ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
Песнь о Нибелунгах - i_002.png

Авентюра XIX

О том, как клад нибелунгов был перевезён в Вормс

Когда лишиться мужа пришлось Кримхильде вдруг,
Граф Эккеварт остался при ней с толпою слуг.
По целым дням сидел он с несчастною вдовою
И горевал о Зигфриде с ней вместе всей душою.
Близ вормсского собора ей выстроили дом.
Был он обставлен пышно, хватало места в нём.
Там заперлась Кримхильда и только по утрам
Ходила мужа поминать со свитой в божий храм.
Оттуда отправлялась она в мороз и в зной
На кладбище, где Зигфрид лежал в земле сырой.
Там Господа Кримхильда, как верная подруга,
Молила о спасении души её супруга.
Нередко к ней являлась и королева-мать.
Не уставала Ута Кримхильду утешать,
Но дочь её, как прежде, была тоски полна.
Вовеки не печалилась так ни одна жена,
Чей муж погиб до срока, в расцвете лет и сил.
Вдову душою твёрдой создатель наделил.
Она грустила долго о Зигфриде своём
И отомстила за него с лихвой врагам потом.
Три с половиной года[179] — ручаюсь в этом вам —
Кримхильда предавалась унынью и слезам,
Ни Гунтеру ни разу словечка не сказав,
Ни глаз на злого Хагена ни разу не подняв.
И вот владетель Тронье промолвил: «Государь,
Не худо бы с сестрою вам сблизиться, как встарь.
Когда б опять в доверье к Кримхильде вы вошли,
Клад нибелунгов[180] мы б к себе на Рейн перевезли».
Король сказал: «Считаю совет разумным я
И попрошу, чтоб братья — они ведь с ней друзья —
Кримхильду убедили со мною примириться».
На это Хаген возразил: «Она не покорится».
С маркграфом Гере вместе был Ортвин призван в зал.
Отправиться к Кримхильде король им приказал.
Млад Гизельхер и Гернот сопровождали их,
И Гернот стал увещевать сестру в словах таких:
«Довольно о супруге скорбеть вам день и ночь.
Он умер, и слезами ему нельзя помочь.
Король, наш брат, клянётся вам, госпожа, к тому же,
Что нет у вас причин винить его в убийстве мужа».
Она сказала: «В этом я не виню его.
Убил не он, а Хаген супруга моего.
Злодею я открыла, где Зигфрид уязвим,
Зато и каюсь, что была столь откровенна с ним.
Когда б я мужней тайны не выдала сама,
Мне б не пришлось от горя теперь сходить с ума.
Нет, тех, кем сгублен Зигфрид, я не могу простить».[181]
Тут начал Гизельхер сестру за Гунтера просить.
Она дала согласье на встречу с королём,
И к ней явился Гунтер со всем своим двором.
Лишь Хаген не решился отправиться туда —
Уж слишком много причинил Кримхильде он вреда.
А Гунтер оправдался и ею был прощён.
С сестрой расцеловался в знак примиренья он.
Давно бы уж поладить сумел с Кримхильдой брат,
Когда бы он не чувствовал, что вправду виноват.
Немало при свиданье пролито было слёз.
Забыла зло Кримхильда всем, кто ей вред нанёс,
И в сердце затаила лишь к Хагену вражду —
Ведь это он один навлёк на Зигфрида беду.
Затем вдове внушили, что клад на Рейн она
Из края нибелунгов перевезти должна:
Как свадебный подарок, его ей дал супруг,[182]
И неразумно выпускать сокровище из рук.
Она за этим кладом, который в недрах гор
Могучий карлик Альбрих стерёг с давнишних пор,
Послала восемь тысяч бургундов удалых.
Вели с собою Гизельхер, а также Гернот их.
Гостей завидел Альбрих и так сказал друзьям:
«Отряжены Кримхильдой они за кладом к нам.
Я ж отказать не смею владычице своей —
Как свадебный подарок клад супругом отдан ей.
Осталось бы, конечно, сокровище у нас,
Когда б бесстрашный Зигфрид до срока не угас
И не исчез бесследно в могиле вместе с ним
Плащ-невидимка,[183] что всегда героем был носим.
Уж лучше б не был витязь заброшен к нам судьбою:
Себе на горе взял он плащ-невидимку[184] с бою
И добыл во владенье край отдалённый наш».
Тут побежал разыскивать ключи от клада страж.
Под самою горою разбили рейнцы стан,
И братьям королевы был клад несметный сдан.
Они на берег моря его перевезли
И стали для отправки в Вормс грузить на корабли.
О нём чудес немало рассказывают были;
Четыре дня и ночи с горы его возили
Двенадцать до отказа нагруженных возов,
И в сутки делал каждый воз не меньше трёх концов.
Лишь золото да камни тот составляли клад.
Когда бы дать в нём долю на свете всем подряд,
Он и на марку меньше от этого б не стал.
Недаром Хаген так давно им завладеть мечтал.
Был там и жезл волшебный:[185] кто им владеть умел,
Тот власть над целым миром в своих руках имел.
Утратил смелый Альбрих не только клад в те дни:
За Гернотом уехала и часть его родни.
Когда же возвратились два короля домой
И в Вормсе клад вернули сполна сестре родной,
Там золотом набили все башни и подвалы.
Сокровища несметнее на свете не бывало.
Но тысячею кладов Кримхильда б поступилась
И стать последней нищей охотно согласилась,
Когда б супруга к жизни могла вернуть она.
Вовеки мужу не была столь предана жена.
Теперь, когда Кримхильде был клад её вручён,
На Рейн съезжаться стали бойцы со всех сторон,
И так их осыпала подарками вдова.
Что повсеместно шла о ней похвальная молва.
Стал государю Хаген нашёптывать с тревогой:
«И бедным и богатым дарит она так много,
Что витязи на службу к ней повалят валом,
А это для Бургундии не кончится добром».[186]
«Сестра — хозяйка клада, — изрёк король в ответ. —
Как с ним она поступит, мне, право, дела нет.[187]
Утратить слишком страшно мне вновь приязнь её,
Чтоб я мешал ей расточать имущество своё».
На это молвил Хаген: «Нет, женщину вовек
Не подпустил бы к кладу разумный человек.
Богатства у Кримхильды вам отобрать пора,
Пока вас до беды, король, не довела сестра».
Сказал державный Гунтер: «Поклялся я, что впредь
Кримхильде не придётся обид от нас терпеть,
И слова не нарушу: она — сестра моя».
Воскликнул Хаген: «Пустяки! За всё в ответе я».
Ему поддался Гунтер, обет свой преступил[188] —
И у вдовы отобран тот клад несметный был,
Ключи ж от клада в руки дал Хагену король.
Был этим Гернот оскорблён, как никогда дотоль.
А Гизельхер воскликнул: «Я Хагена уйму
И притеснять Кримхильду не разрешу ему.
Давно б его осек я, не будь мы с ним в родстве».
Так вновь был нанесён ущерб беспомощной вдове.
Промолвил Гернот: «В тягость нам будет этот клад.
Его мы в воды Рейна опустим,[189] милый брат,
Чтоб не вселял он зависть вовеки ни в кого».
Тут к Гизельхеру, вся в слезах, пришла сестра его.
Она сказала: «Брат мой, сестре защитой будь.[190]
Заставь вдове несчастной её добро вернуть».
Ей Гизельхер ответил: «Уехать надо нам.
Когда ж воротимся, твой клад тебе верну я сам».
Сопровождать в дорогу трёх братьев-королей
Отправилось немало вассалов и друзей.
Один лишь Хаген дома остаться пожелал —
Кримхильде горе новое он приуготовлял.
Пока в отъезде были три венценосных брата,
В Лохгейм на Рейне Хаген увёз тот клад богатый
И утопил, чтоб после воспользоваться им,
Но так и не пришлось ему владеть добром чужим.
Когда в столицу братья вернулись наконец,
С толпою дам Кримхильда явилась во дворец.
Узнав, что ей обида нанесена опять,
Не мог негодования млад Гизельхер сдержать.
В своих владыках Хаген такую вызвал злость,
Что двор ему покинуть на долгий срок пришлось,
Но всё ж был королями прощён вассал опальный.
Зато стяжал он ненависть вдовы многострадальной.
Ещё когда им в реку клад не был погружён,
Друг другу дали клятву три короля и он,
Не прикасаться к кладу, покуда жизнь их длится,
И никому не открывать, где он теперь хранится.[191]
А для вдовы настала печальная пора.
Её всего лишили — и мужа и добра,
И сердце ей томили обида и кручина,
Предел которым положить сумела лишь кончина.
Так, после смерти мужа, — я вам ручаюсь в том, —
Тринадцать лет Кримхильда жила, скорбя о нём.[192]
О Зигфриде не в силах забыть она была,
За что и воздавалась ей людьми везде хвала.
вернуться

179

Три с половиной года… — очередной промежуток «пустого» времени в эпосе. Такими интервалами большей или меньшей длительности разделены описываемые в «Песни о нибелунгах» события. Инициатором нового деяния — отнятия клада Зигфрида — вновь выступает Хаген.

вернуться

180

Клад нибелунгов. — Древнегерманское представление о том, что сокровища составляют основу могущества короля и вместе с тем материализованный символ его власти, сохраняется и в «Песни о нибелунгах», хотя уже в стёртом, не вполне ясном виде. См. вступительную статью.

вернуться

181

Нет, тех, кем сгублен Зигфрид, я не могу простить. — Согласно германскому праву, те, кто знал о злодеянии, считались соучастниками.

вернуться

182

Как свадебный подарок, его ей дал супруг… — После первой брачной ночи муж вручал жене «утренний дар».

вернуться

183

Осталось бы, конечно, сокровище у нас, // Когда б… не исчез… // Плащ-невидимка… — Этот плащ укрыл бы от взоров людей Кримхильды как Альбриха, так и охраняемый им клад.

вернуться

184

Себе на горе взял он плащ-невидимку… — С помощью этого плаща Зигфрид навлёк на себя гибель, осуществив сватовство Гунтера и покорив ему Брюнхильду.

вернуться

185

Был там и жезл волшебный… — Однако эта сказочная волшебная палочка в эпопее более не упоминается.

вернуться

186

…витязи на службу к ней повалят валом, // А это для Бургундии не кончится добром. — Хаген боится, что, окружив себя дружиной, Кримхильда сможет отмстить за Зигфрида.

вернуться

187

Сестра — хозяйка клада… // Как с ним она поступит, мне, право, дела нет. — Вдова не состояла под опекой родичей и могла самостоятельно распоряжаться своим имуществом.

вернуться

188

Ему поддался Гунтер, обет свой преступил… — Под напором железной воли Хагена Гунтер, как и обычно, пасует.

вернуться

189

Его мы в воды Рейна опустим… — Совет Гернота не мотивирован в «Песни о нибелунгах». В скандинавской версии сказания Гуннар и Хёгни прячут золото в Рейне перед отъездом к Атли, который хотел бы им завладеть. О погружении золота в Рейн в скандинавских источниках см. «Старшую Эдду» («Песнь о Вёлунде», 14; «Краткая Песнь о Сигурде», 16; «Гренландская Песнь об Атли», 27), а также «Младшую Эдду».

вернуться

190

Брат мой, сестре защитой будь. — Гизельхер, однако, уклоняется от принятия на себя этой функции, откладывая вопрос о возврате Кримхильде золота до своего приезда домой, а Хаген тем временем топит клад в Рейне. Мало этого, внезапный отъезд трёх королей выглядит как способ избежать ответственности за потопление сокровища, свалив её целиком на Хагена и даже на время удалив его из Вормса.

вернуться

191

Друг другу дали клятву… // Не прикасаться к кладу, покуда жизнь их длится. // И никому не открывать, где он теперь хранится. — Об этой клятве см. строфу 2368.

вернуться

192

Так, после смерти мужа… // Тринадцать лет Кримхильда жила, скорбя о нём. — Новый длительный «пустой» промежуток, отделяющий вышеописанные события от нового «узла» — сватовства и женитьбы Этцеля на Кримхильде. За столь длительный срок нисколько не притупляется горе Кримхильды. Чувства людей в эпосе вообще не подвластны ходу времени. Здесь завершается первая часть «Песни о нибелунгах». Она охватывает десять или одиннадцать лет, от появления Зигфрида в Вормсе и вплоть до отнятия у его вдовы клада нибелунгов. Начало второй части эпопеи, открывающейся XX авентюрой, отделено от первой тринадцатилетним интервалом.

18
{"b":"25775","o":1}