ЛитМир - Электронная Библиотека

Хочется спать. Должно быть, мне вкололи снотворное. Похоже, я уже засыпаю. Уж здесь–то я — в полной безопасности. Здесь ничего дурного со мной не произойдет. Ведь это — больница.

— Элиза! Проснитесь же наконец, Элиза!

У–у–у, что еще такое?

— Слушайте меня внимательно!

Внезапно я осознаю, что действительно проснулась на все сто процентов. Это — Иссэр. Склонившись надо мной, он крепко держит меня за плечи.

— У меня мало времени. Проведенные в лаборатории анализы оказались безрезультатными: в вашей гостиной обнаружены лишь отпечатки пальцев Иветты, Гийома и четы Фанстанов. А на ноже — вообще никаких отпечатков… Кстати говоря, это был очень остро отточенный «Лагиоль».[18] Вся обнаруженная кровь — ваша. Напавший на вас человек наверняка был в перчатках.

Как и вы в данный момент. Сквозь тонкую ткань больничной рубашки я четко ощущаю грубую кожу ваших перчаток.

— Мы в полном тупике. Никто не желает даже допустить мысль о том, что нападение на вас имеет непосредственную связь с убийством детишек. Все предпочитают придерживаться той версии, согласно которой предыдущие преступления были совершены Стефаном Мигуэном. А следовательно, подлинный убийца может спокойно творить все, что ему вздумается. Легально я уже не могу разыскивать его. Так уж сложились обстоятельства. Поэтому слушайте меня внимательно: теперь я буду действовать иначе, однако не стоит беспокоиться по данному поводу — обещаю вам, что буду постоянно за вами присматривать.

Но что он такое плетет? В партизаны решил податься, что ли, спрятавшись в местных кустах?

— И вы и я точно знаем одно: это очень близкий вам человек. Вам и Виржини. И он совсем рядом — я знаю это; я чувствую, что напал на его след и буквально на пятки ему наступаю; поэтому–то он и впадает в такую ярость, теряя над собой контроль: ему страшно. Я просто ощущаю уже запах его страха.

Так; похоже, и у этого уже, как говорится, «крыша поехала»… Опомнитесь, Иссэр, вы же просто воплощение логики!

— Знаете, почему любая тайна всегда всплывает наружу? Да потому, что не бывает замочной скважины, к которой нет ключа, как и не бывает ключа, к которому не нашлось бы замочной скважины. А чтобы придумать какую–нибудь загадку, совершенно необходимо иметь разгадку к ней, иначе весь смысл теряется. Достаточно знать это — и любой страх сразу же улетучится.

Из того, что он говорит, я не понимаю ровным счетом ничего.

— Вам известна легенда об Изиде и Озирисе?

Изида и Озирис? Древний Египет времен фараонов? И я должна еще что–то помнить — вот так, едва успев проснуться?

Иссэр поднимается с места.

— Пока, Элиза.

Легкий сквозняк пробегает по палате — и все. Комиссар растворился в воздухе. Наверное, он превратился в летучую мышь и теперь парит в предрассветном небе. Интересно, который час? Вокруг так тихо.

Внезапно отворяется дверь. Звук шагов. Я замираю, затаив дыхание. Кто–то склоняется надо мной, поправляет простыни; я поднимаю руку.

— А, да вы проснулись? Это никуда не годится, нужно спать: сейчас еще только три часа ночи! И не беспокойтесь ни о чем, я заглядываю сюда каждый час.

Медсестра почти бесшумно уходит.

Три часа ночи. Иссэр в моей больничной палате — в три часа ночи. Может, у меня слуховые галлюцинации? При этом он называет меня просто по имени и несет какую–то околесицу. Может, он наркоман? Или мое поистине роковое очарование лишает рассудка всех мужчин подряд? Изида и Озирис… Насколько я помню, Озирис был убит и расчленен, а Изида пыталась вновь его воссоздать, разыскивая разбросанные чуть ли не по всему свету части его тела, дабы потом вернуть его к жизни. Что–то не усматриваю никакой связи с убийствами, совершенными здесь, в Буасси–ле–Коломб, да еще в нашем–то двадцатом веке… Силы Небесные! А куски! Глаза, волосы, кисти рук, сердце… но кого же он хочет воссоздать? Рено? Поль лишился рассудка после убийства Рено и теперь пытается собрать его по частям? Но первое убийство случилось еще до гибели Рено! Нет, эта египетская история, определенно, все только еще больше запутывает.

И при чем тут я? На меня–то ему зачем нападать? Какая может существовать связь между мной и убитыми детьми? Или здесь орудуют два убийцы? Два маньяка в одном городе, да еще таком маленьком?

«Нужно спать» — хорошо ей так говорить, этой славной женщине: не к ней же среди ночи являются полностью свихнувшиеся комиссары полиции, вдобавок в тот момент, когда и суток еще не прошло с тех пор, как ее кромсали ножом… Вместо того чтобы так вот «шутить», ей бы следовало вколоть мне какой–нибудь хорошенький укольчик, от которого сразу же засыпают… засыпают, не чувствуя больше ничего… Когда я была маленькой и мне никак не удавалось уснуть, я представляла себе резиновый мячик: как он прыгает по коридору, потом — вниз по лестнице; я мысленно провожала его взглядом и невольно пускалась вслед за ним, постепенно соскальзывая в сон… сон…

Страшно болит голова. Я лежу в постели; сиделка только что умыла меня, подсунула под меня судно, сменила повязки. Она сказала, что на улице пасмурно и очень холодно. Раны мои, похоже, зарубцовываются совсем неплохо. Этот негодяй раскроил мне всю правую руку и правое бедро — неплохо раскроил: раны в добрый сантиметр глубиной. А на левом предплечье — том самом, которым я с размаху ударила его в лицо, — лишь небольшие царапины: тут он меня толком поранить просто не успел. Вообще–то боли в конечностях я совсем не испытываю: наверное, мне дают успокоительные средства.

Интересно: какого дьявола Иссэр вдруг ворвался ко мне в палату посреди ночи? Это здорово напоминает тот телефонный звонок Стефана — когда он внезапно объявил, что вынужден сбежать. Медсестра спрашивает, не включить ли телевизор; я поднимаю руку — хочется отвлечься от своих мыслей. Она долго переключает каналы — до тех пор, пока я не делаю выбор: научно–популярная передача, предназначенная для молодежи. Так, по меньшей мере, я получу хотя бы шанс узнать об этом мире что–то новое. С полчаса я внимательнейшим образом слушаю передачу, затем дверь в палату отворяется.

— Элиза! Ну, как у вас дела?

Иветта. Я поднимаю руку. Тут — откуда–то из–за ее спины — раздается еще один голос:

— Здравствуйте, Элиза.

Элен.

— Тебе уже лучше?

Виржини.

— Потише, Виржини, Лиз еще очень слаба.

Поль. Они пришли сюда — все трое. Паршивцы поганые. Господи, ну почему я вдруг награждаю их такими эпитетами? Понятия не имею: само собой как–то получилось.

— До чего же вы нас напугали! — говорит Элен.

— Тебе очень больно? — спрашивает Виржини.

— Довольно милая палата, здесь очень спокойно, — произносит Поль; по всей вероятности, он сейчас неловко переминается с ноги на ногу — так почему–то делают все мужчины, навещая кого–нибудь в больнице.

Я поднимаю руку — на всякий случай, дабы успокоить всех сразу.

— Я сказала инспектору Гассену, будто абсолютно уверена в том, что заперла дверь на ключ, а потом вспомнила, что меня в этот момент отвлек звук упавшей с дерева ветки… Вы же знаете, как дурно действует на меня такой сумасшедший ветер, — виноватым голосом замечает Иветта.

— А комиссар умер, — внезапно объявляет Виржини.

На какой–то миг у меня перестает биться сердце в груди.

— Виржини! — разгневанно одергивает ее Поль.

Иссэр мертв?

— Он скончался от сердечного приступа, вчера, около девяти вечера, в своей парижской квартире, — разбивая повисшую в палате напряженную тишину, поясняет Элен. — Об этом сегодня утром нам сообщил инспектор Гассен. Впрочем, с комиссаром мы встречались не так уж и часто — раза два или, может быть, три…

Все мое тело — с головы до пят — мгновенно леденеет. Если комиссар Иссэр скончался вчера около девяти вечера в своей парижской квартире, то кто же разговаривал здесь со мной в три часа ночи? Или мне все это приснилось?

— Следует заметить, что он вообще–то выглядел не очень здоровым человеком… — добавляет Поль. — К тому же было очевидно, что он слишком много пьет…

118
{"b":"257746","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Императрица Ольга
Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии
Психовампиры
Тук-тук, сердце! Как подружиться с самым неутомимым органом и что будет, если этого не сделать
Дар оборотней
Из космоса с любовью
Именинница
NOS4A2. Носферату, или Страна Рождества
Ты уволена! Целую, босс