ЛитМир - Электронная Библиотека

На цементной дорожке раздались чьи–то шаги. Это был Джем – он бежал следом за ним и теперь обливался потом. Джем молча замер в нескольких шагах от Лори. Тот уже не плакал; ему стало легче оттого, что он так долго бежал, – теперь уже его не мучил тот ужас, что охватил его возле клетки с кроликами. Он закрыл глаза и мысленно пообещал себе никогда больше не думать о Мэрилу. Ну разве что в том случае, если из нее сделают рагу.

Лори так и стоял, закрыв глаза. Джем не знал, что и делать. Внезапно у него возникло такое ощущение, будто кто–то за ним следит, и он резко поднял голову. Наверху, в окне второго этажа, метнулась какая–то тень – это он точно успел заметить. Очертания ее весьма основательно напоминали фигуру миссис Робсон. Значит, родители Лори ему солгали. На самом деле они были там, в доме, только вот Лори им почему–то сейчас совсем не нужен. Да, Лори оказался прав: что–то у них в семье не ладится. Наверняка из–за этого он и нервничает так сильно.

Джем подошел к другу. Лори раздраженно вытер глаза и шмыгнул носом. Нужно срочно придумать что–то способное разрядить обстановку, подумал Джем.

– Хочешь мороженого? – веселым тоном спросил он.

Лори изо всех сил пнул ногой валявшийся перед домом камешек, затем произнес:

– Конечно; почему бы и нет?

И они отправились в центр города, дружно притворяясь, будто с интересом обсуждают предстоящий баскетбольный матч.

А тем временем в окне второго этажа некая тень – пристально, с бесконечной тоской – смотрела в их удалявшиеся спины.

Биг Т. Бюргер с недовольным видом осматривал свою руку. Царапина, которую он получил прошлой ночью, горела и страшно чесалась. Рана вздулась, почернела и сильно загноилась. Намного сильнее, чем это бывает с обычными порезами. Слегка нажав пальцами на кожу возле раны, он ощутил острую боль. Похоже, заражение – и оно охватило уже все предплечье. Пальцы раненой руки двигались с большим трудом. Биг Бюргер решил, что, наверное, эту рану нанесли ему каким–то ржавым предметом. Нельзя было допустить, чтобы инфекция распространялась и дальше.

Он отправился в ванную, взял обычную безопасную бритву и методично сделал множество надрезов вдоль всей раны. Оттуда мгновенно брызнула черная, пополам с гноем, кровь и крупными каплями закапала в белую раковину умывальника, а Биг Бюргер, ни малейшего внимания не обращая на боль, с силой стал надавливать на края раны, наблюдая, как оттуда толчками вырывается гной. Когда наконец рана показалась ему достаточно чистой, он промыл руку холодной водой, затем пошевелил пальцами. Их почти полная неподвижность совершенно прошла, сменившись хорошей, четкой болью. Опухоль с руки, похоже, спала, рана выглядела красной и чистой. Одной рукой он отвинтил пробку флакона с девяностоградусным спиртом, который хранил в своей аптечке, и решительным движением вылил на рану почти половину его содержимого – от острой боли закрыв глаза. От выпачканной гноем и черной кровью раковины исходил довольно мерзкий запах. Биг Т. Бюргер до отказа открыл кран – мощная струя холодной воды быстро промыла раковину, и мерзкий запах исчез. Ну вот – дело сделано.

Он перевязал руку чистым бинтом, вернулся в гостиную и, решив прогуляться, дабы узнать, все ли в порядке в городе, натянул на седую голову старую зеленую каскетку.

6

Когда Биг Т. Бюргер ввалился в комиссариат, Уилкокс старательно заглатывал залитый студенистым соусом бутерброд, запивая его холодным пивом. Негромко бормотало радио – что–то очень сердитое по поводу столкновений манифестантов с силами порядка в пригороде Фармингтона. Слышно было, как шипят «коктейли Молотова». С грацией танка распахнув дверь, Биг Т., подбоченившись, навис над Уилкоксом и громоподобным сержантским голосом перекрыл звуки радио:

– В городе что–то не так, шеф?

– Не понимаю, о чем ты, – опасливо вгрызаясь в кусок похожего на резину цыпленка, ответил Уилкокс.

– Я видел Мидли. Еще два убийства?

– У Мидли язык как помело. Хочешь кофе?

– Я хочу знать, что происходит.

Уилкокс вздохнул, разглядывая остатки выращенного на гормонах цыпленка под ломтиком помидора. Нет на свете людей упрямее отставных сержантов морской пехоты. Не иначе как их производят путем скрещивания с бульдогами. Он швырнул остатки сандвича в мусорную корзинку.

– Мы по уши в дерьме, Биг Т. Завтра явятся федеральные агенты.

Биг Т. едва не сплюнул на пол, но вовремя вспомнил, что он в полицейском участке.

– Черт возьми, шеф, мы и сами сумели бы справиться!

– Тебе семьдесят пять, Биг Т. , ты заштопан со всех сторон, меня тяготят мои сорок восемь и двадцать кило лишнего веса, а Бойлз в жизни ни в кого не стрелял. И ты считаешь, что мы – серьезная сила против этих психов? Пива хочешь?

Никак не отреагировав на это предложение, Биг Т. упрямо гнул свое:

– С чего вы взяли, что их много?

– Три убийства за тридцать шесть часов. В одиночку так не напакостишь. Их по меньшей мере двое.

Биг Т. Бюргер вздохнул:

– Я очень любил Верну. Забавная она была. Славная девчонка.

Он замолк, увидев, что входит Бойлз. Тот механическим движением поприветствовал его, потом откашлялся:

– Что будем делать вечером, шеф?

– Не стоит сеять панику. Мне бы не хотелось, чтобы какой–нибудь нервный гражданин пальнул в соседа по лестничной площадке, вышедшего прогулять свою псину. Ты поедешь на одной машине, Мидли – на другой. Патрулируйте всю ночь. Попроси Бена помочь вам. Я буду сидеть здесь.

– А Чарли Хоумер? – спросил Биг Т. – Как быть с ним?

– Пусть и дальше балдеет. С Флинном я договорился: на нем висит взыскание за превышение скорости. Мы его снимем. Я хочу, чтобы все это осталось между нами до приезда фэбээровцев, о'кей? Так что скажи Мидли – пусть он этот штраф снимет, снизит до минимума, изорвет на мелкие кусочки – словом, пусть закроет это дело, если дорожит мундиром.

– Сокорро хотел знать, что происходит, а парни из больницы сразу же все разболтают.

– Черт возьми, Стивен, достать ты меня решил, что ли? Наговори Сокорро чего угодно, свали все на несуществующих юнцов–мотоциклистов, лишь бы выиграть время. Здешняя деревенщина вооружена до зубов, и малейшая паника запросто перерастет в гражданскую войну, сечешь? Прижать к ногтю ту сволочь – или сволочей, натворивших все это, мы сможем только в том случае, если удастся сохранить порядок в городе.

– Шеф, если нужно, я могу покружить по городу на своем грузовичке, – предложил Биг Т.

Уилкокс улыбнулся – улыбка получилась усталой.

– Спасибо, Биг Т. Но выходить из машины запрещаю категорически. Ни под каким видом.

Биг Т. Бюргер порывисто пожал ему руку. Дело понемножку налаживалось. Он быстро ушел, спеша привести в порядок свой арсенал.

Уилкокс подавил отрыжку. Цыпленок, мерзость инкубаторская. Вот уже два дня ему кусок в горло не идет. Нервы, тревога. Причиной тому, конечно, эти психи, разгуливающие на свободе, но ведь дело не только в них. Он словно бы ждал чего–то; да, ждал – но чего? Уилкокс взял шляпу и направился к двери:

– Если меня будут спрашивать, я у Леонарда.

Бойлз кивнул, подождал, пока дверь закроется, и вытащил свою трубу. Накануне ему показалось, что один из пистонов плохо ходит.

Медленно, в каком–то всеобщем отупении, день катился к вечеру. Было душно – в такую жаркую влажную погоду обычно хочется хорошей грозы. Воздух дрожал над шоссе, творя миражи.

Голышом растянувшись на кровати, Френки изнывала от жары. Листала кинематографический иллюстрированный журнал, размышляя о том, явится ли вовремя этот недотепа Дак, чтобы отвести ее в кино. Боже, до чего этот парень красив! И такой странный… Впрочем, все они тут странные в этом захолустье. Если бы она не боялась Эдди, уехала бы тотчас же. Но ведь что–то ей здесь не нравится. Атмосфера какая–то давящая. Зловещая. Дело совсем не в Эдди. Лето здесь будто пропахло падалью…

Она замерла, так и не перевернув до конца страницу. Странно, такое ощущение, будто в голове прозвучал чей–то голос. Никогда тебе отсюда не уехать. Она глубоко вздохнула и перевернула страницу. Вспомни. На какую–то долю секунды пальцы судорожно впились в журнальный лист. Это еще что за штучки? Теперь она от слуховых галлюцинаций будет кайф ловить? Черт, покруче, чем от героина, что давал ей Эдди! Твердо решив прогнать черные мысли, она бросилась в ванную и встала под душ, до предела отвернув кран с холодной водой. И речи быть не должно о том, чтобы так распускаться. Берегись, Меланхоличный Дак!

21
{"b":"257746","o":1}