ЛитМир - Электронная Библиотека

— А еще Оуэн признался, что сегодня же поговорит с человеком, виновным во всех этих ужасах, и пригрозит публичным разоблачением, если тот немедленно не уедет из колледжа.

— Это лишь иной способ назвать преступника…

— По–моему, Оуэн не прочь обезвредить убийцу, но сам не может выдать его полиции. Честно говоря, мисс Мак–Картри, мне трудно простить Оуэну такую преданность прошлому. Пусть даже он и в самом деле обязан Бакстеру жизнью, но, право же, это не повод разрешать ему безнаказанно убивать других!

Иможен задумалась.

— Простите, если я причиняю вам боль, мисс Мак–Фаддн, но как вы объясните то, что благодарность Гордону Бакстеру мешает Оуэну Ризу признаться вам в любви?

— Не знаю… Возможно, в конце концов он просто меня не любит и я приняла за действительность мечты, которые в тот или иной момент появляются у любой женщины…

Элисон Кайл и Джерри Лим решили, что, пожалуй, осторожности ради лучше предупредить удар и самим пожаловаться родителям, а не ждать, пока их с позором выставят из колледжа. Поэтому оба позвонили домой и сказали, что здесь с ними обращаются невыносимо грубо. Отцы отреагировали на сообщение совершенно по–разному. Мистер Лим, внимательно выслушав повесть о злоключениях сына, заметил:

— Джерри, эта женщина подбила вам глаз за то, что вы непочтительно разговаривали с ней…

— Клянусь вам, отец…

— Помолчите, Джерри, а то мне придется самому приехать в Пембертон и довершить то, что начала ваша мисс Мак–Картри! Впрочем, все мои симпатии — на стороне этой решительной женщины! Вы прекрасно знаете, Джерри, что я всегда считал вас негодным бездельником. Ради вашей матери я долго позволял вам терять время в колледжах, но лишь до тех пор, пока эта шутка мне не надоест. И теперь, если вас вышвырнут из Пембертона, я сразу же отправлю вас грузчиком к себе на завод. По крайней мере научитесь зарабатывать на кусок хлеба, и у вас появятся мускулы! А насчет преступлений — оставьте все эти глупости для своей маменьки (она так наивна, что, пожалуй, поверит вам), а меня попрошу оставить в покое. В отличие от вас мне нужно работать!

И Джерри Лим в самом подавленном настроении поплелся к себе в комнату, решив, что конвейерное производство линолеума ужасно иссушает родительские сердца.

Зато отец Эдисон считал дочь восьмым чудом света и, помимо отцовской любви, перенес на девочку всю нежность, так и не нашедшую воплощения в супружестве из–за отвратительного характера миссис Кайл (он искренне считал, что сможет вновь полюбить свою лучшую половину, только когда она навеки упокоится на кладбище в Данди). Поэтому, когда король джема Хэмиш–Грегор–Александр Кайл услышал, что его милое дитя, его бесценную жемчужину, гордость всего рода Кайлов и утеху его старости побили, у него тут же закипела кровь.

— Элисон, если это мужчина, я его поколочу, а если женщина — добьюсь, чтобы ее выставили вон! Я еду!

Приехав в Пембертон, Хэмиш–Грегор–Александр Кайл поднял страшный шум и потребовал, чтобы его немедленно принял директор. Кайл намеревался устроить этому типу такую встряску, что тот навсегда запомнит, как надо обращаться с его дочкой, а пока Мак–Дугал готовился к встрече, магнат вышел в парк и с гордым видом начал прогуливаться по аллее. Там он и столкнулся с сержантом Мак–Клостоу. Кайл мог ожидать, что встретит в колледже кого угодно, но только не полицейского в форме, поэтому от удивления остановился как вкопанный.

— Что вам здесь понадобилось, сержант?

Но Арчибальд сейчас был совсем не в настроении терпеть какую бы то ни было фамильярность.

— А вам? — сердито буркнул он.

Хэмиш–Грегор–Александр Кайл так привык, что в Данди все, включая полицейских, при виде его почтительно кланяются, что сразу взбеленился.

— Нет, послушайте, может, все–таки смените тон?

— А вы?

— Это уж слишком! Я покажу вам, с кем вы так дерзко разговариваете, мой мальчик!

— И поторопитесь! Не то я живо составлю протокол и вам придется отвечать за оскорбление полицейского при исполнении служебных обязанностей! Ну, выкладывайте: имя, фамилия, род занятий!

Кайл хмыкнул. Как этот грубиян побледнеет, узнав, с кем имеет дело!

— Хэмиш–Грегор–Александр Кайл, — старательно отчеканивая каждый слог, представился он. — Владелец заводов джема в Данди! Ну, мой мальчик, это вам о чем–нибудь говорит?

— Ни о чем.

У Кайла началось весьма неприятное головокружение. Неужто этот полицейский никогда не слыхал о всемирно известном джеме?

— Знайте, мой мальчик, я зарабатываю по меньшей мере пятьдесят тысяч фунтов в год, ежеутренне поставляя изысканное лакомство к завтраку миллионов цивилизованных людей!

— А я и семидесяти фунтов не получаю, хотя приходится рисковать собственной шкурой ради людей вроде вас!

Кайл высокомерно улыбнулся:

— Ну, сейчас–то мне вряд ли угрожает опасность…

— Ошибаетесь, мистер Кайл. Смерть так и бродит по колледжу!

— Что вы болтаете?

— Ну, если, по–вашему, два убийства и два покушения — недостаточный повод для беспокойства, то я молчу.

— З–здесь? — заикаясь от волнения, спросил король джема.

— Вот именно.

Хэмиш–Грегор–Александр Кайл представил себе крошку Элисон с перерезанным горлом или изрешеченную пулями.

— Где директор этой проклятой лавочки? — зарычал он.

— Уж наверное не в парке!

Но Кайл уже не слушал. С невероятной для себя прытью он мчался в кабинет директора.

Мойра с массой предосторожностей разбудила супруга, и тот постарался ради богатейшего из своих клиентов одеться как можно элегантнее. Зная, что Элисон звонила отцу, он готовился принести от всего Пембертона глубокие извинения за то, что с дочерью джемного магната обошлись без должного пиетета. Но едва Мак–Дугал успел опуститься в кресло, дверь распахнулась и перед ним предстал запыхавшийся Кайл. Перекошенная физиономия Хэмиша–Грегора–Александра выглядела настолько необычно, что директор даже забыл поздороваться, а когда наконец попытался загладить неловкость, отец Элисон заткнул ему рот:

— Кейт Мак–Дугал! Вы просто негодяй!

Разговор начинался очень скверно, тем более что такая грубость в устах богатого джентльмена вроде Кайла выглядела довольно странно. Но директор лишь смиренно вздохнул. Ему, бесспорно, предстояло пережить очень неприятные минуты, тем более что ни о каких объяснениях речи вообще идти не могло, ибо Кайл сразу расставил все точки над «i».

— Уж не воображаете ли вы, часом, будто я плачу около тысячи фунтов в год за то, чтобы мою дочь оскорбляли, били, а возможно, и прикончили кровожадные убийцы, которые завелись в вашем колледже? Ну, я вас спрашиваю, что у вас тут: учебное заведение или разбойничий вертеп?

— Послушайте, мистер Кайл, я…

— Нет, ничего не желаю слушать! Позовите мою дочь! Я забираю ее домой, и сейчас же! А вы не только не получите денег за этот триместр, но еще и мои поверенные возбудят уголовное дело, и вас будут судить, как мошенника! Я разорю вас, разорю вчистую, Мак–Дугал! Ясно?

С этой минуты уже ничто не трогало директора Пембертона. Он приказал вызвать Элисон Кайл в кабинет, где ее ждет отец, а сам вернулся в спальню и снова лег. А Элисон в это время разговаривала с Джерри. Узнав, что Хэмиш–Грегор–Александр здесь, девушка поспешила успокоить возлюбленного — она знала, что отец выполнит любые ее желания, — и обещала скоро вернуться с головой Иможен Мак–Картри на блюде.

Кайл обнял дочь с такой нежностью, будто она только что спаслась от величайшей катастрофы. Девушка слегка удивилась, но не показала виду.

— Немедленно собирайтесь, Элисон! Мы уезжаем!

— Как, я бросаю колледж?

— По–вашему, это колледж? Смех, да и только! Но хватит болтать! Бегите за вещами, Элисон!

— Папа, я никуда не поеду, пока вы не разберетесь с этой Мак–Картри! Она дала мне пощечину!

— Верно! Пусть ее немедленно вызовут сюда да предупредят, что с ней хочет поговорить «джем» Кайл!

По мнению Иможен, стрелки часов совсем обленились — уж очень ей не терпелось поскорее выслушать признания Оуэна Риза. Когда в дверь постучали, она подумала, что это учитель английского, но в комнату заглянула всего–навсего Элисон.

40
{"b":"257747","o":1}