернуться

70

Мартин Хайдеггер (1889–1976) — немецкий философ и писатель, один из основоположников немецкого экзистенциализма.

вернуться

71

Игра воображения, выдумка (фр.).

83
{"b":"257730","o":1}