ЛитМир - Электронная Библиотека

Саманта подняла голову. Лори подошел и тоже читал, выглядывая из–за ее плеча.

«Они говорят, что царствованию Леонарда пришел конец, что новые хозяева Джексонвилля – это они, что нас, мертвых, Леонард обманул, заставил играть роль живых, в то время как живые существуют лишь для того, чтобы служить нам, мертвым, что вскоре – когда все мы проснемся – нам будет принадлежать весь мир, ибо жизнь и смерть есть два лика одного и того же мгновения, как день и ночь, и что если до сих пор царил день, то теперь пришло время ночи и легионов Тьмы.

Есть ли у меня и в самом деле какой–то выбор? Сильно подозреваю, что имя хозяина, которому служит семейство Мартинов, – Версус… »

Версус… где же Сэм слышала это имя? Ах да – индейская легенда о тараканах…

«… и моя охваченная ужасом душа хотела бы найти приют в теплом небе, но час за часом я все больше разлагаюсь, теперь я уже не смею смотреться в зеркало, не смею дышать из страха почувствовать запах клоаки из собственного рта и все время хочу есть, есть, так хочу есть – есть человеческую плоть, я хочу пожирать живых».

Так. Утешительные новости. Версус, должно быть, божество вполне конкурентоспособное, если принять на веру чудеса, свершенные его адептами. Сэм аккуратно сложила листочки рукописи и убрала к себе в сумку. Джем молча встал. Лори объявил:

– Ничего подходящего я не нашел.

Сэм взглянула на него и увидела его раздутую, посиневшую щеку, багровую царапину. Рана выглядела ужасно глубокой и – как будто шевелилась? Лори, проследив за ее взглядом, поспешно схватился рукой за щеку:

– А, пустяки, совсем не болит.

Снаружи снова пошел дождь – сильный и грязный, – и Джем укрылся под проржавевшим навесом возле дизельного насоса. Он чувствовал себя опустошенным. Что же такое Дед – человек? Или что–то вроде ангела? Под проливным дождем – жирным и противным, словно вода из–под грязной посуды, – город блестел; по тротуарам бежали целые потоки, образуя водовороты над решетками стоков. Хотя поблизости ничего и никого не было, Джему слышался приглушенный гул умоляющих голосов. Он был один. Я и в самом деле его внук? Лишь обесцвеченные дождем стены да окна на фоне серого неба, отдаленный страдальческий ропот. В голове мелькнуло: этот город умирает, и – трудно поверить, но бегущая с крыш вода прямо на глазах стада вдруг красной. Какой–то светлый предмет крутился над решеткой водостока совсем рядом, и Джем сощурил глаза, пытаясь его разглядеть.

Это была рука. Потоку мерзкой воды удалось–таки увлечь ее с собой, и рука на какой–то момент всплыла посреди улицы, анекдотически выставив палец в небо – словно говоря: «Класс, ребята, все отлично», – а затем скрылась под водой. Потом водостоки начали извергать потоки крови и куски человеческой плоти – город зловеще отрыгивал свою чудовищную трапезу.

От этого жуткого зрелища Джема отвлек внезапно раздавшийся скрип. Ворота кладбища медленно отворялись, за ними были видны какие–то неясные фигуры, группами стоявшие под дождем. Ну, дело совсем дрянь. Дерьмовее уже некуда, дружок. Джем бросился к гаражу:

– Нужно ехать. И сейчас же.

– Как? – возмутился Лори, в отчаянии швырнув на землю пачку свечей.

– На машине твоего отца!

– Отца?

В голосе Лори зазвучали болезненно–тонкие нотки. Папа, где сейчас папа? И что с мамой? Он бросил их!

– Лори! Так надо! – заорал Джем, встряхивая его за плечи.

Сэм схватилась за револьвер:

– Что происходит?

Джем молча указал в сторону кладбища. Сэм быстро окинула взглядом столпившиеся возле ворот под завесой дождя фигуры – нет, это уже слишком. Угодить в этот Трупвиллъ, да еще в самый разгар ежегодного слеша, это уже слишком. Тоже мне – «утечка радиоактивных элементов», – да просто–напросто старая добрая нечистая сила вернулась – жива и здорова. Алле–гоп, Версус наносит удар здесь, легионы тьмы обходят противника там! Эй, воскресшие, вы малость ошиблись эпохой, на дворе 1994 год, чеснок у нас теперь только сублимированный! — и быстро оттащила Джема назад. Все трое забились в угол, в темноту гаража. Сэм сказала, указав на ручку раздвижной металлической двери:

– Если покажется, что они хотят перейти через дорогу, закрывайтесь.

– А вы куда?

– Наполнить канистры бензином. Лори, собери в кучу все тряпки и приготовь спички.

Сэм подхватила две двадцатилитровые канистры и, прижимаясь к стене, проскользнула к насосу. Тараканы + Версус = Бардак. Сэм, ты, девочка моя, похоже, по какому–то недосмотру угодила в самую гущу битвы, что ведется уже не одну тысячу лет. И если я не ошибаюсь, бог света – это солнце, тепло, огонь. Этих тварей наверняка можно жечь – любой восьмилетний малыш это знает. По ту сторону дороги фигуры, сбившиеся в воротах кладбища, похоже, ничего не собирались предпринимать. Сэм смутно различала мертвенно–бледные лица, тощие тела, прикрытые лохмотьями. Не спуская с них глаз, она наполнила канистры. С помощью бензина можно хотя бы попытаться дать отпор, если эти мешки тухлого мяса вздумают на них наброситься. Все так же – быстро, по стенке – она добралась до гаража, мысленно благословляя его надежную полутьму. От ее одежды и от нее самой несло помойкой, и мальчишки сморщили носы.

– Они запустили дождь из каких–то помоев, – заявил Джем, не сводя глаз с кладбища и тихо замерших фигур.

– Все же лучше, чем недавняя моча.

Ребята с удивлением уставились на нее, и Сэм объяснила им, что произошло, а потом они, в свою очередь, поведали ей пережитое ими приключение. Пока они разговаривали, бледные фигуры начали потихоньку подползать к шоссе. Выглядели они очень мирно и с удивлением смотрели по сторонам.

Лори сквозь зубы пробормотал:

– Добро пожаловать на Ярмарку Безмозглых! Через пять минут вы увидите большое представление – Зомби–шоу!

Шум дождя вырвал Рут из забытья. Она открыла глаза, удивилась, почему вдруг сидит здесь, потом все вспомнила. Свет дня померк, церковь затопила фиолетовая полутьма, и бледный гипсовый Иисус на большом распятии казался ледяным. Рут ломала голову над тем, как же выбраться из города. Может, лучше остаться здесь, в этом убежище, пока все не кончится? «А как, по–твоему, оно может кончиться?» – проворчал ей на ухо Герберт. Да, по–видимому, все вполне может закончиться плохо, очень плохо для Джексонвилля.

Легкий шум отвлек ее от размышлений. Дверь ризницы отворилась, оттуда вышел отец Рэндалл. Он совершал богослужения в этой церкви уже около тридцати лет. Пожилой человек крепкого сложения с крупными кистями рук – он был сыном фермера, – ярый приверженец соблюдения традиций, он всегда носил сутану. Коротко подстриженные седые волосы обрамляли кирпичного цвета лицо. Он много раз исповедовал Рут, и, увидев его, она несколько приободрилась.

Прижимая к груди молитвенник, он шаркающей походкой подошел к ней.

Рут поднялась со скамьи. Старый священник остановился, сощурившись.

– Это вы, Рут?

– Отец мой, происходит нечто ужасное!

В полумраке церковных сводов он вгляделся в нее повнимательнее. Рут чувствовала, как слова застревают в горле. Она сглотнула слюну и выпалила:

– Город во власти черта.

– Что еще за сказки? Рут, в вашем–то возрасте! что–то не замечал за вами прежде пристрастия к розыгрышам. Или из ума уже выживать начали?

Рут сильно покраснела, понимая, какое могла произвести впечатление: в домашнем платье и тапочках, всклокоченная, да еще и со шваброй в руке.

Дождь хлынул сильнее, и отец Рэндалл поднял глаза к витражу:

– Очень люблю дождь.

– Вы должны мне поверить. По городу мертвые разгуливают! Нужно же что–то сделать!

– Рут, вы что – всерьез хотите, чтобы я поверил в этот вздор?

– Они захватили мой дом!

– Кто?

– Тараканы! Миллионы тараканов! Они хотели убить меня!

– Этот город не впервые переживает нашествие тараканов.

Отец Рэндалл, похоже, терял терпение. Молния озарила маленький неф, и его светлые глаза вспыхнули.

Рут размышляла о том, как бы его убедить. Стоит ли тратить на это время? С другой стороны, он, несомненно, единственный человек, способный навести порядок. Ведь стоит ему только сделать это… как его… «Совершить обряд изгнания духов, дуреха», – раздраженно подсказал Герберт – да, точно: обряд изгнания духов.

63
{"b":"257746","o":1}