ЛитМир - Электронная Библиотека

— Алло? Здравствуйте, Элен… Да, я уже слышала; Катрин мне все рассказала; ужас какой–то… Что вы говорите?.. Но я не понимаю, почему… Ах да, конечно… А сами–то вы как?.. Да, представляю себе… Но вы прекрасно знаете, что всегда можете зайти к нам, когда чувствуете себя одиноко… Так что заходите на чашечку кофе… Договорились, до встречи. Это Элен. К ней заходил инспектор Гассен. Спрашивал, не знает ли она, где Стефан. Они разыскивают его. Она сказала, что понятия не имеет — наверняка на какой–нибудь из своих строительных площадок. Похоже, она в сильной депрессии: они были довольно близкими подругами с бедняжкой Софи, и узнать такое, да еще именно сегодня утром… Поль — на эксгумации, Виржини — в школе; Элен сидит сейчас дома совершенно одна, поэтому я предложила ей зайти к нам на чашечку кофе. Она согласилась — на работу ей сегодня не нужно. Все это и в самом деле отвратительно!

Звонок в дверь.

— Ну и дела… Кому теперь мы понадобились?

Иветта идет открывать.

— А! Здравствуйте, инспектор; заходите. Его здесь нет!

— Новости, как я вижу, распространяются со скоростью света. Простите меня… Здравствуйте, мадам.

Это, вне всяких сомнений, адресовано мне. Я приподнимаю палец.

— Значит, вам уже известно, что мадам Мигуэн скончалась?

— Да, мы только что узнали об этом от Катрин Римье, массажистки Элизы.

— В настоящий момент мы разыскиваем месье Мигуэна. Вы случайно не знаете, где его можно найти?

— Месье Мигуэн не имеет привычки ставить нас в известность о своих планах на день: это всего лишь обычное знакомство…

— Знаю; но мне необходимо опросить всех на этот счет.

— В любом случае, рано или поздно, он вернется домой. Зачем же брать на себя заведомо лишние хлопоты, разыскивая его?

— Простите, что побеспокоил вас по такому ничтожному поводу… До свидания, мадам.

Слышно, как за инспектором закрывается входная дверь. Действительно: зачем брать на себя заведомо лишние хлопоты? Да еще посылать на поиски пропавшего вдовца сотрудника в ранге инспектора… Такую работу поручают обычно простым полицейским… Определенно, я была права: для Стефана дело принимает дурной оборот…

— Интересно, с чего вдруг полиция так засуетилась из–за какой–то ерунды, — замечает Иветта. — Сварю–ка я кофе.

Вперед–назад; если бы я только могла сдвинуть этот проклятый палец хоть на миллиметр в сторону, если бы только… Я чувствую, как он весь напрягся и дрожит — когда–нибудь у меня это получится!

— Знаете, о чем я думаю, Элиза? О том, что она, должно быть, приняла их ночью, эти таблетки — иначе горничная непременно поспела бы вовремя, когда было еще не поздно. Наверное, она наглоталась их, пока он спал. Ужасно, правда: он спокойно спал себе рядом с женой, а она тем временем умирала!

И, проснувшись, он даже не заметил, в каком она состоянии? Решил, что ей вздумалось поваляться в постели подольше, и тихонько, на цыпочках удалился? А почему бы и нет? Но тогда каким же образом она оказалась на полу? Результат последнего проблеска сознания? Все это можно будет узнать лишь в том случае, если его удастся отыскать. Ибо лично у меня такое впечатление, что малыш Стефан просто–напросто смылся куда подальше. И все же странно… Мне и в голову бы никогда не пришло отнести Софи к категории женщин, способных покончить жизнь самоубийством. С ее–то характером… Впрочем, все мы вот так иногда ошибаемся в людях.

Пришла Элен. Пьем кофе. То есть — они пьют. А меня поят неким великолепно действующим на пищеварение травяным отваром. С жадностью вдыхаю восхитительный аромат кофе. До смерти хочется хорошего крепкого сладкого кофе; мысленно проклиная Иветту, глотаю пресловутый отвар — слишком горячий и совершенно безвкусный.

У Элен слегка дрожит голос — такое с ней бывает лишь в самые худшие дни. Судя по всему, она очень намучилась за последнее время. Иногда я думаю о том, что для нее все это вполне может обернуться тяжелейшей нервной депрессией. Ибо день ото дня она, по–моему, становится все грустнее и печальнее.

— Они до сих пор так и не отыскали Стефана. Побывали на всех строительных площадках — никто его и мельком не видел. Как на ваш взгляд — разве это нормально? И самоубийство Софи… Да, конечно, они со Стефом давно уже разлюбили друг друга — но почему бы им тихо–мирно не развестись? Я знакома с ней уже пять лет; она очень помогла мне, когда… в общем, когда Рено… Стоит мне только подумать о том, что они сейчас делают с Рено… Поль из–за всего этого просто с ума сходит, он стал совершенно невыносимым…

Раздаются тихие всхлипывания. Иветта произносит какие–то слова, пытаясь утешить Элен. Похоже, иногда стоит только радоваться тому, что ничего не видишь.

— А у Виржини очередной кризисный период! Не лучший момент она для этого выбрала. Да, я понимаю, что ее вины тут нет, но просто уже даже не знаю, как вести себя с ней; она настолько замкнута в себе… Изображает послушного ребенка, но делает лишь то, что взбредет в голову ей самой. Оценки из школы приносит все хуже и хуже, но наотрез отказывается поговорить об этом. Иногда вообще создается впечатление, будто она пребывает в каком–то ином мире и просто–напросто не слышит, что ей говорят. Ни в чем не противоречит, улыбается, но ощущение такое, словно внутри у нее совершенно пусто. Я ходила с ней к школьному психологу; он говорит, что это — нормальное явление: девочка получила слишком тяжелую для ее возраста душевную травму, вдобавок убийства Микаэля и Матье заставили ее как бы вновь пережить гибель брата… лишь время способно залечить такие раны. Но я не могу сидеть и ждать, сложа руки; я вообще не могу больше ждать; вечно все тебе велят ждать, говорят, что со временем все пройдет, все будет хорошо — но ведь это чистейшей воды ложь. Ничего не проходит, нисколько не становится лучше, а наоборот: того и гляди станет еще хуже!

— Не надо так говорить, Элен. Просто вы очень устали, вам слишком тяжело переживать то, что сейчас происходит, но вот увидите… в один прекрасный день все это вам покажется очень и очень далеким. И вы снова обретете веру в будущее…

По–моему, ты слишком уж разволновалась, Иветта… Ну да ладно: ты ведь исходишь из самых лучших побуждений. И вообще: что еще ей можно сказать? Да, дочь у вас совсем чокнулась, муж вас явно терпеть уже не в силах, ваша лучшая подруга предпочла отправиться в мир иной, а ее муж, вполне вероятно — и есть тот самый тип, что убил вашего пасынка; «а в остальном, прекрасная маркиза»?..

— Да, вы, наверное, правы… Поживем — увидим, — без всякого энтузиазма в голосе отвечает Элен. — А как вы, Элиза, у вас–то хоть все в порядке?

Я приподнимаю палец.

— У Элизы новая электрическая коляска.

— Ах, ну конечно же! Я даже не заметила. Простите, но сейчас я в таком состоянии…

Да плевать ей в данный момент и на мою коляску, и на меня саму!

— Электрическая. Ее можно катать, как обыкновенную, но вдобавок Элиза может передвигаться в ней совершенно самостоятельно.

— Но это же потрясающе! Покажите–ка!

Впервые в жизни слышу, чтобы это слово — «потрясающе» — было произнесено таким убитым голосом. Ладно; как бы там ни было, но я прилежно демонстрирую возможности своей новой коляски: вперед — назад…

— О! Элиза! Просто гениально! Вы ведь теперь сможете делать самостоятельно кучу самых разных вещей!

Да, конечно: кататься от стенки к стенке.

— А все Жан Гийом: увидел эту коляску в витрине у Ромеро, да тут же и сообразил, как ее можно переделать для нашей Элизы.

— А вы, Иветта, похоже, питаете определенного рода интерес к месье Гийому, — несколько вымученно пытается пошутить Элен.

— Он довольно симпатичный человек, этого нельзя не признать; к тому же в хозяйстве мужчина всегда сгодится. Еще немного кофе?

— Нет, спасибо! Я и без того уже достаточно взвинчена. Поль не звонил?

— Поль? Нет…

— Ну да, конечно: он сказал, что перезвонит домой; но, поскольку я ушла оттуда, то подумала, что он, может быть, звонил сюда — как раз пока я к вам добиралась…

100
{"b":"257746","o":1}