ЛитМир - Электронная Библиотека

Ну вот: все как и следовало ожидать! Великолепный номер! Браво, Лесная Смерть! Однако возникает вопрос: как же теперь вы намерены изворачиваться, дабы утолять свою жажду крови? Ведь если Стефана Мигуэна официально провозгласят виновным в убийствах детей, он не сможет и дальше убивать их, ибо он теперь мертв… Да, действительно: даже я об этом до сих пор как–то не думала. Он что, решил на том закончить свою карьеру, наш славный убийца? Тихонько удалиться на покой, свалив всю вину на другого? Увы: такого рода маньяки крайне редко способны сами остановиться.

— Ох, совсем забыла о времени; а мы, оказывается, уже опаздываем…

Элен убирает посуду, выключает телевизор, и вот мы уже на пути в библиотеку: я — со своими вечно бегущими по кругу мыслями, и она — со своей вечной тоской и тревогой.

В библиотеке все только и говорят, что о Стефане. Большинство посетителей абсолютно уверены в том, что он действительно был убийцей; эту тему обсуждают на все лады.

— Надо же: всегда такой приятный с виду человек…

— Ну кто бы мог подумать… А он ведь еще и детским футбольным клубом занимался…

— Такой веселый, все время шутил…

— С ума сойти можно: пятерых на тот свет отправил!

— Да просто сексуальный маньяк… Его жена не раз жаловалась, что он требует от нее в постели довольно–таки необычных вещей…

— Мне всегда казалось, что в нем есть нечто странное…

— По гороскопу он был Львом, родившимся в час, когда правит созвездие Рыб: двойственная натура, обреченная на душевный раскол…

Они пытаются шептаться по поводу Элен, но получается у них это плохо: от избытка эмоций голоса невольно звучат громче, чем им хочется; уж больно волнующая тема разговора — настоящий убийца, который жил здесь, среди них, в этом городе, к тому же не абы кто, а всем известный предприниматель… Коллега Элен предлагает ей уйти домой, обещая подменить ее на всю оставшуюся часть дня, но Элен отказывается. Просто говорит, что лучше пойдет разбирать архив, а Марианна — так зовут коллегу — пусть займется читателями.

Я же остаюсь в своем углу и продолжаю слушать все это. Думаю о том, как, должно быть, разволновалась сейчас бедняжка Иветта. И о том, что будет с Виржини, когда она узнает о случившемся.

Элен приготовила фрикадельки с картофельным пюре, очень быстро. Виржини — судя по всему, она еще не в курсе происшедшего — играет у себя в комнате. Поль смотрит по телевизору местные новости. Когда он вернулся с работы, Элен тут же бросилась к нему. Похоже, он обнял ее, ибо какое–то время они молчали. Потом он сказал: «Пожалуй, мне стоит пропустить стаканчик; чувствую себя вконец измотанным». Слышно было, как булькает виски, как падают в стакан кусочки льда. Затем — мягкий звук: его тяжелое тело опустилось на диван.

— Ну как, Лиз, можете вы себе такое представить? Вот уж никак не ожидал… Просто невероятно…

Подчас я чуть ли не рада бываю своей неспособности говорить. Ибо она дает мне возможность оставаться бесстрастной. По телевизору идет тот же репортаж, что и днем. Элен хлопочет на кухне.

— Виржини! Пора ужинать!

— Ты рассказала ей? — тихонько спрашивает Поль.

— Нет, храбрости не хватило.

— Нужно все–таки сказать ей об этом.

— Но Поль, если только она узнает, в чем обвиняют Стефана…

— Нельзя скрывать правду от детей.

— О чем это вы тут шепчетесь? А, папа?

Виржини уже тут как тут — прибежала вприпрыжку из своей комнаты.

— Послушай, дорогая, мы должны сообщить тебе кое–что про Стефана.

— Он вернулся?

— Не совсем так. Он… с ним произошел несчастный случай, — произносит Поль тем особым мягким голосом, которым имеет обыкновение разговаривать с дочерью, именно этот голос и пленил меня в самом начале нашего знакомства.

— Он в больнице?

— Он умер, дорогая: теперь он уже на небесах.

— Вместе с Рено? В таком случае, ему здорово повезло!

Воцаряется тишина: родители явно озадачены реакцией ребенка. Когда же наконец они решатся признать тот простой факт, что девочке крайне необходима помощь специалиста–психолога?

— И что за несчастный случай с ним произошел?

— Дорожная авария.

— А ребята в школе говорят, будто это он убивал детей…

— Что? — изумляется Элен.

— Да, но я–то знаю, что это — неправда, поэтому мне наплевать на их болтовню. А что у нас на ужин?

— Пюре с фрикадельками, — машинально отвечает Элен.

— Классно!

И все мы принимаемся лениво жевать фрикадельки — за исключением Виржини, которая отсутствием аппетита явно не страдает.

После ужина она подбирается ко мне, чтобы пожелать спокойной ночи, и тихонько шепчет:

— Сегодня вечером я позову Рено, чтобы узнать, встречался ли он уже со Стефаном. А то, может быть, ему нужно помочь вознестись на небеса… Спокойной ночи!

Если в один прекрасный день я вновь обрету способность двигаться, то первым делом схвачу эту девчонку покрепче и буду трясти ее до тех пор, пока не вытрясу из нее всю правду.

Интересно, который час? Почему–то я вдруг проснулась. Но кажется, сейчас еще отнюдь не утро. Уж слишком тихо вокруг. Что же могло меня разбудить? Я внимательно вслушиваюсь в окружающую тишину.

— Элиза!

Сердце мое на мгновение замирает, однако почти тут же я осознаю, что голос принадлежит Виржини.

— Элиза, если ты проснулась, то подними палец.

Я поднимаю палец.

— Рено говорит, что Стефана убила Лесная Смерть. Чтобы наказать его за то, что он вмешивался в ее дела. Ты меня слышишь?

Я вновь приподнимаю палец.

— Рено сейчас здесь, со мной. Он говорит, что ты очень хорошенькая. А еще говорит, что если бы ты была мертвой, то из тебя получилась бы очень хорошенькая покойница.

Я тут же представляю себе склонившуюся надо мной Виржини, замерший у нее за спиной призрак умершего брата, сама же она — очень бледная, в белой ночной сорочке, сжимает в руках огромный нож, намереваясь вонзить мне его прямо в сердце, приговаривая при этом: «очень хорошенькая покойница»… Нет, эта девчонка определенно сведет меня с ума — вот уже и мурашки по телу побежали.

— Рено проголодался, ему очень хочется того шоколадного торта, что приготовила мама. Сейчас я отведу его к холодильнику.

Вот–вот: уведи его поскорее, убирайся отсюда!

— Все будут говорить, будто детей убивал Стефан, но это неправда. Рено знает это, и ты тоже; только мы трое и знаем об этом. По–моему, это очень даже хорошо, потому что Рено — мертвый, я — живая, а ты — и не совсем мертвая, и не совсем живая; нечто среднее… Ну ладно, мы пошли. Я только хочу сказать тебе еще одну вещь… Не надо бояться умереть: Рено говорит, что это не так уж и плохо…

Спасибо, я просто в восторге. Легкие, почти неслышные детские шаги удаляются. Пытаюсь дышать поглубже. Несчастная девчонка разгуливает ночью по дому в бредовом состоянии. Что ж. Забудем эту ночную интермедию. Нужно немедленно уснуть, иначе все эти мысли опять меня одолеют.

— Виржини, это ты?

Голос Элен.

— Я ходила пописать, мама.

— Быстро ложись в постель!

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, дорогая. Это Виржини, — добавляет она тихонько.

— Не нравится мне, что она вот так бродит по ночам… — замечает Поль.

Оба они говорят шепотом, но в ночной тишине до меня отчетливо доносится каждое слово.

— Элен…

— Что?

— Элен, нам нужно поговорить.

— Сейчас слишком поздно для разговоров…

— Элен, ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, что Стефан умер?

— Что это на тебя вдруг нашло? Черт, издеваешься ты надо мной, что ли?

— Потише, пожалуйста, иначе Элизу разбудишь.

— Наплевать, мне уже порядком надоело, что она тут болтается; уверен, что она все время за нами шпионит.

— Однако этим летом ты не очень–то был похож на человека, которому она сколько–нибудь надоела…

— Да ты просто дура!

— Ну почему? Или ты хочешь сказать, что на самом деле она тебе не нравится? И полагаешь, будто я в упор не замечала твоих маленьких хитростей — когда ты, к примеру, нежно поглаживал ее затылок или еще что–нибудь в том же духе?

107
{"b":"257746","o":1}